Пепелище славы
Шрифт:
– Но как мы его тебе обеспечим? Когда юноша становится мужчиной, он может выбрать любой клан, согласный принять его. Если Черное Солнце войдет в Совет, то сможет соревноваться за молодых воинов наряду с остальными. Но принудить кого-то к выбору невозможно!
– Как ты себе это представляешь, Белый Вождь? Нас осталось шестеро. Мы уже немолоды, уступаем вам в размерах и силе, боимся солнечного света. У нас нет вождя и никого, достойного занять это место.
– И что ты предлагаешь с этим делать?
– Черному Солнцу нужен вождь, способный увлекать за собой. Среди оставшихся в клане таких нет. Он должен прийти извне.
– То есть, достаточно уговорить одного?
– предположил Орог.
Ришнар хитро усмехнулся:
– И снова не угадал. Неопытный юнец не годится на роль вождя. Есть старый ритуал, когда два клана обмениваются воинами. Обычно это происходило при окончании войны, но не только. У вас сохранился этот ритуал?
– Старейшины говорили о чем-то подобном
– Что ж, тогда это и есть мое главное условие. Я отдаю вам свои знания и клятву верности, а вы даете Черному Солнцу вождя. Пусть Ригги уходит в новый клан - он самый молодой, и все равно целыми днями таскается за своим Белым Вождем.
– Какой придурок, интересно, согласится идти к вам в вожди!
– презрительно хмыкнул Шенгар.
Кривая улыбка Ришнара стала совсем отвратительной:
– Ты, мой юный недруг.
Со странным звуком, напоминающим то ли сдавленное рычание, то ли захлебнувшийся кашель, молодой охотник вскочил на ноги и бросился на старика. Точнее, попытался броситься: брат вовремя вцепился ему в плечи, не позволяя добраться до горла седовласого сотника. Силы Орога, подорванные голодовкой, восстанавливались стремительно, а вот Шенгар после ран и затяжной болезни находился не в лучшей форме.
Некоторое время Ришнар любовался на потенциального вождя, злобно бултыхающегося в мертвой хватке брата, затем спокойно продолжил:
– Клятву верности я принесу именно вождю, и никому другому. Так будет справедливо.
– И прибавил напоследок: - Я не требую ответа немедленно, но эти условия последние. Ваше право отказаться. Вы оба можете далеко пойти, но до настоящих предводителей вам пока как мальчишке с деревянным мечом до первого воина клана. Мне будет жаль, если вас раздерут на куски на собрании завтра утром.
С этими словами он неспешно развернулся и покинул шатер.
– Да отпусти ты меня уже!
– огрызнулся Шенгар.
Старший брат разжал свои стальные объятия.
– Ты сам предложил его пригласить, - напомнил он.
– Ты хоть понял, к чему клонит этот старикан?
Орог невозмутимо пожал плечами:
– В чем-то он прав.
– Да?!
– Шенгар яростно тряхнул всеми двадцатью косами.
– А как красиво у него выходит, ты не заметил? Два клана, два вождя. Подчиняется он, между делом, лишь своему собственному… Старикан только что попытался вогнать между нами первый клин!
– Да заметил я, заметил. А вот ты заметил, что тебе только что предложили сделаться вождем?
– Угу. Чтоб я собрал ему новый клан, а потом тихонько получил нож между лопаток?
– С присягами на крови не шутят. Даже такие, как он.
– Орог, тебе кто из нас двоих брат? Я или Черное Солнце?
– Два клана в Совете из тринадцати. Плюс еще старейшина, а то и не один…
Шенгар понял, что брат принялся рассуждать вслух, позабыв о его существовании.
– Чтоб тебя эльфы вниз головой подвесили!
– зло воскликнул он.
– В Совете у него уже два клана! То, что я не согласен на эту чепуху, тебя уже не волнует?
– Я просто попытался прикинуть.
– Не играй дурачка, Орог. Уж я-то тебе не поверю. Да-а, братец. Я, конечно, догадывался, что будущие Темные Владыки на смертных не размениваются, но чтобы вот так…
– Да что с тобой, брат?!
– Ничего. Коль уж тебе так не терпится скормить меня обнаглевшему старикану… Я подумаю.
ГЛАВА 9.
"Отдыхал от ужасов плена" Ривендор уже второй день. Занятие это не доставляло ему совершенно никакого удовольствия. Но альтернатива была еще хуже. Бесцельное торчание в шатре позволяло хотя бы не видеть ежемоментно эльфийских лиц, не разговаривать и вообще не предпринимать никаких действий.
Последнее обстоятельство радовало его больше всего: первый же самостоятельный шаг, предпринятый по велению сердца и без оглядки на других, обернулся убийством принца. Следующим принятым решением оказалось присоединение к урук-хаям - и теперь, его милостью, Нириэль и Алангор заперты в качестве орочьих заложников в старом руднике. Потом он счел долгом спасти Харлака - который, между прочим, мог и повнимательнее под ноги глядеть! И ситуация из просто скверной превратилась в ужасную.
Ривендор не мог и представить, что ему придется выбирать между словом чести и преданностью собственному народу. Для того, чтобы сохранить верность данному слову и жизнь товарищей, надо всего лишь сказать неправду Тандегрэну - по сути, дать другое слово, заведомо лживое. Которое может, к тому же, привести отряд в ловушку.
Две жизни или три десятка? Двое друзей или тридцать полузнакомых эльфов? Арифметика, которую он давеча так лихо растолковывал урук-хаям, отползала на брюхе в сторонку, отказываясь давать ответ.
Впрочем, чего теперь думать… Он уже солгал. Даже сам удивился, как гладко и непринужденно материализовалась на ходу история про старый орочий клан Черное Солнце, оставшийся в подземельях со времен войны. Вероломно напавший на беззащитную экспедицию. Что с принцем? Неизвестно. Он, Ривендор, с двумя товарищами оказался отделен от остальных и не знает ничего об их дальнейшей судьбе. А потом ему удалось бежать. Сколько орков в клане Черное Солнце? Что-то около десяти. Где находится их убежище? Он не помнит - бежал в темноте и беспамятстве, не веря в собственное спасение.
Полуправда, перемешанная с откровенной ложью. И ни слова о Северных Кланах. А ведь он просился к Шенгару лишь для того, чтобы ни разу в жизни не взглянуть в глаза никому из эльфов!
Он чувствовал себя в этом светлом просторном шатре в бОльшей клетке, чем два дня назад, взаперти у орков.
В этих тяжелых раздумьях находился Ривендор, когда внимание его привлек оживленный шум снаружи. Не успел он высунуть нос из палатки, как внутрь влетел запыхавшийся эльф с лихорадочно горящими глазами.