Чтение онлайн

– Чем же они так разительно отличаются эти два поколения? Вы меня заинтриговали, а ведь я мужчина!

– Да, и к тому же разведенный мужчина. А свободный самец высоко ценится во все времена. Особенно такой как вы, который не оставил свою бывшую без средств и постоянно общается со своими детьми, при этом умудряясь не называть их мать дурой, а тёщу старой мымрой.

– Спасибо за комплимент Луиза, но все же хотелось бы услышать от вас продолжение затронутой темы.

– Да всё очень просто. В наше время, женщины были более эгоистичнее. Здоровый юмор с долей цинизма позволял нам смотреть на жизнь проще, а не бегать по поводу и без повода к психоаналитику, которому в пору бы со своими тараканами в голове разобраться, а не то, что давать советы другим. Мы были более настойчивы в достижении своих целей и не скрывали своих желаний. Мы боготворили мужчин, а они в ответ носили нас на руках. Ведь согласитесь, что таких страстных и охочих до любовных утех женщин, как француженки, трудно где-то ещё отыскать в этом мире. Мы никогда не боялись своего возраста, принимая это как закономерность. Всегда были искренними в выражении своих чувств, будь то любовь или ненависть. Радовались как школьницы и также порой рыдали на плече у подруги. А сейчас многое поменялось. Женщины стали более закрыты, более умеренны, что ли.... Но самое страшное то, что поменялись мужчины. И причин на то много. Это и влияние американского образа жизни, и все эти кризисы. Мужчины больше подвержены стрессам, меньше умеют достойно из них выходить. Многие, столкнувшись с трудностями, опускают руки, превращаясь из лихих кавалеров, готовых горы свернуть в погоне за каждой понравившейся юбкой, в обрюзгших обывателей, прикованных незримыми цепями безысходности и страха перед переменами, пивными животиками и пустой болтовней к стульям за стойкой бистро в компании таких же неудачников. Потом все эти новомодные бисексуальные движения..., - Луиза снова рассмеялась и загасила сигарету в пепельнице.
– Я вам признаюсь по секрету, мы тоже пробовали этим заниматься с двумя моими подругами, но чисто из спортивного любопытства.

– Да что вы? Вот бы журналисты взвыли от восторга, обсасывая эту новость, - рассмеялся Виктор.
– И как ощущения?

– В компании мужчин, нам понравилось больше. Но мне это..., - женщина задумалась.
– Скажем так... Было необходимо. Да необходимо! Без этого опыта, на страницах моего романа, не появилась бы зеленоглазая чертовка Вивьен, - она утвердительно кивнула головой.
– Вот так мы и жили, на полную катушку, не скрывая желаний и беря от жизни всё то, что она готова была нам подарить.

– Так получается, что я опоздал родиться?
– Виктор скорчил огорченную гримасу.

– Нет, что вы нет! На ваш век хватит настоящих француженок, да и не принимайте близко к сердцу мое ворчание, ведь старшему поколению всегда не угодишь, - снова засмеялась женщина.
– Француженки, особенно парижанки во все времена будут сумасшедшими любовницами, способными вскружить голову понравившемуся мужчине. Так что у вас всё впереди!

К беседке подошел слуга, и поставил на стол серебряный поднос с чайными приборами. Виктор всегда поражался красоте посуды из английского фарфора фабрики Thomas Goode, поставлявшей свою продукцию королевскому двору начиная с 1827 года. Он отметил про себя, что современный хай-тек не добрался до этого предприятия, изделия которого навевали ему мысли о временах рыцарских турниров, прекрасных дам, герольдов и придворной роскоши. Невесомые на ощупь тонкостенные чашки, покрытые причудливой росписью, просвечивались в лучах заходящего солнца. Разлив по чашкам ароматный чай и добавив в них немного молока, слуга учтиво поклонился и ушел.

– А что касаемо предложенных мной тем, то вы отчасти правы. Всего охватить невозможно. И чтобы, как сказал один из великих поэтов прошлого: "Не сожалеть лежа на смертном одре, о ненаписанном, которого ещё так много в мыслях", я решила поделиться своими сюжетами. Все получат от этого выгоду. Издательства получат рукописи с моим именем за треть стоимости, - она взяла чашку и мелкими глотками стала пить чай.
– Мы с вами откроем новые имена и поможем молодёжи не расшибить головы в попытках напечататься, подарим им возможность начать творить. Я, буду, рада тому, что мой огромный дом снова наполнится голосами гостей. Мне приятно получить возможность передать часть своего умения начинающим авторам. Конкурсанты наберутся опыта, заявят о себе, завяжут с нашей помощью полезные знакомства. Разве это не прекрасно? А слухи, осуждение.... Ну что же, от этого никуда не денешься как от грозы, которая приближается. Поэтому отнесемся к ним как к неизбежному.

