Чтение онлайн

– Будешь купаться? – спросил Андрей.

– Ну а смысл идти на новое озеро, если в него нельзя залезть? А ты?

Вопрос был лишним – Андрей на ходу уже стягивал футболку. Разбежавшись он как мальчишка прыгнул в воду. Я стояла на берегу, раздумывая, что лучше: тоже прыгнуть с мостика и удариться об воду или попытаться сползти по самодельным ступеням.

Ступени казались предпочтительнее. Что за радость: биться об воду, а потом пытаться на плаву поправить купальник на груди. Первый шаг по ступенькам, однако, тонко намекал, что другого способа кроме как плюхнутся в воду, у меня нет – глина скользила под ногами, ухватиться было решительно не за что, и я рисковала просто скатиться и собрать спиной все ступеньки и камни. По сравнению с этим, купальник, сползший с груди, казался пустяком, так что я обреченно поплелась к краю моста.

Когда мы подошли к дому Андрея, уже почти стемнело. Ощущение, что это одна из самых странных прогулок в моей жизни, меня не покидало. Не то чтобы мне не доводилось гулять с мужчинами – доводилось и купаться, и не только на закате, и не только в озерах. Бывали у меня и мужчины старше – но разница заключалась в том, что, знакомясь с ними, я тоже была уже взрослой. С Андреем же между нами все время стояла эта старая стена, отделявшая маленькую девочку от мужающего юноши. Впрочем, совместное купание сильно повредило эту стену: в тот самый момент, когда я прыгнула в воду и мне, естественно, пришлось поправлять купальник, что, естественно, не ускользнуло от внимания Андрея. В его жадном взгляде я не увидела ничего для себя нового. Но в этот раз это был не просто вожделеющий взгляд мужчины, а подглядыванием через эту стену, которая стала давать трещины.

Андрей быстро отвернулся и с видом заправского пловца поплылю вперед. Мы доплыли до острова и совершенно выбились из сил, а ведь еще предстоял обратный путь. Мужчина, которого мы видели с берега, оказался предусмотрительнее нас: он плыл к пляжу на той стороне, гребя не руками, а веслами в надувной лодке. Мы же, конечно, решили, что мы – самые лучшие пловцы в деревне. Теперь, с ужасом глядя на расстояние, которое нам предстояло преодолеть, чтобы вернуться на берег, мы в первый раз прикоснулись друг к другу.

Я уткнулась Андрею в плечо, издав притворный горестный вопль, а он приобнял меня за талию и подтолкнул обратно в воду. Нельзя так делать – нельзя в первый раз трогать друга друга, если вас не разделяет хотя бы один слой одежды. Почувствовав его руку на своей мокрой пояснице, я мигом представила, как она спускается ниже – и, судя по напряжению в руке, Андрей прилагал усилие, чтобы это не произошло на самом деле. Сил изображать пловцов у нас уже не осталось, обратно мы плыли медленно и между нами завязался первый легкий разговор.

Какими бы разными мы ни были в юности, детство у нас было одно на двоих – пусть и с разницей в 10 лет. Мы каждое лето проводили на даче с бабушками, учились кататься на велосипедах по одним дорожкам, бегали за мороженым в один магазин и купались в одних озерах. Наши воспоминания о детстве в этих местах объединили нас, и на берег мы выбрались если не лучшими друзьями, то хорошими приятелями. Совместный подъем по скользким глиняным ступеням сплотил нас еще больше, и если мне казалось, что ноги мне сейчас откажут, то томительное ноющее чувство внизу живота только набирало силу.

Я досадливо отмахнулась от него. Конечно, я сидела здесь одна уже несколько дней, скучала, впала в ностальгию и с удивлением обнаружила, что такой недоступный когда-то мужчина легко может стать моим. Флер “Лолиты”, желание почувствовать себя развращенной маленькой девочкой, имеющей власть над мужчиной старше, наши почти раздетые тела, близость к природе – все способствовало тому, чтобы захотеть продолжения. Мы пошли обратно, продолжая болтать, но, чем ближе мы подходили к дому, тем более вялым становился наш разговор.

– Вот мы и пришли, – сообщил мне Андрей, как будто сама я этого не знала.

– Ага.

Мы помолчали. Каждый ждал непонятно чего. Мне это надоело.

– Что ж, спасибо за вечер, я прекрасно провела время. Тогда я зайду завтра, откроешь мне ворота?

– Конечно. Куда хочешь поехать?

– В ближайший городишко, погулять, кофе попить.

– Любишь кофе? – какой дурацкий, бессмысленный вопрос.

– Иногда. Сейчас для кофе явно не время, – вежливо улыбнулась я, разворачиваясь, чтобы уйти.

– Не уверен, что у меня вообще есть кофе. Зато есть вино.

Бесперспективная светская беседа как будто обрела новое дыхание с этими словами.

– Вино звучит неплохо.

– Пойдем?

– Мне бы переодеться. Дай мне десять минут.

Через двадцать минут, когда я вошла в его дом, Андрей выключил воду в раковине и победно вытер руки. Рядом с раковиной стояла еще мокрая посуда, а на столе два бокала и пиала с клубникой – не теми бессовестно красными глянцевыми ягодами, которые можно найти на картинках в Пинтересте, а настоящей садовой клубникой: неправильной формы, с зелеными проплешинами и, очевидно, разных сортов. Андрей открыл холодильник:

– Красное? Белое?

– Игристое.

– Сегодня что, праздник?

– Да. День игристого вина.

– Игристого, к сожалению, нет.

– Тогда белое.

Андрей достал из холодильника бутылку и поставил на стол. Внутри прозрачного стекла плескалась загадочная золотистая жидкость. С вином ведь как: никогда не знаешь, что от него ожидать – и это не только про вкус. “Что ты готовишь нам сегодня, Шардоне?”, – подумала я.

На кухне медленно нагнетать напряжение. Вся эта ситуация была как губка пропитана духом чего-то запретного. Я видела со стороны, как маленькая девочка ночью пьет вино дома у подростка, пока его родители в отъезде. Много ли ей надо, полбокала – и он может делать с ней все, что захочет. Утром ему будет все равно, а ей плохо и стыдно.

Пикантность ситуации придавало то, что маленькая девочка и подросток были заключены в тела взрослых мужчины и женщины. Нас не сковывала моя неопытность или его подростковая небрежность, мы прекрасно знали, что делать друг с другом и утром нам не было бы ни плохо, ни стыдно.

Я нетерпеливо поерзала на стуле. Пока Андрей искал штопор, бутылка стала покрываться томной испариной. Капля медленно скатилась по женственному изгиба горлышка вниз. Я представляла, как по изгибу моего горлышка также скользнут мужские губы. Андрей выключил верхний свет, оставив подсветку.

– Не против?

– Свечей не хватает, – я пыталась скрыть неловкость за сарказмом.

Андрей вытащил из шкафа свечу в красивом стеклянном подсвечнике.

Мне было наплевать на свечи. И на свет. Я с вожделением смотрела на бутылку и ждала, пока он ее откроет. Интересно, испытывают ли алкоголики такое же облегчение, которое испытала я, когда пробка наконец с характерным звуком выскочила из горлышка и Андрей плеснул вино в мой бокал.

– Романтика, – протянула я после двух расслабляющих глотков, оглядываясь по сторонам