Чтение онлайн

Я понятия не имела, куда этим утром направился Шейн, мы не были достаточно близки, чтобы рассказывать друг другу детали. Однако то, что мы не говорили словами, мы узнавали, наблюдая друг за другом.

За полгода я успела заметить многое. Утром Шейн вставал рано, словно нетерпеливо ждал нового рассвета. Выходил до того, как дневной свет освещал небо, и сидел с чашкой в руке и сигаретой между губами до тех пор, пока в горах не появлялось солнце. Он выжидал в религиозном молчании, концентрируясь на листьях деревьев, оживающих и окрашенных золотом; затем, в тот самый момент, когда свет проливался повсюду, возвращался в дом.

Я часто задавалась вопросом, почему он не может заснуть, какие демоны не дают ему спать, но найти ответ не могла. Шейн Фостер был мужчиной замкнутым и одиноким, крошил слова и каждый его взгляд мог одновременно оставить на коже гравировку и ожог. Мы наблюдали друг за другом издалека и никогда не пересекали ту границу, которую он установил со всей своей мощью, хотя ночь за ночью я дрожала при мысли как-то приблизиться к нему. Проводила целые часы, фантазируя, пока дочь спала в другой комнате, потому что меня, как и Шейна, тоже можно было назвать совой. Я всегда спала очень мало, но именно со времён Колумбии начала использовать эти часы бодрствования для письма. На самом деле, свои лучшие статьи в университете я написала, пока весь остальной мир был в постели.

В моей жизни было так много всего: упрямая девчонка, образцовая студентка, выпускница в рекордно короткие сроки, и, наконец, журналистка. Я шла по восходящему пути, который, казалось, хотел привести меня прямо к вершине, но потом… всё резко изменилось.

Когда узнала, что жду Шарли, мой мир перевернулся с ног на голову. У меня были планы, путь, вымощенный мечтами, и мужчина, с которым можно было идти по нему. Никогда не думала, что всё рухнет в одночасье, никогда не могла предположить, что останусь одна заботиться о ребёнке.

Когда ты совсем молодой, то забиваешь голову тысячей химер, погружаешься в амбиции, которые иногда слишком велики, чтобы их можно было реализовать по-настоящему. Мной руководило бессознательное состояние, безумная вера в то, что всё будет, как я планирую, но планы, знаете ли, не всегда осуществляются, и именно тогда понимаешь, что из себя представляет человек. Когда мир отворачивается от вас, мечтающая девушка имеет возможность превратиться в женщину, взять под контроль свою жизнь и попытаться вернуть ей смысл. И я сумела его найти. Я не получила того, чего хотела, но, с другой стороны, я нашла любовь, настоящую. Единственная, кто может заставить трепетать, а сердце разрываться… это… моя дочь.

Она — весь мой мир, поэтому бороться я не прекращала никогда. У неё не было отца, но это никогда не становилось проблемой, об этом я позаботилась. Мы были друг у друга, по крайней мере, так я повторяла себе в течение восьми лет. У Шарли была я, и я искренне надеялась, что она не почувствует необходимости ни в чём другом, хотя в последнее время поняла, — это не совсем так.

И правда, за последние несколько месяцев я поразилась тому, как легко дочь привязалась к этому мужчине. Ей удалось сблизиться с Шейном, вытянуть из него те нежные жесты, на которые, как я думала, он был неспособен, и создать прочную, но на мой женский взгляд, хрупкую связь, и это очень меня пугало. С момента рождения Шарли Майк пытался сблизиться с ней, но Шарли никогда по-настоящему не считала его примером для подражания. Она любила Майка, но не бежала к нему, когда возникали проблемы, не искала его, не следила за каждым движением. Моя дочь была избирательной по натуре и, по какой-то странной шутке природы, они с Шейном выбрали друг друга. Думаю, он ей понравился с первого взгляда. Такой эффект Шейн производил на всех, в том числе и на меня. В глазах этого мужчины было что-то настолько зловещее и хрупкое, что заставляло задуматься: кто он, откуда и какова его история. Возможно, это просто пробудился мой репортёрский инстинкт, но мне на самом деле нужно было узнать больше о нём, о том, что с ним случилось и почему он сюда переехал.

