Чтение онлайн

Девочка нахмурилась и недоумённо посмотрела на меня.

— Давай… мне ты можешь сказать.

Казалось, она раздумывала мгновение, а затем вздохнула.

— Джонатан Олсен.

— Племянник Уолкера?

— Ум-мх.

— И что такого сделал Джонатан Олсен, чтобы заслужить удар по носу?

Шарли пристально посмотрела на меня, словно оценивая, доверять или нет.

— Он… злой!

— Злой?

— Да, злой. Он всегда дразнит меня и говорит, что я выгляжу как пугало! — Шарли скрестила руки на груди; в боксёрских перчатках этот жест выглядел довольно комичным.

— Пугало? Даже так?

— Да, он так меня обозвал и сегодня на озере, а все остальные дети начали смеяться и дразнить меня. Никто из них не хочет со мной играть из-за него. Ненавижу его! — Она потопала ногами и ударила правой рукой по мешку. — Он плохой! Плохой! Плохой! — Шарли продолжила наносить удары, пока её голос не превратился в череду рыданий, а глаза не наполнились слезами.

— Шарли, Шарли, хватит, окей? — Я подошёл и положил ладони ей на плечи. — Достаточно, — прошептал я рядом с её ухом.

Девочка повернулась: нос покраснел, глаза залиты слезами, а лицо выражало чистую печаль.

Я не был сентиментальным мужчиной.

И нежным не был, по крайней мере, больше. Но этот взгляд, полный бури и в то же время читаемая потребность в ласке, толкнули меня на немыслимый поступок. Я притянул её к себе и крепко обнял, почти убаюкивая. Шарли была горячей — маленький, душевный огонь, который невольно сумел согреть даже такой старый кусок льда, как я.

Глава 18

Джоанна

Я достала из чашки пакетик травяного чая и отжала его чайной ложкой. Это был механический жест, на автопилоте. Затем бросила взгляд на настенные часы и вздохнула. Уже почти семь. Прошло около десяти минут, как уехал Майк, а я не могла не думать о нашем споре.

Почему нельзя вернуться во времени назад? Почему у нас нет возможности стереть некоторые вещи и начать с нуля? Мои плечи были похожи на валуны, с каждым вздохом они чуть приподнимались и опускались обратно. Как могло случиться, что я разрушила даже единственные отношения, которые считала непоколебимыми?

Покачав головой, я поднесла к губам чашку. Вверх поднимался пар с запахом яблока и корицы — идеальная смесь для этого момента. Я закрыла глаза, позволяя успокаивающему аромату наполнить ноздри. И тут мой разум затопили воспоминания: множество размытых образов, которые постепенно становились более чёткими, и в каждом из них, помимо Майка, была моя дочь.

«Боже, Шарли!»

Я практически подскочила со стула, когда поняла, что ещё не поднялась посмотреть, как у неё дела. Я была так увлечена своими проблемами, что полностью проигнорировала её. Я была плохой матерью. Реально, ужасная мать.

Поставив чашку в раковину, я взбежала по лестнице. В коридоре было тихо, наверняка она что-то записывала. В несколько шагов подошла к двери её комнаты и повернула ручку.

— Шарли, почему ты не с..?

Свет не горел, хотя на улице почти стемнело. Я огляделась вдруг настороженным взглядом.

В комнате никого.

Моей дочери не было в её спальне.

— Шарли? — Окликнула я более громким голосом.

Ничего. Никакого ответа.

Как сумасшедшая, я начала открывать все двери на верхнем этаже.

— Шарли, ты где?

Я почти кричала в пустом доме.

Грохот в моей груди становился всё громче и громче, распространяясь на уши и виски. В одно мгновение адреналин сделал ноги тяжёлыми и деревянными. Куда она делась? Куда моя девочка ушла?

Я вцепилась руками в волосы.

«Успокойся, Джоанна, ты должна быть спокойна. Дыши и старайся мыслить здраво».

Я перевела взгляд в сторону окна коридора. Закат расплывался, как дым, и первое, что я заметила, был свет, просачивающийся из старого сарая Фостера. Назовите это материнским инстинктом, шестым чувством или логическим умозаключением, но я была уверена, — моя дочь там.

Должна быть там.

Я сбежала по лестнице, схватила первый попавшийся на вешалке джемпер и выскочила на улицу. Сердце металось между пищеводом и трахеей, я не понимала, как оно туда попало, но — поверьте мне! Оно было там!

Я топтала грунтовую дорогу, траву, клумбы, всё что угодно, лишь бы добраться до сарая как можно быстрее. Шейн успел починить забор, поэтому, если я не хотела пробираться сквозь прибитые доски, мне пришлось сделать длинный обходной путь.

Когда наконец, я оказалась у двери, то была так взволнована, что даже забыла, как дышать.

— Шарли? Шарли, ты там?

Мой голос прозвучал неузнаваемо, словно продукт плохого дубляжа. Я заглянула в старый полуразрушенный сарай и то, что увидела, нанесло мне смертельный удар. Моя дочь рыдала, а Шейн держал её в своих объятиях.

Что, чёрт возьми, происходит? Что он с ней сделал?

Я разрывалась между инстинктом закричать и оттолкнуть его от дочери или схватить что-нибудь и напасть на него. Периферийным зрением охватывала всё вокруг. На правой стене висел набор рабочих инструментов: пилы, отвёртки, шила. На той, что слева, несколько сваленных и пыльных ящиков.

— Отпусти её немедленно! — прошипела я голосом, который едва могла узнать. Шейн повернулся в мою сторону. Его глаза устремились на меня, а выражение лица было невозмутимым. — Я тебе сказала — отпусти её!

— Успокойся, окей? Ничего не случилось.

— Шарли, отойди от него и немедленно иди сюда!

Я впала в своего рода транс, пока дикая ярость сотрясала мои внутренности и душу. Дочка шмыгнула носом и отступила на шаг. У неё покраснели глаза, волосы были взъерошены, и она выглядела так, словно с кем-то дралась. Я с беспокойством осмотрела малышку с ног до головы и только тогда заметила её руки, вернее, две огромные розовые перчатки, закрывающие их.

Какого чёрта..?

Недоумённым взглядом я снова осмотрела помещение. Позади Шарли, подвешенный к потолку, висел старый изношенный боксёрский мешок. Я моргала снова и снова, пытаясь понять смысл всего происходящего.

— Что… что вы здесь делаете?

— О'Рейли, пожалуйста, позволь тебе объяснить. — Шейн стоял и смотрел на меня с почти бесстрастным спокойствием.

— Мамочка, не злись на него. Это я во всём виновата!

Шарли подбежала ко мне и обхватила за талию. Я тут же отвела взгляд от стоящего передо мной мужчины и обратила своё внимание на дочь. Конечно, они оба должны были мне всё объяснить. Нежно поглаживая дочь по спине, я постаралась отрегулировать тон голоса так, чтобы он не звучал слишком угрожающе. — Ты улизнула?