Чтение онлайн

— Ах, вот как! — воскликнул Константин, вспоминая. — Извините, не узнал…

Он действительно забыл об этом мимолетном знакомстве. Сейчас он старался вспомнить, как фамилия этого старичка. Словно догадываясь об этом, старичок пояснил:

— Меня зовут Льенар… Луи Льенар… А вас, пардон, я тоже забыл, как зовут…

Константин мгновение молчал, мучительно вспоминая, как назывался он в тот раз старику и, не вспомнив, торопливо заговорил:

— Рад вас встретить, господин Льенар. Нет ли у вас английского словаря?

Старик ответил:

— Достану, завтра будет, приходите.

И они расстались.

Потом, перед тем, как идти к Льенару, Константин разыскал Воробьева и спросил его, как он тот раз в Версале назвал себя старику.

— Забыл, забыл совершенно, — сокрушенно развел Константин руками.

— А я помню, — хмуро ответил Воробьев. — Вы назвали себя Матвеевым, доцентом института…

— Какого?

— Вы не сказали, какого именно.

— Отлично! — повеселел Константин. — До свиданья!.. Я пойду к этому букинисту.

Льенар, завидев еще издали Константина, приветственно потряс рукой.

— Есть, мсье! Достал! Вот она! — он вынул из-под прилавка отлично переплетенную толстую книгу.

— Я вам очень благодарен, господин Льенар.

— Не благодарите, — польщенно улыбался Льенар. — Если разрешите, мсье…

— Матвеев, — подсказал Константин.

— Вот именно! — вскочил обрадованный старик. — Вспомнил. Матвеев!.. Если разрешите, мсье, я надпишу на книге свой автограф. Пусть останется вам память о старом парижском букинисте Луи Льенаре…

— Я буду вам признателен.

Старик что-то надписал на титульном листе книги и подал ее Константину:

— Прошу вас, мсье.

— Мерси. Сколько я должен заплатить за нее?

— Нет!.. Нет!.. Это мой вам сувенир, — ответил старик. — Память о Париже.

— Чем я заслужил такую любезность с вашей стороны? — несколько растроганный спросил Константин.

— А просто так, — широко улыбнулся старик. — Понравились вы мне… Люблю русских, люблю Россию… О Шарль! — вдруг вскочил он, завидя молодого человека лет тридцати, подходившего к ларьку. — Ты зачем сюда?

— Дело есть, отец, — усмехнулся Шарль.

— Это мой сын, — отрекомендовал старик молодого человека Константину. — Помните, я вам рассказывал о нем… Хороший врач и коммунист… Познакомься, Шарль, это мсье из Советской России. Я их с товарищем встретил в Версале. Помнишь, я тебе говорил о них?..

— Милый мой старик, — смеясь, прижал отца к своей груди Шарль. — Ну разве я в состоянии все упомнить, что ты мне говоришь о разных твоих знакомствах? Ведь ты же у меня добрейшей души человек. Во всех людях, которые ему встречаются, он хочет видеть только хорошее, — обернулся он к Константину. — К несчастью, часто получается наоборот. Сколько уж раз его надували пройдохи, с которыми он знакомился… Пардон, это к вам, конечно, не относится. Вы из Советского Союза?

— Да, — кивнул Константин.

— Очень рад познакомиться, — пожал руку Константину молодой француз. — Я бывал у вас, в Союзе. Великолепная страна. Величайшая, давшая миру Ленина…

Заговорили о России, о русских.

— А вы давно были там? — спросил у Шарля Константин.

— Совсем недавно, в прошлом году. Еще сохранились свежие впечатления… Как врач, я очень интересовался практической постановкой медицины в Советской России… Я переписываюсь с одним профессором-хирургом. Его фамилия Мушкетов. Вы не знаете такого?..

— Не знаю, — ответил Константин. — Но слышал, что замечательный хирург.

— Это очень крупный ученый. Он известен не только у вас, в Советском Союзе, но и в других странах. Например, его труд по восстановительной пластической хирургии переведен у нас во Франции… Вы не в Москве живете?

— В Москве.

— Не будете ли вы так любезны, — проговорил Шарль, — передать ему от меня вот этот сувенир в знак моей признательности к нему и большого уважения? — Он взял с прилавка отца прекрасно оформленную, с обильными иллюстрациями книгу. — Мы, отец, с тобой сочтемся. Профессора Мушкетова легко найти в Москве. Я дам вам его адрес.

— Пожалуйста, — сказал Константин неохотно. — Передам. «Возиться еще с этими передачами, — подумал он. — Да черт его дери, пусть дает. Выброшу где-нибудь».

— Может, это затруднит вас? — нерешительно проговорил молодой француз, почувствовав в голосе Константина нотку недовольства.

— Нет, отчего же? — торопливо заговорил Константин. — Любезность за любезность. Я так обязан вашему отцу…

— Вот адрес профессора, — записал на клочке бумаги Шарль, — здесь же и телефон его…

Наконец, заграничные паспорта были получены, в дорогу все приготовлено.

На следующий день рано утром к отелю «Венеция», в котором жил Константин, подкатил блестящий черный лимузин. Выскочив из кабины, шофер распахнул перед Чернышевым дверцу. Но тот не вышел из автомобиля.

— Пойдите, Андре, — лениво сказал шоферу Чернышев, — на третий этаж в номер пятьдесят три. Там живет мистер Брейнард. Помогите ему снести чемоданы.

— Все будет исполнено, мсье. — И шофер побежал в подъезд.

Через пять минут он вынес из отеля два поскрипывающих новой кожей объемистых желтых чемодана.

Вслед за шофером появился Константин в широком бежевом пальто, в велюровой коричневой шляпе. Он тоже нес вместительный саквояж. Шофер, положив чемоданы в багажник, распахнул перед ним зеркальную дверцу машины.

— Пожалуйте, мсье!

— У вас невероятно шикарный и важный вид, — расхохотался Чернышев. Одобряю. Везде и всюду пускайте пыль в глаза. Это здорово действует на психологию дураков… Главное, никогда не скупитесь, щедро разбрасывайте деньги. Это тоже производит впечатление, особенно на женщин. Андре, сказал он по-французски шоферу, — поезжайте на вокзал Сен-Лазар.

Машина мягко скользнула вперед.

— Могу вам сообщить по секрету, — буркнул по-русски Чернышев, Воробьев уже в Турции.

Константин молча указал глазами на спину шофера.

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Чернышев. — Он по-русски ни слова не понимает.

На вокзале Сен-Лазар группа корреспондентов была уже в сборе. Константин раскланялся с ними, но не подошел к ним, а стал в стороне с Чернышевым.

— Предупреждаю, Константин Васильевич, — говорил ему Чернышев, давайте играть по-честному. Если надуете, то вас пристрелят наши же агенты. Вы должны честно выполнить два мои условия, а потом вы вольны будете делать все, что вам заблагорассудится. Пожелаете остаться в России — пожалуйста.