Чтение онлайн

– Дело в том, что акинаки у нороздулов и фризонталов на особом положении. Они вроде народных героев, и, по мнению туземцев, наши бойцы поступают бесчестно, охотясь на акинаков, когда те находятся не в полной силе.

– Не в период большого апогея?

– Именно. На самом деле многие из туземцев недолюбливают акинаков, но когда дело касается войны с муглами, туземцы принимают сторону акинаков, а нороздулы считают за честь найти и убить «человека-волка».

– Я так понимаю, сэр, что такое уже случалось?

– Случалось и случается. К сожалению, это произошло с несколькими из тех, кого я знал лично.

– И что, нигде нет защиты от этих САПО?

– Обычно после демобилизации наши люди отсиживаются в специальном лагере, где их учат жить в обычном мире. Иначе наш человек сразу бросается в глаза, а если это глаза врага, то ему конец. Пробыв в лагере полгода и пройдя специальный тренинг, солдат получает возможность уехать подальше с новыми документами, новой легендой и начать жизнь гражданского человека.

– Как все сложно.

– Да уж, непросто. Потому я и не обрадовался, когда наши вернулись из госпиталя с такой новостью.

– Значит, в наших условиях нороздул не особенно силен, правильно?

– Да уж вполовину слабее, чем на Арлизоне.

– На Арлизоне нороздул может пробить тело врага голой рукой?

– Запросто.

– А если враг в бронежилете?

– Тоже возможно. А с чего у тебя такие вопросы?

– Вы ведь тоже не болтливы, сэр?

Карно улыбнулся, и Джек улыбнулся тоже.

– Ты имеешь в виду Крафта?

– Не то чтобы я его в чем-то подозревал, напротив, мне такие даже нравятся – ни одного лишнего слова, все по делу и знает он много. Но как он, находясь на обычной нашей планете, без помощи каких-нибудь лун в апогее может врезать рукой, как танковым снарядом?

– А ты сам у него спрашивал?

– Спрашивал, – кивнул Джек и вздохнул. – От самого факта он не отказался, но объяснять ничего не стал. Сказал, что учиться этому долго, а для меня бессмысленно – у меня другие таланты. Как-то так.

На тропе из техпарка показался лейтенант Хирш, он сильно торопился, шагал широко и было видно, что настроен решительно.

– Ну что там, Тед? – спросил его Джек.

– Да совсем с ума посходили! Я им ору – прекратить, а они мне: нам две петли осталось!

– Так правда, что ли, варят? – поразился Джек.

– Да вот иду к Лефлеру разбираться! А ты тоже полюбопытствуй, они тебе вместо пушки крюк ставят, корпус подрезать собираются…

– Ох ты! – воскликнул Джек и, забыв попрощаться с Карно, понесся к техпарку что было духу. Картины одна страшнее другой всплывали в его воображении. А если уже поздно? А если уже ничего не поправить?

Ворвавшись в ангар, Джек не сразу понял, что происходит, – похоже, он опоздал! Но нет, все машины стояли у задней стенки, чистые, покрашенные, спокойные.

– Во, еще один прилетел! – заметил один из механиков, выходя к Джеку. – Что у вас там случилось? Что зачастили?

– Да это, как его… – Джек перевел дух и одернул куртку. – Просто мимо проходил, дай, думаю, загляну.

– Ты вот что скажи мне… – Механик развернул смятый журнал и, достав из-за уха карандаш, прочитал: – Ленточный червь-гигант, на некоторых планетах используется как промысловое животное. Шесть букв. Хирш на этом сломался, а до этого мы с ним полкроссворда разгадали. Ну что, знаешь?

– Сапига называется.

– Правда, что ли?

– Правда, – сказал Джек и вышел из ангара, сразу увидев возвращавшегося к техпарку Хирша, который радостно улыбался.

– Ну что, капрал, удалось вам посмеяться над одураченным командиром? – издалека крикнул он.

– Так нечестно, Тедди, это Петер начал, а ты меня подставил.

– Я тебя не подставил, я упредил твои действия по военной науке, – разъяснил Хирш, подходя ближе. – Ладно, пойдем чайку дернем, заодно найдем Шойбле, и я врежу ему по спине тростью.

– У тебя нет трости.

– Ничего, я что-нибудь придумаю.

Подъехав к знакомому дому, Свенсон остановил машину, потушил фары и, как следовало по инструкции, включил систему кругового осмотра.

На экране бортового компьютера появилась схематическая коробочка машины, а вокруг нее – сторожевое поле, на котором в инфракрасном спектре можно было заметить скрывавшегося в ночи врага. Например, такого, как эта кошка, которая возвращалась с охоты на крыс.

Свенсон посмотрел на часы и вздохнул. Это было самое неприятное время для начала дежурства. Он с удовольствием уходил в полночь, он радостно заступал на пост с первыми лучами солнца, но в четыре часа утра… И почему говорят, что четыре часа – это утро, если кошку видно только в инфраспектре?

Наконец, из своего подъезда вышел Акияма, на спектрограмме он выглядел огромным красным пятном, напитавшимся горячим кофе с пончиками. Акияма сам их пек. Да так, что ни в какой забегаловке не могли сделать вкуснее и пышнее, чем у него.

Однажды из-за этого даже вышел неприятный случай, о котором Свенсон не доложил начальству, хотя был обязан, как старший группы.

Они возвращались с дежурства, ничего не выловили, настроение было на нуле и хотелось есть. У дороги попалось кафе с пончиками, и, разумеется, их вкус Акияме не понравился, они были черствыми, как он сказал – дважды разогретыми.

Никто в здравом уме не станет оспаривать мнение человека с такой физиономией, но хозяин кафе решился. Он сказал, что пончики отличные и Акияма в этом ничего не понимает, а тот ответил, что сам сделает пончики тотчас, и, если они окажутся лучше, чем у хозяина, тому придется туго.

Глупец-хозяин и после этого не испугался и согласился на такое соревнование. Ну разве мог он подумать, что человек со столь свирепой рожей печет пончики?

Они прошли на кухню, и Акияма, из тех же ингредиентов, сделал такие пончики, что Свенсон даже на запах прибежал, оставив на столе сморщенные пончики хозяйской выпечки.

Свенсон прибежал на запах, но успел вовремя, чтоб спасти горе-повара. Акияма ударил его всего один раз, но этого хватило, чтоб у бедняги пошла кровь изо рта и носа.