Чтение онлайн

— Вы что, милейший, боевиков нагляделись, что ли? Так в жизни оно все по-другому выглядит. Гораздо циничнее и жестче. И намного больнее…

Прижатый в угол Поповым, генерал без возражения отдает свое оружие. Оно нам, собственно, не очень-то и нужно. Но давать волю этим напыщенным индюкам никто не собирается. Еще пальнут сгоряча, а танкистам только дай повод. И полетят клочки по закоулочкам…

— Генерал, вы-то хоть будьте поумней! — поворачиваюсь я к начальнику УВД. — Чай, не всю жизнь с генеральскими погонами-то ходили! Не забыли, небось, лейтенантские будни? Должны же вы помнить, что не все коту масленица. Так ведь?

Начальник УВД кивает.

— Объясните ему, — киваю на губернатора, — что сажать вас на кол никто не собирается. Вы нам в городе ни в каком качестве не нужны. Другое дело, что оставлять вам оружие и припасы тоже никто не собирается. У вас есть возможность жить своим собственным трудом. Но ни при каком раскладе сюда вы не вернетесь. И поверьте, это я еще непозволительно добрый! Уж вы на нашем-то месте себя бы вели гораздо жестче.

Вытаскиваю из-за пазухи металлическую коробку (на самом деле это медицинский набор из танковой экипировки) и кладу ее на стол. Рядом ставлю обычную полицейскую радиостанцию.

— Здесь радиоуправляемое взрывное устройство. А на столе рядышком включенная рация. Если до того момента, как я вернусь к своим, здесь прозвучит хотя бы один подозрительный звук, то на той стороне просто нажмут кнопку. В коробке четыреста грамм тротила. Так что сами можете себе представить последствия словесного недержания.

В действительности в коробке лежит обломок обыкновенного кирпича. Никакого радиоустройства в ней, естественно, нет. Но, зная трусливую породу таких вот «вершителей судеб», я абсолютно уверен в том, что никто из них даже и не попробует подойти к коробке ближе чем на несколько метров. Вот охрана губернатора — те точно что-нибудь попробовали бы сделать. Именно поэтому я и разыграл всю эту комедию с радиостанцией. Пусть они хотя бы несколько минут тут просидят, пока мы с Поповым не дойдем до оцепления. А там пускай хоть на уши встают.

— Мы можем как-нибудь договориться? — спрашивает меня генерал.

— На предмет?

— Ну… У нас есть что предложить.

— В обмен на что? Про власть можете сразу забыть. Ее у вас больше не будет ни при каких обстоятельствах.

— Мы могли бы быть полезны.

— В качестве кого?

— Это можно оговорить.

— В индивидуальном порядке, генерал. После того как вы сложите оружие, я готов беседовать с каждым.

— То есть все вопросы решаете именно вы?

— Увы, генерал, не я один. Хотя мое слово кое-что значит в совете. Еще вопросы есть?

Они точно есть у губернатора. Но в своем теперешнем положении он просто не может разговаривать. Надо полагать, облома такой силы он за всю свою жизнь не испытывал ни разу. Сидя в кресле, Поливанов только и может, что испепелять меня ненавидящим взглядом. Ни на что другое сил у него просто больше нет.

Окинув на прощание комнату внимательным взглядом, я выхожу в коридор.

— Пошли? — спрашивает меня Попов.

И только тут я замечаю у него в руках небольшой черный чемоданчик.

— А это что за хрень?

— Не знаю. Но только Поливанов его просто из рук не выпускал никогда. Даже и в сортир с ним ходил. Раз уж это такая штука ценная, то я и подумал — а теперь-то он ему зачем? Вот, пока они там с генералом сидят, как мыши под веником, мы эту штуку и экспроприируем. Сам же сказал — не все коту масленица?

Ну что ж, капитан, пожалуй, прав. Кто его знает, что там у губернатора запрятано? Пока суд да дело, он и спалить может кое-что, лично для него неприятное. Вытаскиваю рацию.

— Грач, мы выходим. Проконтролируйте там на всякий случай.