Я посмотрела на часы, ждать больше не могла. Взяла ключи от машины, выключила свет в гостиной и выбежала, даже не взяв зонтик, уверенная, что куртки с капюшоном будет более чем достаточно, чтобы укрыться от дождя.

Я ошибалась.

Небо выглядело угрожающе, дождь лил безжалостно. Почти задыхаясь от ударов воды по лицу, я побежала к машине. Когда наконец оказалась на водительском сиденье, то вздохнула с огромным облегчением. Я вытерла лицо руками, сняла куртку и завела мотор.

Дорога, ведущая в город, была затоплена почти полностью. На первом повороте, чтобы не вылететь, я сняла ногу с педали газа и едва коснулась тормоза. Я ехала медленно, в равной степени чередуя газ, тормоз и сцепление.

Такого дождя я ещё не видела в своей жизни. Дорога превратилась в грязное месиво, а дворники, несмотря на быстрое движение, не очищали обзор. Небо пронзила молния, за ней последовала ещё одна и ещё. Я проехала пару миль среди деревьев, оторванных листьев и постоянно озаряющегося неба, под аккомпанемент ужасающего рёва. Если бы я могла, то никогда не вышла бы из дома в такую погоду.

Никогда.

Глава 5

Шейн

Это был не просто дождь, это небеса с криком обрушивались на землю. Да поможет мне Бог, раньше я никогда не встречал ничего подобного.

Ветер дул с такой силой, что наклонялись верхушки деревьев. Он пролетал сквозь них с воем и рёвом, как чудовище, готовое разорвать в клочья. Сотрясая длинными острыми когтями, срывал рой разноцветных листьев, которые колыхались, а затем кружились в воздухе.

Чтобы лучше видеть, нахмурившись, я наклонился вперёд.

Дворники судорожно двигались туда-сюда, туда-сюда, пытаясь противостоять потоку воды, который продолжал стремительно на них падать. Я выругался после очередной молнии, разорвавшей небо, и резко вдавил тормоз.

Гром обрушился с такой силой, что земля содрогнулась. Теперь дорога была забита обломками, сломанными ветками, камнями, соскользнувшими с возвышенностей и грязью. Думая о своей крыше, я потёр лицо руками. Старый брезент ни за что не выдержит такой бойни. Это была катастрофа. Грёбаная катастрофа!

Я убедился, что впереди нет непосредственной опасности и тронулся с места. По ведущей к участку дороге ездили мало и её никогда не асфальтировали. Мешанину гравия и щебня, которые обычно поднимались вместе с облаками пыли, теперь поглощало расплывшееся повсюду болото. Я продвигался вперёд медленно, осторожно. Было необходимо избежать удара обо что-либо или, ещё хуже, оказаться в бурлящей реке слева от меня.

Chevrolet Silverado продвигался вперёд, минуя скользкую грязь и лужи, которые растеклись по грунтовой дороге до моста. Именно тогда я заметил свет от фар, прорезающих дождь.

Затормозить — был мой первый инстинкт. Я остановился на обочине, пока в противоположном направлении катилась другая машина. Понять кто за рулём не заняло много времени: кроме нас с ней, сюда мало кто забирался.

Всё случилось за доли секунды: ослепительная вспышка разорвала небо, затем ещё одна молния ударила с небывалой свирепостью в одно из столетних деревьев, которое пыталось устоять перед этим хаосом. На этот раз за оглушительным рёвом последовал треск, безошибочное предупреждение о том, что что-то ломается. Длинный ствол рухнул на землю, и свет фар исчез из моего поля зрения.

Твою мать! Дерево упало, и её машина вылетела с дороги.

Сердце начало дико биться, кровь забурлила, и я выскочил наружу. Дождь продолжал падать непрестанно, как дамба, которая, не имея берегов, выливает в долину весь свой сток.

— Бля! — Выругался я, протирая глаза рукой, чтобы хоть что-то разглядеть.

Я увидел машину и побежал. С каждым шагом с почти оглушительным рёвом в сознании взрывались пугающие образы.

А если она ранена?

Или ещё хуже: если она мертва?