Чтение онлайн

– Да, именно это. Не то, чтобы он совсем не понимал, что я ему говорю. Но выглядел каким-то потерянным что ли. И отстраненным. А потом сказал, что вопрос этот важный, и он им обязательно займется. Как только решит, какому цветку посвятить очередной летний бал!

Роэтур горько поморщился:

– Значит, Аланданор сломался. Печально… Но этого следовало ожидать.

– Ты это предполагал?
– удивился Тандегрэн.

– Сложно выдержать, когда на склоне лет рушится твой мир. Он прожил долгую жизнь, гордясь тем, что стал королем, при котором Свет одержал окончательную победу. Весть о появлении орков подкосила его.

– Я так и думал. Это моя вина.

– Каким образом? Если бы это обнаружил кто-то другой, много бы изменилось?

Тандегрэн задумчиво потер шрам. Это уже начинало входить у воина в привычку.

– Пожалуй, ты прав, - согласился он.
– Но разве эта весть не является черной для каждого из нас?

– Только для тех, кто продолжает делить мир на черное и белое. На самом деле это просто весть. И оценивать ее нужно из окружающих обстоятельств.

– Вербуешь сторонников своей теории?
– насторожился Тандегрэн.

– Если бы Аланданор уделил время с ней ознакомиться, может быть и не прятался сейчас за своими летними цветами. Но его-то как раз не за что винить. Он стар, и половина его жизни прошла в ту пору, когда черно-белый мир был единственным выбором для наших рас.

– Рас? Ах да, орки. Забыл, что ты считаешь их нашими близнецами.

– Ладно с ней, с теорией, - махнул рукой Роэтур.
– Успеется. Вернемся к нашей проблеме. Приближенные короля - как они реагируют на происходящее?

– В том-то и дело, что никак. Уверен, они заметили все не хуже меня. Но делают вид, будто ничего не происходит.

– Хм. А как собираешься реагировать ты?

– Потому я и пришел, отец. Я не знаю. За много тысяч лет у нас не было ни одного сумасшедшего короля. Если бы это происходило среди людей… Наследники наверняка попытались бы его свергнуть. Придворные - подчинить собственным интересам. И то, и другое безнравственно. Наш народ не примет такого.

– А как насчет растерянного старика на троне? И судьбы всего народа, доверенной в его руки? Это нравственно?

Тандегрэн опустил глаза:

– Ты задаешь болезненные вопросы. Но что нам делать? Даже если свержение Аланданора - печальный, но необходимый шаг. Его наследником является Альхана. Она - последний представитель рода короля. Хороша же будет замена старика на маленькую девочку! К тому же… Что, если она вырастет похожей на своего отца и брата? Когда она достигнет совершеннолетия и вступит в самостоятельное правление, мы рискуем получить куда большие проблемы чем те, которых пытаемся избежать.

– Уже сейчас Альхана горда и вспыльчива, - заметил Роэтур.
– Все ведет к тому, что так оно и будет.

– Но отец! Это означает только одно. Ее нельзя допускать на трон! Ты - следующий наследник в очереди, но для этого Альхана должна или отречься, или умереть! Отречься она не сможет, пока не станет совершеннолетней, да и не факт, что захочет. А устранять на пути к власти ребенка… Светлый Творец, нет!

– Следуя логике людей - а именно этим ты сейчас и занимаешься - есть еще один способ нейтрализовать Альхану. Замужество. Назвав принцессу своей спутницей, ты получишь власть, сохранив ей жизнь.

– Брак по расчету, к тому же ранний? То, что мне интересны обычаи людей и понятен ход их мыслей, еще не означает, что я во всем их одобряю! Многое из того, что делают они - отвратительно, и подобные вещи в особенности! И… почему я?

– Много ли ты знаешь эльфов, способных признать, что их король сошел с ума, и следует предпринимать меры? Или ты предлагаешь это мне? Мои размолвки с твоей матерью растут из года в год, но не до такой же степени! Да и король-философ - далеко не лучший вариант. Если бы право наследования перешло ко мне естественным путем… Я давно решил в этом случае отречься от трона в твою пользу.

– Светлый Творец, я никогда к этому не стремился! Твои предложения ужасны, отец! Я отказываюсь участвовать в чем-либо подобном!

Роэтур развел руками:

– Вообще-то, я ничего и не предлагал. Я всего лишь озвучивал факты. Все выводы из них - твои собственные.

Тандегрэн, уже заготовивший в адрес отца очередную гневную тираду, смутился и замолк.

– Действительно, - согласился он спустя недолгое время.
– Во имя Света, неужели вся эта грязь явилась плодом моих мыслей и разума!

– Нет, Тандегрэн. Просто ты - один из немногих, кто способен ее видеть. Для нашего несчастного народа это большая редкость. Я не для того увел беседу в этом направлении, чтобы ты терзался подозрениями в собственной безнравственности. Я хотел подвести тебя к одной мысли, которая и является ответом на твой вопрос. С тех пор, как силы Света перестали приглядывать за нашим народом, мы вовсе не ограждены от ситуации, все выходы из которой плохи.

– И это ты называешь ответом?

– Да. Той узкой тропинки, двигаясь по которой можно было оставаться вечно светлыми и неизменно правыми, больше нет. Высшие силы Света оставили мир так же, как и силы Тьмы. Никто не предоставит нам лазейки, через которую можно протиснуться, не извалявшись в грязи. Не ищи того, чего не существует.

Тандегрэн стиснул кулаки.

– Если хорошего выхода нет, пусть будет плохой. Но выход. Я не собираюсь бездействовать, сложа руки, как это делают остальные! Знаешь, отец… Наверное, я знал в глубине души, что так оно и есть. Уж очень хотелось услышать, что это неправда, что есть другие пути - вот и не решался признаться самому себе.

– Большинство эльфов в глубине души знают, что так оно и есть, - печально усмехнулся Роэтур.
– Потому меня и не любят, что я пытаюсь постоянно натолкнуть их на то, от чего они так отчаянно прячутся сами. Увы, я так и не придумал способа заставить других оглянуться и оценить, что происходит. Если этого не случится, эльфийский народ обречен.

– Достаточно найти одного предателя, чтобы пала целая крепость, - заметил Тандегрэн.
– Если нельзя заставить всех, ответственность за выбор плохого выхода придется взять на себя кому-то одному. Ради нашего народа… Я постараюсь оказаться готовым к этой ответственности.

– Возможно, ты прав. Но это скорбный путь. Того героя, что осмелиться им следовать, ждет прижизненная ненависть и слава негодяя в посмертии. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то жертвовал собой подобным образом. Особенно ты.