Чтение онлайн

— Верить в то, что поспешными действиями ты принесешь больше пользы, чем вреда, не меньшая ошибка. — Продолжил Нуаркх, несмотря на ощутимый зной, который источал разозленный Лим'нейвен. — Жаль, ты не можешь остановиться и признать это…

— Довольно! — Строго оборвал Гаор. Жестами и холодным взглядом он вынудил толпу отхлынуть. — Саррин Кантар, мы покинем бастион через две недели и не собираемся вмешиваться в вашу политику. Пять Копий — наемники, а не миротворцы.

— Этого я как раз не хочу. Саантирцам будет спокойней, если вы останетесь. — Проскрипел Кантар, оторвал подбородок от груди и развернулся к Гаору.

— Разве вчера вы не показали превосходство над нами? Более того, ваши люди забрали жизни нескольких наших братьев и нанимателей. — Вмешался Ноари. Ненависть к фанатикам проявилась лишь в грубоватом тоне.

— Некоторых вы покалечили и оставили без Тепла, словно лысых скретов! — Громко добавил Накрисс, мгновенно получив шумное одобрение младших согильдейцев.

— Я разделяю отвращение Накрисса, но не хочу больше ввязываться в конфликты, основанные на навязанной ненависти. Не стану оспаривать вашу власть, но и под нею жить не собираюсь. — Мелодичным, хрипловатым голосом продолжил Ноари, отпустив крылатому Лим'нейвен короткий одобрительный кивок.

— Догмы Гильдии требуют придерживаться позиции Ноари. Напоминаю, от наших поступков зависит благосостояние множества бастионов. — Взял слово Гаор, властно подавляя шумные и несдержанные возражения. — Если мы останемся, то вы неизбежно попытаетесь использовать безукоризненную репутацию Пяти Копий.

— Все же выслушаете мою просьбу. — Настойчиво попросил Кантар, и Наемник зашлись грубым смехом.

— Выходит, вы пришли не предлагать мир? — Наклонив голову, переспросил Гаор.

— Боюсь, что нет, но речь идет о выжимании сотен бледных. Я не испытываю ничего кроме сожаления и вины при виде их страданий. — Заверил наемников Кантар и вяло заворочался, безуспешно ища положение, в котором стальные иглы не сильно терзают его спину.

— О чем идет речь? — Согласился выслушать Гаор, несмотря на протесты наемников.

— Слухи о перевороте долетят до Фенкриса раньше Фаланги Десницы. Беженцев будут долго проверять на границе, многим из них нужна срочная помощь, которую здесь или на борту они не получат.

— Потому что вы пообещали обрушить Храм Черной Крови, вынудив большинство Детей Нара бежать или скрываться. — Процедил Ноари и еле заметно оскалил желтоватые клыки.

— Фаланга Десницы — ценное судно, я могу его доверить только вам или пепельным, в преданности которых уверен. — Продолжил Кантар, не обращая внимания на накаляющуюся обстановку.

— Они не разделяют моего сочувствия к бледным и не удержаться от истязаний беззащитных беженцев. Я убежден, бледные предпочтут вашу компанию, и готов щедро компенсировать хлопоты. — Закончил Кантар и удовлетворенно отметил растерянность, застывшую на лицах некоторых наемников.

— Это именно то предложение, которого мы хотели избежать. — Твердо ответил Гаор, обводя притихших согильдейцев взглядом.

— Речь идет о жизнях сотен и сотен, вы уверены? — Переспросил Яроокий.

— Давить нам на жалость низко и недальновидно, Саррин Кантар. — Резко отказался Гаор.

— Противно признавать, но мы вынуждены оставить беженцев в руках фанатиков и изуверов. — Через губу прыснул Ноари, опуская глаза.

— Если согласимся, то поможем принести горе целому Аллоду и потеряем доверие Галафея! Он что держит нас за полных идиотов?! — Выпалил Накрисс, скалясь и стискивая кулаки. — Почему мы еще не изгнали тебя из нашего бастиона?

— Часть ваших нанимателей бегут в Фенкрис, а оттуда на Перекресток? К примеру, Аргиец. Всадники на Хоаксах рыщут вокруг Саантира. Уверены, что справитесь без сопровождения? — Вкрадчиво продолжил Десница, внимательно изучая реакцию оппонентов.

— Сначала пытались нас обмануть или подкупить, а теперь угрожаете? Разговор окончен. — Холодно отрезал змей.

— Ты прекрасно понимаешь, ублюдок, что тебе не хватит сил противостоять бастионам всех Четырех миров и их Перекрестка! Посмотри на себя! Сгораешь изнутри, осыпаешься на пол! — Грозно прохрипел Накрисс.

— Не повторяй фатальной ошибки вождя Тингуалга, Кантар, и не мешай нам спокойно уйти. — Мрачно предостерег Ноари и осадил вспыльчивого наемника.

— Раз таков ваш выбор… — Неспешно протянул.

— Мы его не сменим. — Резко отозвался Ноари, заставляя Яроокого учтиво поклониться и, наконец, исчезнуть.

