Чтение онлайн

В боярской ложе боярин Игнат Медведев был белый как полотно. Его лицо было искажено гримасой ужаса. Он видел не просто проигрыш сына. Он видел крах своей репутации, крах своего плана.

А Великий Князь… он подался вперёд, и на его лице был написан острый, хищный интерес. Он видел не драку. Он видел демонстрацию совершенно новой, невероятно эффективной тактики боя.

Яромир был на грани. Я это видел. Его ярость сгорела, оставив после себя только пепел отчаяния и страха.

Я видел это. Я ждал этого момента. Мой защитный танец прекратился.

«Система противника перегрета, — констатировал мой мозг. — Множественные ошибки в исполнении. Защита отключена. Появилось идеальное окно для контратаки. Перехожу из режима обороны в режим нападения. Цель: обезоруживание».

Мой до этого исключительно защищавшийся клинок изменил положение. Мои глаза, до этого спокойные и наблюдающие, стали холодными и острыми, как остриё моего меча.

Танец окончен. Начиналась казнь.

**Друзья, если понравилась книга поддержите автора лайком, комментарием и подпиской. Это помогает книге продвигаться. С огромным уважением, Александр Колючий.

Мой танец на краю лезвия измотал его. Яромир, могучий Медведь, стоял передо мной, тяжело дыша, его грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Его лицо было красным от натуги и ярости, а на дорогой кожаной куртке темнели пятна крови от моих мелких, но унизительных уколов. Он был раненым, загнанным в угол зверем. И в этот момент, он совершил очередную ошибку.

Я видел, как в его глазах гаснет последняя искра тактической мысли, уступая место чистой, незамутнённой ярости. И в этот момент я прекратил свой танец.

Я перестал уклоняться. Мои лёгкие, скользящие движения прекратились. Я твёрдо встал на ноги, чуть согнув колени, и принял жёсткую, устойчивую оборонительную стойку, которую отрабатывал для таких случаев. Я выставил свой клинок перед собой, готовый принять удар. Это была провокация. Я больше не был неуловимой тенью. Я стал стеной. Я будто говорил ему: «Ну давай. Хватит бегать. Ударь. Я готов».

Для Яромира это был последний шанс. Единственное объяснение, которое мог породить его воспалённый от гордости и бессилия мозг, было то, что я устал. Он думал, что наконец-то загнал этого скользкого, вертлявого угря в угол. В его глазах вспыхнула последняя, отчаянная искра надежды. Он решил, что сейчас его мощь, его магия, его праведный гнев наконец-то сокрушат меня.

«Фаза изматывания завершена, — с холодным удовлетворением констатировал мой внутренний аналитик. — Противник физически и психологически истощён. Его техника деградировала до уровня примитивных силовых атак, лишённых всякой точности. Время для полевого испытания материала. Нужно получить эмпирические данные о сравнительной прочности клинков в условиях прямого силового контакта».

Яромир собрал все свои оставшиеся силы для одного, решающего, сокрушительного удара. Он видел перед собой неподвижную мишень. Он был уверен, что сейчас его мощь, усиленная остатками его магии, наконец-то сокрушит мою нелепую защиту.

— Я РАЗДАВЛЮ ТЕБЯ! — взревел он, и этот рёв был полон отчаяния.

Он занёс свой меч. Руны на его клинке вспыхнули последним, отчаянным голубым светом. Он нанёс самый сильный, самый прямой и самый предсказуемый удар из своего арсенала — мощный диагональный рубящий удар, нацеленный на то, чтобы пробить мой блок и разрубить меня от плеча до пояса.

Я не уклонялся. Я стоял на месте, как скала. Я видел, как на меня несётся эта стена из стали и магии. Я поднял свой меч для блока, но сделал это не так, как делали местные воины. Я выставил его под идеально выверенным углом, готовясь не просто остановить удар, а встретить его самой прочной частью своего клинка, чтобы принять и отразить энергию, а не сломаться под ней.

Мечи столкнулись.

Арена содрогнулась от звука. Но это был не глухой лязг, как обычно бывает при столкновении двух кусков железа. Это был сложный, многослойный, оглушительный звук, от которого у людей в первых рядах заложило уши.

Сначала — низкий, почти трескучий «КХРРЯЯЗЗ!» от меча Яромира. Звук больного, протестующего металла, который встретил нечто, на что он не был рассчитан. Как будто ломается сухое дерево.

И поверх него, перекрывая, — высокий, чистый, кристальный и неожиданно громкий звон «ДЗИНННННЬ!» от моего клинка. Он не просто столкнулся с другим мечом. Он запел. Он издал ту самую песнь, о которой говорили легенды. Песнь идеальной, безупречной стали.

Для всех остальных это было лишь мгновение. Для меня, благодаря моему Дару, оно растянулось в вечность. Я видел этот контакт на микроуровне.

Я видел, как чудовищная волна кинетической и магической энергии удара Яромира обрушивается на мой клинок.

Я видел, как моя дамасская сталь, благодаря своей слоистой структуре и идеальной термообработке, упруго прогибается на микроны, как идеальная пружина, распределяя и гася энергию удара по всей своей длине. Мягкие слои железа поглощали вибрацию, а твёрдые слои стали держали удар.

И я видел, как эта же энергия входит в клинок Яромира. Но его неоднородная, грубая структура не могла её распределить. Вся сила удара, вся мощь его магии сконцентрировалась в одной-единственной точке на режущей кромке. Энергия, не найдя выхода, ударила по внутренним дефектам металла, по микроскопическим шлаковым включениям.

На долю секунды клинки замерли, скрестившись и вибрируя. И в этот момент тишины я увидел, как на лезвии Яромира, прямо в точке контакта, расползается тонкая, как паутинка, тёмная линия. Микротрещина.

Мы отскочили друг от друга.

Яромир был ошеломлён. Он ожидал, что его удар либо сломает мой меч пополам, либо отбросит меня на несколько метров. Но я устоял на ногах, моя рука лишь слегка дрогнула от чудовищной отдачи. Он инстинктивно посмотрел на свой клинок, ожидая увидеть его невредимым.

Но он был не невредим.

На отполированном лезвии его меча, прямо в том месте, где произошёл контакт, красовалась глубокая, уродливая зазубрина. Скол. Как будто он со всей силы ударил по гранитному валуну.

Реакция зрителей была мгновенной. Люди в первых рядах, которые смогли это разглядеть, ахнули. По трибунам пронёсся потрясённый, недоверчивый гул.

— Он… он повредил его меч!

— Не может быть! Зачарованный клинок Медведевых!

— Чем же сделана эта его игла?!

В ложе знати боярин Игнат Медведев вскочил, его лицо было искажено гримасой неверия. Судья-воин Ратибор подался вперёд, его глаза воина расширились от изумления. Он, как эксперт, понимал, что только что произошло. Произошло невозможное.