– Согласен Луиза. Кстати завтра прилетают наши гости.

– Я в курсе и попрошу вас взять на себя встречу наших земляков. Мой секретарь, встретит остальных. А вечером приглашаю вас вместе с нами в театр. Кстати, вы не изменили своего решения перебраться из отеля в мой дом?
– она вернула чашку на поднос.

– Нет, Луиза, я благодарен вам за предложение, но я остаюсь при своем мнении, что это может повредить репутации конкурса. Поэтому днем мы будем работать, а ночевать я буду уезжать в отель. А что за пьеса?
– Виктор с трудом выпил горячий чай, отчего его лысина и спина, моментально покрылись потом. Но легкий ветерок, подувший со стороны Анже, приятно освежил лицо, принеся долгожданную вечернюю прохладу.

– Я не помню названия. Кто-то из местных авторов написал детективную пьесу, и труппа из чувства патриотизма решила её поставить. В этом сезоне на нашей сцене будет играть столичная знаменитость - Жорж Майден. Постановка в стиле Агаты Кристи. Я просматривала текст, весьма недурно. Так что как видите мой друг - таланты, они вокруг нас.

– Да. Стоит только найти в лесу земляничную поляну, стать на четвереньки и под каждым кустиком обнаружится спелая ягодка.

– Превосходное сравнение Виктор!
– Женщина посмотрела на вечерний небосвод, наполовину затянутый темными клубящимися грозовыми облаками, изредка озаряемыми вспышками молний. Послышались далёкие раскаты грома.
– Я думаю нам пора возвращаться в дом. Поднявшись, они вышли из беседки и неспешно направились в сторону высившегося вдалеке на невысоком холме, трехэтажного шато, уходящего в вечернее небо пирамидальной крышей с рядом мансардных окон и угловыми башнями. Издали шато построенное в XV веке, по личным эскизам графа Генриха де Фоссе, который входил в число близких друзей короля Людовика XII -го, прозванного "Отцом народа", напоминало Виктору королевскую резиденцию, из фильма снятого по мотивам одного из романов Дюма. Продолжая обсуждать мелкие детали, связанные с расселением, обучением и культурной программой запланированной для участников конкурса они незаметно для себя дошли до центрально входа. Попрощавшись, Виктор сел в ожидавший его автомобиль графини, а она, проводив черный "Ситроен" взглядом, поднялась по мраморным ступеням к парадному входу. Пройдя через предупредительно открытую лакеем дверь, графиня Луиза де Фоссе, автор детективных романов с мировым именем, направилась в столовую, где её ждал легкий ужин, накрытый на одну персону, на столике у разожженного камина. За приоткрытым окном сверкнула молния, раскатисто грянул гром. Послышались первые удары капель по листьям, подоконникам и оконным стекла. И вот дождь забарабанил со всей силой, тут же сменив звуки капель шумом водяного потока обрушившегося с неба на землю.

*** Вена, аэропорт Тулуза-Бланьяк май 2014 г.***

Лёлька бежала по пустыне за верблюдом, к горбу которого были приторочены пластиковые фляги с водой. Пробежав с десяток метров ленивой трусцой, верблюд останавливался, подпускал девушку на дистанцию вытянутой руки. Вот-вот она должна была ухватиться за плетеную из разноцветных обрывков материи верёвку, с помощью которой управляла верблюдом и сейчас волочившуюся за упрямой скотиной по песчаным дюнам. Лёлька с криком прыгала вперёд, но вместо желанной верёвки загребала обеими ладонями горячий золотистый песок, который быстрыми струйками протекал между пальцев. Верблюд, отбежав, снова остановился, ехидно поглядывая на девушку, и корча ей возмутительные гримасы. Решив перехитрить непокорное животное, Лёлька, отвернув в сторону голову, снова начала свой путь. Когда до верёвки по её подсчетам оставалось чуть больше полуметра, она в очередной раз с победным воплем бросилась на песок и, ударившись лбом обо что-то твердое.... Проснулась. Ошалелыми глазами она осмотрелась вокруг, не понимая, как она оказалась в комфортабельном салоне бизнес класса, судя по всему самолета, да еще и летевшего в небе.
– Где я? Кто я?
– моментально пронеслись в её голове дурацкие фразы, которые обычно произносила по утрам после вечернего загула Дашка, в очередной раз, оставшись ночевать у подруги.

