Чтение онлайн

— За что ты их всех убил? — спросила Нильсен.

— Внутренние похитили и убили мою женщину, — ответил Уинстон, — Я пошел по следу, убил их всех и сжег их дом.

— Да ты настоящий викинг! — воскликнула Нильсен, и это прозвучало как комплимент.

— Ненавижу Внутренних, — сказал Уинстон, — Они требуют от людей верить в то, во что не верят сами. Пользуются тем, с чем говорят, что борются. От безнаказанности готовы пойти на любые глупости, любой риск, любые преступления только потому, что это запрещено для всех остальных. Их Министерство Любви прогнило насквозь, как и вся остальная репрессивная система. Они сводят счеты под видом идеологии. Я думаю, они бы продавали родину по пять раз на дню просто потому, что пролам это запрещено.

— Как ты их убил?

— Троих застрелил. Главного сжег живым.

— Ого! А где взял оружие? У вас ведь оно запрещено.

— Нашел револьвер, когда грабил одного старого врага. Секретного сотрудника Полиции Мысли.

— Ты и его убил? — восхищенная реплика без тени осуждения.

— К сожалению, его убили до меня. Я только украл четыре картины, саквояж и револьвер, — с этой девушкой можно было давать настоящую оценку своим действиям, не изображая из себя законопослушного гражданина.

— Сходил в набег, вернулся с добычей. У вас так можно?

— Вообще нельзя. Но, однажды ступив за край, сложно шагнуть обратно.

— Потом бежал через границу, отстреливаясь от погони? — Нильсен явственно заинтересовалась.

Степанов и Виктор Петрович незаметно сели, оставив будущих напарников стоящими лицом друг к другу в середине кабинета.

— Нет. Я не преступник и не умею заметать следы. Меня случайно задержали обычные полицейские. Наши бобби даже оружия не носят.

— А дальше? Тебя ведь должны были забрать в Министерство Любви или какую-то спецслужбу по особо важным делам?

— Верно. Забрали. Я сбежал из комнаты сто один, если ты знаешь, что это такое.

— Знаю, у нас фильм был…

«Le Professional» четыре года назад стал кассовым хитом Евросоюза. В основе сюжета лежала история настоящего побега настоящего военнопленного, не столько приукрашенная, сколько отцензурированная, чтобы фильм могли смотреть дети. В Европе фильм проходил с цензом «от 16», в России «лучше не показывать дошкольникам». Профессиональный диверсант из Франции попал в плен в тылу врага в Африке, прошел через все круги ада и бежал за день до публичной казни в Лондоне. После чего, отбиваясь от преследователей, вышел по вражеской территории к Ла-Маншу и преодолел его вплавь.

— Чем тебя пытали?

— Крысы, — Уинстон презрительно усмехнулся, — Они попробовали старый трюк второй раз.

— Второй раз? Ты был в комнате сто один два раза? — Нильсен уже смотрела на него как минимум, с уважением, если не с восхищением.

В этой стране женщин соблазняют не деньгами и мускулами, а орденами и шрамами, — понял Уинстон по реакции Нильсен на его рассказ. Тогда давайте продолжим.

— В первый раз меня отпустили. Я оказался слишком ценным сотрудником. Но перед тем, как первый раз попасть в комнату сто один, я оставил в подвалах Министерства Любви почти все зубы и большую часть волос. Во второй раз меня потащили туда сразу. Я убил палачей, то есть, надеюсь, что убил. И бежал через технические помещения.

— Круто. Дальше? Как ты попал сюда?

— Мне предложили сопровождать группу контрабандистов, — Уинстон бросил взгляд на Степанова, но тот его не остановил, — Потому что я говорю по-русски, неплохо стреляю и мне все равно надо бежать из Эйрстрип Ван.

— Хорошо стреляешь?

— Девяносто два из ста. Можешь повторить?

— Легко. Что вы нам привезли?

— Профессора с вакциной. Взамен ваши, как я понял, преступники, отправили нам перебежчика с другой медицинской технологией. Знаете аппарат Илизарова?

— Знаю, — кивнула Нильсен, — Дальше.

— Дальше у вас тут, оказывается, остазийские шпионы ведут себя как дома. Нас окружили и повели люди в вашей военной форме. Ваши тоже сразу не поняли, что это не настоящие солдаты. Один из них неудачно сказал по-русски, и его поймали на акценте. Мы пошли врукопашную, они не стреляли, чтобы не поднять шум.

— Рукопашная с японцами? У нас тут? Не врешь?

— Не врет. У него на груди шрам от вакидзаси, — сказал Степанов.

— Он отбился от самурая в рукопашной? — уже не удивление, а восхищение.

— По группе отработали пограничники, японцев живыми не взяли. Потом Уинстон прикрывал от пограничников отход своих.

— Прикрыл?

— Остальные ушли, а он попался. Ухо ему прострелил снайпер, а он отстреливался из СКС и ранил этого снайпера с почти половины километра.

Степанов, даже несмотря на подписку о неразглашении Нильсен, не стал рассказывать, что Уинстона блатные отбили у пограничников, а в армию он сдался сам.

— Отчаянный парень, — сказала Нильсен, разглядывая Уинстона с интересом и уже совершенно не свысока, — И скромный. Простой такой, «Я позавчера в гостях у великанов неплохо отпил из моря, поборолся со старухой и чуть не поднял кота. Вчера я оторвал лапу Гренделю и убил дракона. Сегодня схожу, Англию захвачу».

Нильсен искренне улыбнулась. Все остальные тоже, даже Уинстон.

— У вас помнят, что это мы, викинги, заложили диким бриттам основы государства и права? — спросила Нильсен.

— У нас есть норманисты и антинорманисты, — ответил Уинстон, — В зависимости от того, с кем сейчас воюет Океания, в истории Англии присутствуют или отсутствуют норманны. В Министерстве Правды заготовлены шаблоны на оба случая, но это большой секрет.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Я там работал.

Уинстон подумал, что он до сих пор даже ничего не спросил в ответ.

— Парни говорят, что когда девушки на свидании рассчитывают на серьезные отношения, они устраивают допрос как при собеседовании на работу, — сказал он и вспомнил свой небогатый жизненный опыт. Джулия соблазнила его без лишних вопросов, а Бонни начала знакомство с аккуратного smalltalk.

— Да ладно, — ответила Нильсен, — Я даже не спросила, какая у тебя квартира, сколько ты зарабатываешь и из какой ты семьи.

Уинстон прикинул, как он мог бы ответить, и рассмеялся. Самое время на первом свидании сказать, что у него нет ни жилья, ни работы, ни семьи. Потом подумал, что она спрашивала как самое важное для серьезных отношений, сколько человек он убил и каким оружием, и рассмеялся еще громче.

— А ты не сказал ничего плохого про своих бывших, — продолжила девушка.

Неудачное замечание. Он опустил глаза и обратил внимание на значки на кителе. Наверное, по ним можно считать полный психологический портрет, если разобраться, который что значит. Зря задержал тут взгляд и ничего не ответил. Она теперь поймет неправильно.

— Спроси у меня что-нибудь, — сказала Нильсен, — Или все, что тебе во мне может быть интересно, ты и так видишь?

Что спросить? «Тебе не противно на меня смотреть?», как в первую встречу с Джулией. Нет, сейчас она смотрит почти как Джулия тогда. Не надо думать как на свидании. Нас не женить хотят, нам предстоит пересечь море, добраться до Мерфи, убедить его, что мы не шпионы, тут же обмануть его и работать шпионами, получив противниками еще и военную контрразведку.