У Линфри Хан Ката были тяжелые дни. Крупные праздники всегда оборачивались переполненными палатами и буйными пьяницами. Но этой ночью ее тошнило от удушающего смрада крови и Аргийских дурманов. Подкашивающиеся ноги спотыкались о тела, заполнившие коридоры, исколотые пальцы онемели от наложения бесчисленных швов, а голова раскалывалась от непрекращающихся стонов. Бунт достиг апогея, зарево пожаров ворвалось в забитые палаты, легло рдеющими полосами на извивающиеся тела и скомканные, замаранные простыни. Пламя трепетало в остекленевших глазах изможденных детей Нара и обращало искрами бусинки пота. Для Линфри мир обратился вереницей черно-оранжевых красок, но ее кисти продолжали работать, подгоняемые крепкой Синской настойкой. Кровожадные призывы Кантара застали ее разум беззащитным, разожгли последними мыслям животную панику. Рокочущий бас, в такт которому осыпались потолки, вскоре слился в зловещий рокот из «прощания Аделиды». Разъяренный голос Ларканти, внезапно ворвавшийся в гремящий хаос, лишь принес неуютные воспоминания о вспышках его гнева. Пожары сменились клубящимся дымом, в храм ворвались головорезы, сливавшиеся с густыми предрассветными тенями. Детей Нара, которые могли сопротивляться опрокидывали ударами дубинок и кулаков. Бледных закалывали на ложах, старших храмовников выволакивали из келий. Линфри стянула плащ с крупной женщины, истощенной борьбой с лихорадкой, и влилась в поток верещащих раненых, которые бежали от слепой ярости опьянённых зелотов.

Не разбирая дороги, запинаясь о трупы и развалины, Линфри хромала по разоренным улицам. Рубиновые накидки солдат пылали на фоне бледных пепелищ, которые извергали и поглощали молчаливые сгорбленные фигуры. Эликсир из Синских грибов покидал девушку вместе с холодным, липким потом, оставляя слепящие вспышки в глазах. Поток стонущих беженцев затолкнул Линфри в гудящую толпу, где изможденную дочь Нара почти свалили грубые толчки и удары локтями. Холодно-голубое древо, обрамленное сверкающими каскадами фонтанов, притягивало остекленевшие глаза девушки, когда она спотыкаясь пересекала море Хинаринцев. Затем ровная земля начала подниматься вверх. Линфри опустилась на ступени и стиснула ноющую голову, в этот момент ее настиг пугающий рокот. Волна ужаса раскатилась по немеющему телу, девушка всхлипнула и принялась карабкаться вверх, хватаясь окровавленными руками за пыльные ступени. Она ползла в тени глубоких трещин, обрамленных железной паутиной. Сверху пролетали огромные пустынные змеи и сады из острой стали, небо вдруг пролилось холодными каплями воды и омыло саднящие щеки девушки. Линфри распахнула обветренные губы, хватая влагу и дергаясь от нервозных смешков. Мешковатые платья напитались сыростью и придавили девушку к стынущим ступеням. Хохоча тонким надломленным голоском, Линфри стиснула дрожащие плечи и поджала содранные колени к лицу. Вскоре озноб и изнеможением отняли помутненное сознание.

Линфри очнулась после полудня под навесом покинутой кожевенной мастерской. Мутная стена ливня отступила за городские стены, плащ просыхал на широких стальных рамах. Одеяние дочери Нара аккуратно лежало на земле, а тощее тело прикрывала радостно-желтая роба и пуховое одеяло. Поднявшись на подкашивающиеся ноги, Линфри задрожала от слабости и зуда, оставленного Синскими грибами, а затем тяжело навалилась на стену. Ее взгляд наткнулся на свежее послание, небрежно высеченное на яркой штукатурке: «Простите, что не можем сделать большего. Спасибо за службу, не покинут вас Создатели». Пробежав кончиками исколотых пальцев по серым царапинам, которые уберегли от палящего солнца капли влаги, девушка позволила печальной улыбке появиться на лице. Вскинув покрывало на плечо, Линфри осмотрелась и обнаружила себя у основания района ремесленников, окруженной причудливыми мастерскими. Прояснившийся разум начал осмысливать кошмар, живо пылающий в памяти. Ларканти, скорее всего, мертв, Саантир принадлежит его убийце, а обезумившие бунтовщики отправились за Лиорой и обратили в пепел ее дом. Девушка надавила на слезящиеся глаза, отгоняя пугающие образы бледной, покрытой ужасающими ранами и пузырящимися ожогами.

Отдышавшись, девушка уставилась на стопы, гудящие в стоптанных домашних тапочках, и осознала, что все утро пробиралась к бастиону наемников. Они знают судьбу Лиоры и уберегли западную часть города от разорения, Линфри удрученно пожала плечами и продолжила путь. Когда извилистые тропы района ремесленников начали сплетаться, готовясь нырнуть в отвесную скалу, девушка обнаружила бурлящую толпу беженцев, которые безуспешно накатывали на полукруг трехметровой стены. Монолитная преграда плавно продолжала выщербленную дорогу, неся неестественно вытянутые следы и трещины. За зубчатым гребнем скучали трое наемников Пяти Копий и возвышалась Урбская долгоножка, которая положила морду на шипастое плечо одноглазого хозяина. Безупречные попытки прорваться к стене сквозь неспокойное море грязных тел принесли Линфри лишь ссадины и болезненные ушибы.