Чтение онлайн

— Ну, вы просто как Марта Росс — та, в своем фундаментализме, все может объяснить с точки зрения Библии. Почему бы вам обоим не признать, что существует что-то, вам не понятное? — Он замолчал и прислушался. — Вы ничего не слышали?

— По-моему, слышал.

— Пойдемте проверим. Еще рано, но, может быть, кто-то из них уже вернулся.

Они поспешили в кабинет и застыли на пороге в благоговении при виде непонятного зрелища.

В воздухе у камина парила фигура, облаченная в белое и испускавшая мягкое, перламутровое сияние. Пока они, колеблясь, стояли в дверях, существо обернулось к ним, и они увидели лицо Марты Росс, величественное в чистой и неземной красоте. Раздался голос:

— Мир вам, братья. — Волна покоя и любви нахлынула на них материнским благословением. Марта приблизилась к ним, и они увидели за ее плечами изгибы длинных белоснежных крыльев классического ангела. Фрост начал ругаться себе под нос, монотонно и не переставая. — Не ведайте страха. Я здесь, ибо вы просили меня вернуться. Я здесь, чтобы дать объяснения и помочь вам.

Профессор обрел голос.

— Вы Марта Росс?

— Я откликаюсь на это имя.

— Что случилось после того, как вы надели наушники?

— Ничего. Я спала. Когда я проснулась, я пошла домой.

— И все? А как объяснить вашу внешность?

— Внешность соответствует образу, в котором вы, дети земные, ожидаете увидеть избранников Божиих. Много лет я была миссионером в Южной Америке. И там мне было явлено, что мое земное служение Господу должно закончиться. И я пошла в Град Небесный.

— Вы попали на небеса?

— Неисчислимые тысячелетия пребываю я у подножия Золотого Трона и пою осанны имени Его.

Дженкинс вклинился в разговор:

— Скажи мне, Марта — или Святая Марта, — где Эстела? Ты ее видела?

Сияющее существо медленно повернулось к нему.

— Не страшись.

— Но скажи мне, где она!

— В этом нет нужды.

— Значит, помощи не будет, — ответил он с горечью.

— Нет, я помогу тебе. Внимай же: люби Господа нашего всем своим сердцем, и люби ближнего своего, как самого себя. Это все, что тебе надобно знать.

Говард молчал, не зная, как ответить, но был явно неудовлетворен. Марта заговорила снова:

— Я должна покинуть вас. Да пребудет с вами благословение Господне.

Ее очертания вздрогнули, и она исчезла.

Профессор тронул юношу за руку:

— Давайте выйдем на свежий воздух.

Дженкинс безропотно последовал за ним в сад. Несколько минут они гуляли молча. Наконец Говард задал вопрос:

— Мы что, ангела видели?

— Думаю, да, Говард.

— Это же безумие какое-то!

— Миллионы людей так бы не подумали. Конечно, это необычно, но отнюдь не безумно.

— Но это противоречит всем современным взглядам: небеса — ад — личный Бог — Воскресение… Все, чему я верил, рухнуло. А может, у меня крыша поехала.

— Последнее — вряд ли; это даже невероятно. Я очень сомневаюсь, что вы когда-нибудь увидите рай или ад. Вы будете следовать временным путем, соответствующим вашей натуре.

— Но она казалась реальной.

— Она и была реальной. Я подозреваю, что общепринятые представления о загробном мире действительно реальны для тех, кто в них верит всей душой, как, очевидно, верила Марта. Что до вас, я думаю, ваш путь будет соответствовать вашим убеждениям агностика — за исключением одного момента: когда вы умрете, вы умрете не весь, как бы яростно вы сейчас ни настаивали на том, что так будет. Для любого человека невозможно на эмоциональном уровне поверить в собственную смерть. Подобного самоуничтожения быть не может. Ваше существование после смерти продолжится, но в соответствии с представлениями материалиста.

Но Говард не слушал. Он ухватился за нижнюю губу и нахмурился.

— Послушайте, а почему Марта не захотела сказать мне, что случилось с Эстеллой? Не по-дружески с ее стороны.

— Думаю, она просто не знала. Марта последовала по временному пути, который лишь немного отличался от нашего; Эстела решила побывать или в отдаленном прошлом, или в далеком будущем. Фактически, одна для другой не существует.

Из дома послышался голос, чистое контральто.

— Профессор! Профессор Фрост!

Дженкинс стремительно обернулся:

— Это Эстела!

Они побежали в дом, Фрост мужественно старался не отставать.

Но это была не Эстела. В коридоре стояла Элен Фишер, в грязном, рваном свитере и босиком. На щеке был едва заживший шрам. Фрост остановился и внимательно ее оглядел.

— Вы в порядке, дитя мое? — спросил он.

Она по-мальчишески улыбнулась:

— Ага. Видели бы вы того, другого.

— Расскажите!

— Расскажу. А пока — как насчет чашки кофе для блудной дочери? И я бы не отказалась от яичницы и бутербродов — чем больше, тем лучше. Там, где я побывала, питание, мягко говоря, нерегулярное.

— Конечно-конечно, сейчас и займусь, — сказал Фрост. — Но все же, где вы были?

— Дай те девушке поесть, — взмолилась она. — Я ничего от вас не скрою. А чего Говард такой кислый?

Профессор зашептал ей на ухо, объясняя. Она бросила сочувственный взгляд на Дженкинса:

— Значит, ее пока нет? Я думала, что буду последней, ведь меня так долго не было. Какой сегодня день?

Фрост взглянул на часы.

— Вы вернулись по графику. Сейчас как раз одиннадцать.

— Ни черта подобного! Ой, извините, профессор! «Все страньше и страньше» как сказала Алиса. Все уместилось в пару часов. Между прочим, я провела там по крайней мере несколько недель.

Запив последний бутерброд третьей чашкой кофе, она начала:

— Когда я проснулась, меня несло вверх — сквозь кошмар, несколько кошмаров. И не просите это описать, никто не смог бы. И это продолжалось, может быть, неделю; затем вокруг стало проясняться. Не помню, как и что — но когда я смогла видеть отчетливо, я стояла в небольшой бесплодной долине. Было холодно, разреженный воздух был сух и обжигал горло. На небе было два солнца, одно большое, красноватое, другое меньше и такое яркое, что смотреть на него было нельзя.

— Два солнца! — воскликнул Говард. — Это невозможно. У двойных звезд нет планет.

Она посмотрела на него.

— Думай, как хочешь, а я там была. Не успела я все толком рассмотреть, как что-то просвистело над головой, я пригнулась — и больше я того места не видела. В следующий раз я очутилась на Земле — то есть, мне так показалось — и в каком-то городе. Город был большой и кипел жизнью. Я стояла на широкой авеню с интенсивным движением, пытаясь остановить какую-то проезжавшую машину — что-то длинное, похожее на гусеницу с десятками колес. Вышла, махнула рукой, но когда увидела, что там такое было на месте водителя, быстренько передумала. Это был и не человек, и не животное — чтото, чего я в жизни не видела и о чем никогда не слышала. И не птица, не рыба, не насекомое. Бог, придумавший обитателей этого города, не достоин поклонения. Не знаю, что они такое, но они ползали, извивались… а уж воняли! Фу! Я пряталась по тамошним задворкам недели две, прежде чем вервь обрела способность к прыжкам во времени. Я почти отчаялась, так как думала, что та ваша установка на возвращение сюда не сработала. С едой было совсем плохо, и большую часть времени у меня кружилась от голода голова. Подозреваю, что я пила из их дренажной системы. Но спросить было не у кого, да и знать этого я особо не хотела. Я хотела пить!