Чтение онлайн

– Фу ты черт, - улыбнулся Алекс.
– А если серьёзно?

– Серьезней некуда. Убитый, столичная знаменитость - Жорж Майден. Он там со своим продюсером что-то не поделил, временно остался не у дел. Вот и прикатил к своему дядюшке.

– Дядюшка у нас кто?

– Директор театра. Месье Перрен. Он под него и пьеску подобрал. Кто-то из местных драматургов наваял. Сегодня премьеру давали. Столичная знаменитость. Аншлаг! Билеты за три дня раскупили. Так-то вот.

– А где текст пьесы?

– Не знаю. А тебе зачем?
– удивился Дюпре.

– Да почитать на досуге, раз уж на премьеру я не попал, - Алекс затушил сигарету и подошел к столу.

– Ну не знаю. Может на столе у директора стоит посмотреть, - Дюпре кивнул в сторону массивного письменного стола, который был вплотную приставлен к столу, за которым они работали, образовав верхнюю планку буквы "Т".

Алекс подошел к столу и действительно среди разложенных в строгом порядке бумаг, увидел толстую печатную рукопись в голубой обложке, надпись на которой гласила: "Непойманый убийца", пьеса в трех частях, автор Клод Нуари. На обложке стоял прямоугольный синий штамп с названием театра и датой выхода постановки. Взяв со стола рукопись, Алекс пролистал её, бегло прочел пару страниц и, зажав под мышкой, направился к выходу из кабинета. Дойдя до двери, он остановился. Обернувшись к коллегам, спросил.

– А труп то где парни?

– За кулисами, возле пульта управления сценой, - не поднимая головы, ответил Дюпре.
– Там и шефа найдёшь, он оттуда ни ногой.

– Благодарю. Пойду, представлюсь, а то снова звонить начнёт.

Выйдя из кабинета, он повернул налево, в очередной раз безошибочно определив направление движения. Миновав узкий коридор с выходившими в него дверями гримёрных, поднялся по трём деревянным ступенькам и оказался за кулисами.

Ориентируясь на визгливый голос комиссара Бланшара Монсиньи, доносившийся из-за плотных штор, Алекс направился к месту происшествия. Прибыв из Парижа в Анже и познакомившись с комиссаром, он поразился как этому невзрачному толстячку, удалось занять такую высокую должность. В отличие от бытующего в обществе мнения, что все полные люди - добряки по своей натуре, комиссар был истеричен и злопамятен, видя в каждом успешном сотруднике полиции, конкурента, стремящегося занять его кресло.

Монсиньи с первого взгляда невзлюбил Алекса, охарактеризовав его как "столичного пижона" и "чистоплюя" очевидно решив, что в Анже, новый подчиненный прибыл с одной единственной целью - занять место начальника отдела по расследованию убийств. Особыми качествами детектива, Монсиньи никогда не блистал, но умел подобрать подчиненных, которые и выполняли основной объем черновой работы. Комиссар мог любого довести бесконечными придирками, сопровождавшимися истеричным криком, до состояния приступа лёгкой формы шизофрении. В ответ сотрудники отдела, выработали свою тактику, молчаливого пофигизма. Выслушав очередную серию нравоучений, порой нелепых и противоречивых по смыслу указаний, они во всем соглашались с комиссаром, восхищаясь "проницательностью" и "глубиной" оперативного мышления, а выйдя из кабинета шефа, выполняли поручения и указания так, как сами считали нужным. Избавиться от истеричного руководителя им не светило ещё в ближайшие лет пять. Причиной тому было то, что родной брат жены Монсиньи занимал должность председателя суда большой инстанции, а дядя, владел сетью автосалонов и станций технического обслуживания, что обеспечивало силовую и материальную поддержку несостоявшегося дирижёра.

Добравшись до пульта управления сценой, Алекс застал комиссара за работой. Судебный медик, эксперт-криминалист и следственный судья с прокурором, проводившие осмотр трупа, находились уже в состоянии легкой истерии от общения с этим субъектом. Зато Монсиньи был в восторге и представлял собой классический образец нерадивого полицейского на месте происшествия, описанный в учебниках по криминалистике. К моменту появления Алекса, он успел перевернуть труп, вымазаться в крови, которой было всего ничего, пятно на рубашке размером с кофейное блюдце, да несколько капель на пыльных досках пола закулисья. Кроме этого, комиссар успел порезаться о лезвие кинжала, которое он не смотря на настоятельные просьбы эксперта, вытащил из груди убитого, тем самым оставив и свою кровь на орудии убийства. В завершение устроенного беспорядка на белоснежной ткани рубахи убитого остался отпечаток подошвы дорогих итальянских туфель ретивого служаки, когда он вынимал из его груди кинжал, острие которого прочно засело в одном из ребер.

