Чтение онлайн

— Так известно же, где все это находится! Я и сам парочку-тройку таких мест знаю, приходилось бывать.

— Угу! — удовлетворенно кивает генерал. — И?

— Не понял?

— Как много там можно чего-либо заныкать?

— Ну… Всего я, конечно, не видал… но, наверное, много.

— Ты, Сережа, как и все прочие, видел только верхушку айсберга! То, что вам решили показать! Ну, скажи на милость, какая такая острая необходимость допускать старшего группы на склад длительного хранения, чтобы он там запас продуктов получил? У ворот обожди — тебе все и вынесут. Так?

— Так…

— А еще вспомни, майор, куда ты после этого ездил? Был там шанс, что голова твоя, да и все, к ней прилагающееся, в чужие руки попадет?

— Был.

— Еще вопросы есть?

— Операция прикрытия?

— И она тоже. Ты вот не попал, а кому-то другому не повезло. Если хочешь знать, то, несмотря на всю гласность и прочий бред полоумного, эти секреты по сей день охраняются едва ли не почище Кремля! Министра можно и нового назначить, а вот где новый склад взять? Ни в одной нашей зоне нельзя отыскать ни одного осужденного иностранного агента, который попытался бы сунуть туда нос. И знаешь, Сережа, почему?

— Почему же, Олег Петрович?

— Потому, что никого из них никто и не судил… Как там, у Даниила Хармса, написано? «Из дому вышел человек с дубинкой и мешком…». Куда-то он там пошел?

— Ну… я точно не помню. «Вошел он в лес…»

— Ага! «И с той поры исчез!». Вот, как раз про это и написано…

— Так неужто и президент не знает, где там и что расположено?

— Тут, Сережа, трудно сказать — что именно он не знает. Я вполне могу допустить, что чего-то он знать попросту и не хочет. Или делает вид. Во всяком случае, судя по его высказываниям в узком кругу — он упоминает далеко не все известные нам места.

Опаньки — приехали! Высказывания в узком кругу… нам… Президента «освещают»?! Хренасе… Мне в затылок повеяло холодком.

— В общем, Сережа, еще год назад все это дело стали прятать.

Воображение мое тут же подсказало длинную шеренгу зеков с лопатами, копающих глубокий котлован. Ага! Щас! Станут они копать! Не сороковые годы, тут, где сядешь, там и… гм-м… останешься. Судя по всему, генерал мои мысли понял.

— Нет, никто ничего не вывозил. Все гораздо проще. Из архивов убрали почти все ссылки о самом факте каких-либо работ в таких местах. И все…

Угу. Без бумажки — ты букашка, а с бумажкой… дипломат.

— Так ведь есть же какое-то энергопотребление в тех местах! Так ведь можно место интересное определить. Туда уже группу послать.

— Угу… — улыбается Хазин, — Только, чтобы ты не тратил времени на безуспешные поиски, скажу сразу, что все расходы на содержание таких мест, вполне можно списать на элементарные потери из-за несовершенства системы передачи энергии. И во всех остальных случаях тоже комар носа не подточит. Чай, не один человек голову над этим ломал!

— Но ведь какие-то дороги должны быть? Не на руках же туда все это затаскивали?

— Есть, — снова улыбается генерал, — только и это все пустышки, Сережа.

Под одежду ко мне пробралась холодная струйка воздуха, и я проснулся. Черт, как ноги-то затекли! Хотя, с другой стороны, проснулся я вовремя. На улице уже рассвело, и пора было делать отсюда ноги. Кто бы ни были недавние стрелки, у них могло хватить соображаловки пройтись по моим следам. Не факт, что они это станут делать, но сбрасывать такую возможность со счетов было бы неправильно. Устраивать на их предполагаемом пути какие-то ловушки, столь любимые киношниками, я не собирался. Были и более важные задачи. Например, поесть. Жрать и далее только кору с деревьев было бы в корне неправильно. Это в летнем лесу еды навалом, а вот в таком, где еще весна толком и не началась… Если бы не остатки прихваченных еще при побеге консервов, напоминал бы я сейчас хреново одетого дистрофика.

Побег…

Оглядываясь назад, я вновь и вновь прокручивал в голове это событие.

Радио перестало говорить еще во вторник. Так что никаких новостей из окружающего мира мы не получали уже два дня. Хотя, откровенно говоря, и то, что уже знали, энтузиазма не вызывало ни у кого.

В мире все резко и однозначно похреновело. В Африке началась очередная буча. Кто там на этот раз заварил кашу, толком и не выяснили. Но, в отличие от прошлых таких случаев, сейчас все здорово аукнулось и соседям. Беспорядки начались и в Европе. Об этом говорилось глухо, но понять кое-что было можно. Во всяком случае, до стрельбы дошло. И итог не везде оказался в пользу правительственных формирований. Первыми, кому надоел этот бордель, оказались немцы. Как было ясно из новостей, они не остановились даже и перед вводом армии в бузящие кварталы. Вломили там крикунам здорово и по-немецки основательно.

А вот после… тут уже никакой ясности не было. Неведомо с какого бодуна Евросоюз вдруг окрысился на нас. Мол, за всем этим бардаком стоит Россия! Откровенно говоря, вспоминая мрачное выражение лица Хазина и зловещую ухмылку его секретаря… кое-чему я склонен был и поверить. Наш президент вдруг встал в горделивую позу и… показал зубы, посоветовав западным «коллегам» искать топор у себя под лавкой. Мол, у нас и своих проблем навалом, не до вас! Тут уже взвилась и Америка. Нам недвусмысленно намекнули, что Россия до сих пор так и не расплатилась по старым долгам. Припомнили и фактический срыв продовольственных поставок в прошлом году (тут уже я злорадно ухмыльнулся). Вспомнили и про еще стоящие на боевом дежурстве ракеты, ехидно поинтересовались — а с кем это, интересно знать, собралась воевать Россия? Да еще и ядерными ракетами?

Президент ответил что-то невнятное, и тогда нам выкатили ультиматум — отключить систему «Периметр». Допустить на ее КП «международных» наблюдателей и «разоружиться перед партией», нет, на этот раз всего лишь перед Европой. Мол, все дружные соседи, к чему нам грозить друг другу? Ага… видал я таких соседушек… в гробу. Вот тут у нас радио и кончилось…

— Ну, что скажешь, Петрович?

Начальник колонии посмотрел в сторону своего зама по оперработе. Тот сидел напротив него, осунувшийся и побледневший.

— Связи так и нет?

— Надо полагать — больше и не будет. Все, что удалось выяснить, так это то, что нападению подверглось большинство крупных городов и промышленных центров. Что уж там после этого произошло… — подполковник Шихматов развел руками. — Последнее, что я успел получить из управления, команда решить вопрос с контингентом. На этом все — как отрезало. Телефон ни с кем не соединяет, в эфире сплошной треск, про прочие линии связи и говорить нечего. Мобильники вообще как три дня назад сдохли, так больше ничего и не ловили. Небо, вон, второй день светится, даже и подумать боюсь, отчего. Что там у нас с продовольствием?

— Зам по тылу перед уходом в отпуск успел-таки выбить кое-что. Но, даже и с учетом этого, все равно — больше двух месяцев не протянем. Да и нет у нас столько времени. Народ уже почуял что-то неладное, ворчат. Пока негромко, но и сам знаешь, им забузить — раз чихнуть.

— Значит, времени нет… — Шихматов покрутил головой, ослабляя вдруг ставший тугим воротник форменной рубашки. — Помощи тоже, скорее всего, никакой не будет. Кому мы тут, в глуши, уперлись? А то, что у меня тут всякой твари по паре…