Чтение онлайн

Я повернулась к нему лицом — к человеку, который отнял у меня так много. Я никогда не говорила, что выйду за него, но сколько раз просто подчинялась? Слишком уставшая, чтобы сопротивляться. Сколько раз сдавалась, уверенная, что именно сейчас все закончится?

Но не теперь. Не тогда, когда у меня есть за что бороться.

Я рванулась прежде, чем успела передумать. Бросилась вперед и ударила ладонью. Раздался хруст — до приятного отчетливый.

Дэмиен взвыл от боли и выронил электрошокер.

Я не стала ждать. Я побежала. Грубый камень раздирал босые ступни, но мне было все равно. Я просто бежала.

Казалось, будто я двигаюсь сквозь патоку. Спасибо электрошокеру.

Позади раздались ругательства и тяжелые шаги.

Я ускорилась, стараясь увеличить расстояние, вырваться.

— Просто беги.

Рука схватила ночную сорочку и дернула меня назад.

— Ты за это заплатишь.

Голос Дэмиена дрожал от ярости, а потом я почувствовала холодное лезвие у горла.

— Я вырежу на твоей коже произведение искусства, чтобы ты навсегда запомнила, как тебе жаль.

— Нет, не вырежешь. — Голос Лоусона был холоднее, чем я когда-либо слышала. Пустой, лишенный всего. — Полиция Сидар-Ридж. Бросьте скальпель и отойдите, руки вверх.

Лоусон.

Он пришел. Как я и знала.

Дэмиен рванул меня к себе, прикрываясь мной как живым щитом, лезвие все еще прижималось к горлу.

— Нет, нет, нет. Это не твое место. Тебе здесь нельзя. Это мое. Для меня. Для моих невест и меня. Больше никого. Это наше место.

— Бросьте оружие, — приказал Нэш. — Вам некуда бежать.

Я едва различала их в полумраке. Лоусон, Нэш, Холт, Роан и еще несколько человек позади. Все держали оружие, направленное на нас. На Дэмиена.

— Убирайтесь! — заорал Дэмиен. — Она моя. Она всегда была моей.

Лоусон шагнул вперед, и его лицо наконец вышло на свет. Те самые прекрасные глаза, которые столько раз спасали меня, даже во сне.

— Нет, Миллер. Она никогда не будет твоей.

Эти голубые глаза встретились с моими, и тогда я увидела это — первые признаки боли, страха и ярости.

— Ты не можешь ее забрать! — заорал Дэмиен, лезвие укололо мне горло. — Ты пытался украсть ее. Запутать. Но она вернулась ко мне. Она всегда будет моей.

Боль вспыхнула в шее. И я смогла сделать только одно.

— Я люблю тебя, Блю. Всегда любила тебя одного.

— Нет! — Дэмиен отдернул скальпель от моей шеи и с силой вогнал его мне в живот, дернув лезвие в сторону.

Боль. Ее было так много, что я тонула в ней.

Раздались крики. Я услышала оглушительные хлопки выстрелов. А потом я падала.

ЛОУСОН

Мир вокруг замедлился. Приглушенные крики. Потом выстрел — один, второй, третий. Среди них и моя пуля. Дальше я уже сбился со счета.

Мой взгляд намертво вцепился в Хэлли. Ее лицо исказила боль, когда она падала.

Я уже сорвался с места и рванул к ним. Братья — следом. Краем сознания я понимал, что кто-то проверяет у Миллера пульс. Но мне было плевать.

— Хэлли.

Ее имя вырвалось из меня — наполовину мольба, наполовину молитва, — когда кровь пропитывала тонкую ткань, прикрывающую ее тело.

— Блю, — прохрипела она. — Люблю тебя.

Я стиснул челюсти и приподнял это чертово ночное платье, пытаясь разглядеть рану.

Роан выругался, опускаясь рядом со мной на колени.

— У меня есть аптечка.

Он вытащил кровоостанавливающую подушку и прижал ее к ране.

Хэлли вскрикнула.

Я схватил ее за руку и прижался лицом к ее щеке.

— Прости. Черт возьми, прости. — я выдавливаю слова. — Он пытается помочь.

— Блю…

Теперь это был почти шепот.

— Вызывайте санитарный вертолет! — заорал Роан. — У входа в пещеру есть место для посадки!

По камню загрохотали шаги.

Я крепко сжал руку Хэлли.

— Оставайся со мной, маленькая бестия. Ты должна быть со мной.

— Я так устала… — пробормотала она.

— Нет. Спать будешь потом, когда тебя подлатают. Не сейчас.

— Люблю… тебя…

Слова тянулись, превращаясь в хрип. А потом мягкие толчки воздуха у моей щеки вдруг исчезли.

Я уставился на свои руки. Они были красные, кожа содрана. Но под ногтями, в бороздках и завитках отпечатков все еще темнели крошечные следы засохшей крови. Такие пятна не отмываются. Никогда. А ослепительный больничный свет только подчеркивал это.

Я не знал, прошло ли пять минут или пять часов. Я просто ждал. Один. В этой проклятой комнате.

Обрывки воспоминаний вспыхивали и гасли. Мои руки, прижимающиеся к груди Хэлли. Я заставляю ее дышать. Я делал ей больно. Причинял боль, надеясь удержать ее здесь, и все это могло оказаться напрасным.

Болело все. Я чувствовал такую боль, о существовании которой даже не подозревал. Будто из души вырывали самую важную ее часть.

Послышались шаги. Не одна пара. Целая толпа.

Я резко поднял голову. Толпа — это было мягко сказано. Первыми вошли мама и папа. Лицо мамы было белым, ее рука сжимала папину. Но их тут же оттеснили. Чарли бросился ко мне, врезался мне в грудь и разрыдался.

Я прижал его к себе.

— Я с тобой, дружок.

Я не мог сказать, что все будет хорошо. Я не вру своим детям. Не в таких вещах. Никогда.

Чарли вцепился мне в шею.

— Я хочу к моей Хэлли!

Горло перехватило.

— Я тоже, дружок. Я тоже.

Дрю шагнул вперед. Лицо у него было неестественно бледным.

— Она уже после операции?

Я покачал головой. Я не сказал, что у Хэлли остановилось сердце в вертолете по дороге в Сиэтл. Не сказал, что она потеряла столько крови, что кожа стала сероватой.

— Мы все еще ждем.

Глаза Люка покраснели. Виолетта стояла рядом, сжимая его руку железной хваткой.

— Она выкарабкается?

Я с трудом сглотнул.

— Нужно дождаться врача.

Это было все, что я мог сказать.

— Давайте сядем, — мягко предложила мама.

Подтягивались остальные. Роан нес Кэйди, и та вцепилась в него, как обезьянка. Было видно, как ее потрясли истерика Чарли и все вокруг. Аспен поглаживала ее по спине, шепча что-то ласковое.

Рен прижалась к Холту, его губы коснулись ее виска. От этой нежности у меня болезненно сжалось сердце.