– Где вы шляетесь Деланж? Я за вас должен выполнять всю основную работу? У нас тут не просто убийца, а какой-то супер солдат понимаете ли!
– Монсиньи, тыльной стороной ладони вытер пот со лба.

– И чем вызвано такое заключение шеф?
– Алекс присел возле трупа. Он быстро осмотрел тело убитого актёра, привычно отмечая малейшие штрихи, которые могли помочь впоследствии составить полную картину произошедшего.

– Он засадил ему в грудь кинжал с такой силой, что тот пробил ребро, перед тем как достать до сердца. Прямо таки фа-мажор какой-то получается.

– Скорее фа-диез. А вы не допускаете возможности, что попадание лезвия в ребро, связано с неопытностью убийцы, а глубина и сложность проникновения, это признак того, что он обладает познаниями в восточных единоборствах. Ведь судя по ссадинам на правой кисти трупа, царапинам за левым ухом и небольшой гематоме в уголке рта, между ними произошла потасовка.

– Не умничайте Деланж. Бросьте свои столичные штучки. Оставьте это науке, - комиссар снова вытер пот, воспользовавшись вместо салфетки черной кружевной женской перчаткой, вздохнул и передал орудие убийства эксперту.

Эксперт упаковал кинжал в картонный приёмник, засунул в пластиковый пакет, опечатал, и уж было собрался отправить к остальным вещдокам, но Алекс перехватил его руку.

– Позвольте взглянуть.... Что-то он мне напоминает, но не могу вспомнить в связи с чем. Похоже, я уже видел подобный экземпляр, - он взял протянутый экспертом сверток и стал внимательно рассматривать кинжал сквозь прозрачный полиэтилен, особое внимание уделяя узорчатой рукоятке. Рукоятка была выполнена, по-видимому из серебра и представляла собой двух змей обвивающих по спирали центральный стержень. Стержень был изящной копией стебля розы, покрытый острыми шипами, листьями и венчался полураскрывшимся бутоном. Мужчина невольно залюбовался шедевром древнего мастера-оружейника. То, что клинок был старинной ручной работы, он уже не сомневался и всё тужился припомнить, где же он видел этот узор. От раздумий его оторвал визгливый голос комиссара. Заметив, что подчиненный занят явно не свойственными ему обязанностями, Монсиньи не преминул тут же известить его об этом.

– Деланж! Вы явно нарываетесь сегодня на взбучку! Бросьте этот нож и займитесь наконец делом. Ваши инструменты на сегодняшнюю ночь - блокнот и авторучка, а не эти чёртовы вещдоки. У нас не факультет криминологии, а полицейский комиссариат. Я хочу к утру увидеть, как вы поразите меня глубиной ваших познаний и умением вести опрос свидетелей, - от возбуждения он слегка подпрыгивал на месте, вызывая улыбки у двух жандармов охранявших место происшествия. Вытерев ещё раз пот со лба, комиссар в сердцах бросил перчатку в пластиковую урну.

Не обращая ни малейшего внимания на вопли руководителя, Деланж записал размеры орудия убийства продиктованные экспертом. Потом скачал на флешкарту фото с ноутбука и, повернувшись к доведённому до состоянии нервного припадка комиссару спокойно сказал.

– Если мне не изменяет память, примерно семь лет назад, точно таким стилетом был убит старик антиквар в своей лавке на рю де ла Верери в Париже. Нужно связаться с коллегами и попросить прислать отчёт по тому делу. Я тогда только начинал свою карьеру в отделе убийств. Там был подозреваемый, но чем закончилось расследование я не знаю.

– Вот вечно у вас в столице все на хапок! Там чуть-чуть, тут немного, а в итоге пустое место. Вы что же хотите сказать, что осужденный убийца приехал сюда из Парижа и заколол бедного актеришку в минуты его сценической славы? Бред!

– Этого я не говорил. Но актер приехал из Парижа, а первое убийство таким орудием или похожим на него было совершено там. Ведь согласитесь комиссар не каждый день людей такими стилетами убивают. Почему бы не отработать этот след?

– Полностью поддерживаю вас коллега, - подал голос до этого молчавший следственный судья, с интересом прислушивавшийся к их диалогу.
– Я направлю вам поручение и отошлю запрос в свой департамент.