– Ты летишь в Ленинград!
– послышался ехидный голос Антона, раздавшийся откуда-то спереди. После этой реплики в промежутке между спинками кресел показалось его довольное лицо.
– Что, плохо вам кисоньки?
– не унимался парень.

– Антон, пошел ты в жопу!
– Лёлька пришла в себя и, осмотревшись, уставилась в иллюминатор. Далеко внизу в разрывах белых пушистых облаков напоминающих куски ваты медленно проплывала земля. Солнце вовсю жарило через овальное стекло иллюминатора. Голова раскалывалась, во рту как наждачная бумага, в желудке смесь ощущений как после катания на качелях - провела диагностику своего состояния Лёлька и, подняв руку, включила обдув. Поток прохладного воздуха приятно освежил её горящие щёки. В соседнем кресле спал Марк - третий финалист конкурса и их коллега по литературному клубу "Золотой Ундервуд". К ним подошла стюардесса, в форме авиакомпании Alitalia, улыбнулась и обратилась к Лёльке на хорошем русском языке, с акцентом смахивавшем на прибалтийский.

– Что желаете?

– Топор и плаху, - пробормотала Лёлька.

– Что простите, я не расслышала?

– Принесите ей похмелиться грамм сто водки. Понимаете водки, - встрял в разговор Антон, коверкая слова и давясь смехом, показывая, как именно по его представлению выглядят эти сто грамм водки.

– Я знаю что такое водка, но девушке по-моему лучше подойдет лёгкое вино, - улыбнулась стюардесса.
– Не переживайте, я не первый гот на этой линия и знаю как вам помочь, - развернувшись стюардесса скрылась в служебном помещении, расположенном в начале салона. Через несколько минут она вернулась и принесла стопятьдесят грамм коньяка в пузатом бокале, порезанный лимон, россыпь оливок на блюдце и пластиковую бутылку минеральной воды без газа.

– Мой коллега сказал, что вам лучше принять коньяк. Через полчаса посадка в Фене, там сможете покушать.

Поблагодарив стюардессу, Лёлька под недоуменными взглядами двух пожилых семейных пар, занимавших места в соседнем ряду, глотнула коньяка и, не поморщившись (не падать же перед Европой в грязь лицом) зажевала его долькой лимона. Коньяк, проскочив со скоростью шрапнели по пищеводу, добрался до желудка, где взорвался маленькой алкогольной бомбой. Организм уразумев, что более никаких питательных веществ от сумасбродной хозяйки не дождёшься, а слова "сможете покушать" относились к далёкому будущему, набросился на коньяк, моментально всосав его в стенки желудка. Лёльку начало отпускать. Она глотнула ещё конька, поколотив понты с согреванием бокала в ладонях. Прожевала очередную дольку лимона. К её несказанной радости, после того как последние капли "эликсира жизни" отправились вдогонку за остальным содержимым бокала, голову попустило окончательно. Организм, усвоив коньяк, уставился голодными глазами на оставшуюся лимонную дольку и россыпь оливок. Лёлька моментально исполнила его желание и уставилась в окно. В динамике послышался голос стюардессы, сообщавший о промежуточной посадке в аэропорту Вены, времени пребывания на земле и действиях которые предлагалось выполнить пассажирам бизнес класса.

Часа через полтора после вылета из аэропорта Вены, самолет заложил круг над взлетно-посадочной полосой аэропорта Тулуза-Бланьяк, оказавшегося единственным способным принять их самолет из-за грозовых облаков, накрывших центр Франции. Пузатый как беременный пингвин Boeing 737 мягко коснулся шасси горячего бетона и, прокатившись по рулежкам, замер у полукруглого здания аэровокзала за что Лёлька, была безмерно благодарна пилоту. Последствия "отвальной", ещё давали о себе знать, но уже не напоминали приступами тошноты, давящего обруча на голове и потными ладонями. Через прозрачный тоннель телескопического моста они прошли внутрь пассажирского терминала. Получили багаж, прошли таможенный досмотр, во время которого Лёлька старалась не дышать на офицера, дотошно проверявшего её багаж. Лёльке ещё повезло, а вот Антона с Марком, в отдельной комнате раздели до трусов, и осмотрели в присутствии медика, выискивая синяки от прикладов стрелкового оружия и следы от ранений. Сочетание букв АТО, постоянно звучавшее на родине с экранов телевизоров, достало их и здесь. Покончив с формальностями, она вышла в зал аэровокзала. Улыбающееся лицо Виктора Наумовича, внезапно вынырнуло из толпы пассажиров, встречающих и провожающих, хаотично мелькавших перед Лёлькиными глазами, которые она спрятала за темно-синими стеклами солнцезащитных очков в круглой оправе.