— Добро.

— А не услышат нас эти? — кивает в сторону лестницы Попов.

— По этой станции нет. Тут вещь посложнее, чем то, что я у Поливанова оставил. Со стороны эту передачу не перехватить. Я же и в первый раз таким образом трансляцию наших переговоров из кабинета вел — никто и не услышал ничего.

— А-а-а… ну, раз такое дело… — успокаивается он.

Мы подходим к лестнице и не торопясь топаем вниз. Стоявший на площадке охранник провожает нас равнодушным взглядом… и в какой-то момент я вдруг вижу его напряженное лицо. Так! Что-то произошло… Интересно, что именно? Отъезд колонны засекли? Или танки на площади увидели? Охрана стоит у лестницы, оттуда обзор так себе, площадь не видно, это я точно знаю. А дежурная смена где сидит? Провожатый мой в первый раз уходил куда-то на втором этаже. Куда? По коридору он шел. А тот внутрь здания идет, окна во двор выходят. Оттуда танки не видны. Ну, хорошо, не видны, так их услышать можно. Нет, нельзя — тут из кабинетов музыка какая-то звучит, и если техника близко не подойдет, то ее никто и не услышит. А что ж тогда охранник всполошился?

— Капитан! — негромко окликаю своего спутника.

— Да?

— Охрана напряглась! — тихо говорю ему я. — Наготове будь!

— Лады… — и он перекладывает чемодан… в правую руку. Здрасьте, приехали! А стрелять он как собирается?

У второго марша лестницы, внизу, нас уже ждут. Давешний эсбэшник, что тогда меня обождать просил, и двое его коллег.

— Господин капитан, — игнорируя меня, обращается он к Попову. — Позвольте полюбопытствовать, куда вы выносите данный кейс?

— Губернатор распорядился приготовить его машину к выезду. И поручил мне отнести туда его вещи.

— Без сопровождения?

— А я что, старик немощный? Сам чемоданчик не отнесу?

— Я попрошу вас обождать здесь. Согласно инструкции, данный чемодан никуда нельзя переносить без охраны. Странно, но господин губернатор сам всегда требовал ее неукоснительного соблюдения.

— Да не вопрос. У окна присяду, не возражаете? Курить охота, а в здании нельзя…

— Ради бога… — кивает эсбэшник, — присаживайтесь, а я пока схожу наверх, спрошу у господина губернатора распоряжений.

Попов невозмутимо присаживается на подоконник. Чемоданчик он ставит на пол, и оба оставшихся охранника сразу же расслабляются. Капитан вытаскивает из кармана пачку и достает из нее сигарету.

— Майор, ты в волейбол играл?

— В юности.

— Значит, подать правильно сумеешь?

— Попытаюсь.

— Ну, нет, второй попытки у нас может и не быть. Ты уж постарайся, хорошо?

— Лады.

Он откидывается спиною на стену, таким образом, что окно оказывается у него с левой стороны. Закуривает и выпускает дым. Заметив укоризненный взгляд охранника у лестницы, кивает и приоткрывает одну из створок, так, чтобы дым выходил на улицу. Еще раз затягивается и украдкой показывает мне три пальца.

Эсбэшник тем временем топает вверх по лестнице и уже подходит к площадке. Сейчас он туда завернет, пройдет еще один лестничный марш. Десяток метров и он у двери в кабинет. Одного взгляда ему вполне хватит, чтобы все понять. Крикнет? Или по рации скажет? Так или иначе, но секунд пятнадцать у нас есть. Если выскочим на улицу сейчас, охрана станет стрелять сразу же. Они так приучены — если что непонятное, то сразу огонь на поражение. Сначала стреляют, а после уже разбираются. В принципе — правильно делают. Только вот в данном случае мне это совсем не нравится. Неприятно иметь их в качестве противников. Не за что пока по ним стрелять, парни свое дело делают. То, что у них начальник скотиной оказался, не их вина, скорее беда. Возможно, что я и не прав, но вот как-то не тянет меня по ним огонь открывать.