Чтение онлайн

– Тех людей за техникой совсем не видно!
– что-то в этом есть, но выходить с пистолетиком против танка я бы не стал. Кто бы там не сидел, Терминатор или салабон-первогодок. Задавит просто по глупости.

– Воюют люди, - упрямо так повторила, с вызовом.
– Если помнить о людях, понимать людей, думать, как они себя поведут, то можно надеяться на победу, - помолчала.
– Так Сунь-Цзы учил... Можно победить.

– Тебя послушать, через 10-15 дней упражнений с пистолетиком, у меня железные кости вырастут и инфракрасное зрение прорежется. Чтобы смело на кого угодно буром переть, - опять смеется.
– Чего?

– Дима, как думаешь, почему в вашем 1918 году началась Гражданская война? После триумфального шествия Советской Власти. После мирного договора с Германией? После совсем бескровного переворота? Ещё до реквизиций, конфискаций и национализаций? Вся громадная страна разом, как с цепи сорвалась...

– Мне не докладывали! В школе сказали, что был красный террор и белый террор, вот и завертелось...

– То есть всё случилось неожиданно? Ещё весной-летом сами природные Великие Князья с красными революционными бантами по улицам ходили, Керенский на митингах аншлаги собирал. А тут вдруг бойня?

– Ну, примерно так и было. Так ведь красные сами спровоцировали!
– подобралась, прищурилась...

– Как спровоцировали? Чем спровоцировали? Кого спровоцировали? По всей стране сразу?
– достала!

– Ну, заключили Брестский мир, армию распустили. И разбежалась она, мужики поехали домой землю делить. С винтовками...
– черт, я никогда с такой точки зрения на давнюю заваруху не смотрел. А теперь ощутил теплую рубчатую рукоятку нагана в руке, и я возвращаюсь... со службы домой. А у подъезда на лавке Колян со своей кодлой. А у меня наган, уже взведенный...
– Черт!
– да я же его убил бы! Хотя... вспомнил, как реально Коляна увидел после двух лет отлучки. Уже весь желтый и лоб в морщинах... Не-а-а, не убил бы, пожалел. Но... здороваться бы не стал. Проклятье! А Колян бы такое наверняка не простил!

– Представил?
– ни смешинки в глазах не осталось, словно иголками впилась.
– Догадался? Человек без ружья и человек с ружьем - два разных человека. А человек, привыкший к оружию, как к части тела...

– С теми, кто обижал его в мирное время, как раньше жить уже не сможет... Особенно, если оружие не отняли. Нет, подожди, но тогда полыхнуть должно было сразу? А не с задержкой в несколько месяцев? Ведь красный террор...
– напряглась, рот приоткрыла, каждое слово ловит.
– Разве белый террор начался раньше?

– Ранговый голод сильнее страха смерти, - припечатала.
– Баре ни терпеть чужое равноправие, ни жить среди вооруженного народа не захотели. Не смогли! Когда они вдруг осознали, что ни кланяться, ни ломать шапки, ни считаться с их привилегиями в России никогда больше не собираются... Ой! Возник мгновенный взрыв безумной ненависти! Считай, на пустом месте. Как раз от понимания бесповоротности метаморфозы. Недавно, вчера, вокруг одно быдло, а тут вдруг вокруг граждане. Равноправие... Спасите! И во Франции, - поправилась, - в вашей, такое было. И в Англии, и в Германии. А у нас везде. То же самое. То и дело...

– И со мной такое может случиться?
– хм, похоже, уже случилось.
– Со стороны виднее, - кивает.

– Случилось! Человек - существо обучаемое. И дрессируемое. Хотя это называют воспитанием. Навык должен подкрепляться. Приносить пользу, удовольствие. Тогда к нему тянет, - хихикнула грустно.
– Власть - сласть! Кто хоть раз командовал, подчиняться не рвется. Кто был господином, рабом уж быть не желает. Скорее умрет! Зато, каждый раб хочет быть хоть чуть господином. Равноправие для него - ступенька вверх.

– Угу... А для господина - провал под плинтус, - чего там, сразу вспоминаем старого доброго мистера Твистера, в бессильной ярости бегущего из гостиницы, где в номере рядом поселили негра. "Не забуду, не прощу!" Да, Колян бы не потерпел! Ясненько, какие переживания толкнули будущих белых начать бойню.

Грузят меня, ой, грузят! Да пускай. Я, когда сытый, добрый. Даже ленивый. Э-э-э! Спать повременим. Не потому, что ведро с водой на полу до сих пор стоит и ждет. Меня мысль озарила. Подозрительная...

– Аня, погоди. Вы только про особенных людей заливали, которые только и способны тут прижиться. А теперь выходит, их сделать можно? Чего ж тогда в 1917-м не сделали? А вы сами, если народа мало?

– Ну, можно, - чего грустно-то так отвечает?
– Ну и сделали, - пауза, - ваши в 1917 году. А вышло, как с ручным медведем. По-людски жить заставили, а удовольствия ноль. Среди людей косолапому тошно. Он-то "в люди" лез не просто так, тайно надеясь стать "царем зверей"... Не на "все равны". Прикинь, облом!

– Ы-ы-ы-ы... Переведи на человеческий язык! С барами понятно, а мужики чем провинились? Что они хотели, то и получили... Свободу, равенство и братство! Не так?
– крутит головой так, аж волосы веером...

– Дим, природа, она своё требует. Полное равенство живой натуре противно. На птицефабрике же был, цыплячьи драки видел? Маленькие, желтенькие, пушистенькие, всего вволю, а каково бьются зло - упорно, насмерть!
– и это они про меня знают... "Мы все под колпаком у Мюллера!" В натуре... Хорошо, отвечу.

– Не трынди! Им специально красный свет включают, чтобы кровь черной казалась, и вообще видно друг друга было плохо. Тогда цыплята не дерутся почти. А так, да. Забивают клювами, как не фиг делать.

– Сильные слабых?

– Естественно!

– А что бывает, если в один загон отсадить только сильных, а в другом оставить только слабых?

– Бьются ещё пуще, каждый с каждым. Раз явного признака превосходства нет, только драка остается. А клювик слабый, а силенок мало и сразу свалить соперника мочи нет, вот и тюкают... часами. До смерти...
– Черт! Опять намекаешь, что силком дарить всем людям равноправие для них самих вредно? Тогда как?

– Тогда как у нас. Если каждый может прибить каждого, легко и без напряга, драки прекращаются. И вражды нет... Вообще... Как у кашалотов, - взбодрилась, хихикнула.
– Оружие и связь, "два в одном".

– Не вижу логики...

– Смотри! Известен факт: чем лучше зверь вооружен, тем строже у него внутривидовая мораль. Ну и наоборот. Человек, как тварь божья, - хмыкает, - имеет слабую совесть. Ни когтей, ни клыков, ни копыт с рогами. Сущая обезьяна шкодливая, вот... И что? Можно ему нравственность того... подкрепить. Протезом.