Чтение онлайн

— Ну и черт с ним! Пойду спать, — обиженно проговорил Мендер. Прежнее ужасное чувство вмиг улетучилось, но на его место пришло ощущение, будто он подвел Лису и все эти чудесные цветы.

— Доброй ночи, мессир. Ведра можете оставить. Я их уберу.

***********

Майран не солгал. После пробуждения всех ждал плотный завтрак. Справедливо оценив положение отряда, командующий походом Гортис отдал приказ приступить к перевариванию. Когда все исполнили его волю, уже настало время еще более плотного обеда. Аналогичный приказ не заставил себя долго ждать.

Так бы продолжалось до самой ночи, но Лиса прервала порочный круг. Она вытолкала всех бравых охотников на улицу, прямо к куче вещей, заботливо собранных по ее просьбе слугами.

Разумеется, никто тутже не помчался в лес издеваться над несчастными ящерками, но все же решительность намерений девушки теперь стала очевидна. Пока оставшиеся члены семьи медленно и лениво начали собираться, гвардейцы, и в особенности Мендер, пытались переварить еще и мысль о том, что девушка отправится вместе с ними.

Группа вышла из дома только ближе к закату и, пройдя лишь пару километров, встала лагерем на ночлег. Учитывая подготовленность площадки, можно было понять, что их походы в первый день редко уходили дальше.

Дойдя до этого места, они сразу развели огонь в подготовленном кострище, разложили еду на большой плоский камень а-ля импровизированный стол, а сами расселись на подготовленные бревна вокруг костра.

Ран, Гор и Лиса сидели рядом. Напротив них расположились Ультар с Даротом. Лишь Мендер никак не мог найти себе места. Он вновь и вновь отправлялся в лес за хворостом, которого уже объективно было слишком много. Это, очевидно, понимал и сам гвардеец, так что в последнее время он приносил уже настоящие бревна для поддержания ночного огня, в котором не было ни капли смысла.

Дарот заметил поведение своего товарища и думал, как поступить. А Ультар же и впрямь почувствовал облегчение, обещанное Раном. Голова перестала болеть, и тошнота отступила, так что теперь он искренне веселился, слушая Гора.

Гвардеец сразу же заметил, что смешны не столько истории старшего из сыновей Рана, сколько его манера рассказывать. Он делал специфические ударения, протягивал слова и феерически жестикулировал. Однако при всем этом нельзя было сказать, что его речь казалась клоунадой, напротив, ему шла такая манера разговора, и все выглядело вполне естественно.

— Нет, ну а чего в этом такого, Лиса? Люди всегда занимались охотой. Да, животинку жалко, но с голоду подыхать еще жальче.

— Ну во-первых, братец, мы с голоду точно не помрем. А во-вторых, я же не психованный веган или фанатик какой-то. Хочешь ты их убивать, чтобы чего-то там доказать себе, пожалуйста, а я не стану. Принесешь добычу — разделаю и приготовлю, но сама убивать… Ни за что! Я пошла в поход и ничего больше.

— Дети, хватит вам на пустом месте-то. Для нашей семьи, Лиса, это традиция. И… признаться неотъемлемой ее частью уже давно является наша абсолютная бездарность в этом плане. Хех. Вряд ли мы кого-то найдем, чтоб его убить.

— Говори за себя, пап, в прошлом году я сам загнал назуру. Три головы одним выстрелом снял, а последнюю пришлось цепью отрубать. Ох и грозная была тварь!

— Ага, а еще вспомни, кто в прошлом месяце четыре часа выслеживал соседскую собаку.

— Но- но- но! Она была очень серьезным соперником. Дважды путала след. Ну и я же о тебе забочусь, дорогая сестренка. Отвлекал ее, пока ты на их кур охотилась, Лиси.

— Да ну тебя! — Налисия шмыгнула носом и встала с бревна. Она прошла несколько метров в лес, откуда в сторону лагеря тащился Мендер. — А ты как относишься к охоте?

— Как отношусь? Как к возможности поесть. Когда тебя отправляют в далекий поход с легионом, а грузовой крейсер с припасами пропал где- то на полпути, то выбирать особо не приходится, миледи.

— Не называй меня миледи, я просто Лиса.

— Но ты ведь дочь офицера очень высоко ранга, а значит, ты — миледи, твой брат — мессир, — гвардеец лукаво ухмыльнулся. — Как по мне… стесняться собственного происхождения — глупо.

— ХА! — наглость гвардейца удивила и порадовала Лису. Она ведь считала его тупоголовым солдафоном, а подобная ирония означала, что он умеет думать. — Ладно! Один- один. И хватит уже заниматься капитальным строительством бревенчатого дома. Это наша земля, и чужой недвижимости мы здесь не потерпим! Пойдем лучше посидим у костра.

С неохотой и смущением Мендер медленно побрел за девушкой.

— А вообще, у каждой расы своя придурь, и не только насчет охоты, — продолжал Гор. — Я вот слышал про то ли Алеров, то ли Альдеров — не суть. В общем, они жутко вежливые. Что не слово, то “ извините”, “ пожалуйста”, “премного благодарен” и т. п. А быть некультурным для них — большее преступление, чем детей жрать. У этих чудиков даже специальная сеть вещания есть, где непрерывно зачитываются официальные извинения каждого бомжа, который невежливо чихнул в общественном месте. Прикиньте! Денег на еду нет, а на такую публикацию всегда находят! Психи!

— Некоторым вещам мог бы у них и поучиться.

— Ой, какая оригинальная шуточка, сестренка. А ты знаешь, что при всей своей вежливости они являются главными изобретателями и продавцами биологического оружия на черном рынке? Вот когда будешь выплевывать свои внутренности или вдруг удивишься, почему вся твоя раса неожиданно стала бесплодной, тогда и говори, с кого мне брать пример.

— Жесть какая! Хотя сложно однозначно сказать: это хуже или то, что ты сморкаешься за столом.

— Не кощунствуй, дочка. А ты, Гор, не неси херни, еще и при гостях.

— Да ладно тебе, Ран, — вмешался Ультар. — В словах твоих детей есть зерно истины. У всего есть свои достоинства и недостатки, и все существует согласно логике. Альмеры создали самое мощное биологическое оружие не потому, что просто захотели, а сама их природа, их эволюция вела к этому. Львиная доля того, что считается невежливым и неприличным у народов — это потакание биологическим потребностям. Выдающиеся ученые альмерской расы поняли это и сделали простой вывод: чтобы в Мироздании воцарилась "идеальная культура", которой они поклоняются, необходимо избавиться от всего биологического. Придумали. Обсудили. Сделали. А затем была Война Плоти, в ходе которой Альмерская республика полностью подчинилась Империи Азул. Все логично и закономерно.

— Значит, полегчало, да!? — рассмеявшись, Дарот ударил по плечу Ультара — так занудствовать ты можешь только в хорошем настроении.

Общий смех доставил легкий дискомфорт Ультару, ведь смеялись все-таки над ним, но в то же время он почувствовал умиротворение в душе — все было хорошо. Он засмеялся со всеми, но уже через секунду по его телу холодом пробежало неизвестно откуда взявшееся чувство ностальгии и пронзила острая мысль: "Так больше не будет".

Они внезапно возникли и так же внезапно исчезли. Но теперь гвардейцу было не до веселья: голова вновь начала раскалываться, так что ему пришлось отправиться спать.