Чтение онлайн

Но в туалете никого не было. Я просто остолбенел... Но тут послышался упорный шум воды, дверца кабинки распахнулась и, воровато озираясь, появился мой компаньон и сообщник.

– Толкнул?
– выдохнул он.
– Есть?

– Дает тыщу, - доложил я.
– Пойдем... Ждет. Когда мы ввалились в номер, иконы уже как ветром сдуло, а на месте их лежала пачка серо-зеленых бумажек. Мистер Кэмпбэлл опять ломал себе пальцы.

– Мы согласны, - сказал я, сгребая "капусту" и усаживаясь наконец в желанное кресло.
– Все олл райт.

– Я имей разговор, - шепотом откликнулся Кэмпбэлл, пожал Мишке руку и полез в холодильник, вытащив оттуда бутыль виски, две банки с ананасовым соком, сыр и консервы.
– У нас есть бизнес. Вы можешь зарабатывай, я можешь тоже.
– Я знай коллекционер в Англия и Америка, очень богатая люди...
– Виски он разлил в казенные гостиничные рюмашки.
– Я оставляй телефон свой дрюг... Вы - звонить и приезжай, он - отдавать деньги. Он честный человек, вы не надо дрожать от страха...

– Только с политикой мы не связываемся, - строго сказал Мишка и насупился.
– Вы нас не впутывайте!

– Какой политик!
– воскликнул Кэмпбэлл.
– Я математик! Я бедный человек! Я тоже нужно деньги...

– Ну выпьем, - сказал Мишка мрачно. Он думал.

– Но доставать икона до восемнадцать век!
– сказал Кэмпбэлл, записывая на клочке бумажки номер телефона.
– Древний вещь. Плохой не надо мазня.

– Ясно.
– Мишка, сопя, до краев наполнил рюмки.
– Ежу понятно, сделаем. Все путем...

– Это есть опасность!
– откликнулся Кэмпбэлл и ловко опрокинул рюмашку. Лысина его покраснела, очки сползли на нос.
– Я тоже дрожать от страха. Если поймай, меня сюда не пускают потом. Я изучай топология. У вас колоссальный ученый. Но меня поймай и не приглашает никто. Вы не воровай икона! Я говорил с человек, и он знает: надо покупать у старуха и дедушка в деревня. За рубель. Или очень хорошо - водка. Мне в деревня нельзя. Виза.
– Он помедлил.
– Я бедный человек, - повторил заученно.
– Моя мама в госпиталь, и нет страховка. И я имей девушка, но нет дом.

– Такая же история...
– подтвердил Мишка с грустью.
– Жить негде. С родителями - сам понимаешь...

Кэмпбэлл его не слушал.

– У вас дешевый квартира, - говорил он, покачиваясь корпусом.
– У нас дорогой дома. Моя девушка иметь родители... Это есть кошмар! Нет дом - нет ее. Надо пятьдесят тысяча долларз...
– Он полез в бумажник, извлек фотографию какой-то особы и дал нам оценить ее лик. Затем вновь выпил, и в голубых глазах его появилась ангельская мечтательность и просветленность.
– У меня есть долг! Сто двенадцать тысяча долларз! Это есть кошмар! Если не отдать - тюрьма. Но моя мама болеть. Я делаю еще долг...

Я соболезнующе кивал, уминая анчоусы. Под виски они идут паршиво словно одеколон с селедкой.

– Если вас...
– Мишка взял себя за шиворот, - то вы нас не знаете! А если нас... мы не знаем вас.

– Мы есть джентльмен!
– выпятил впалую грудь Кэмпбэлл.
– Очевидная поведение.
– И, поразмыслив, добавил: - Большая опасность! Пойматься нельзя. Но это - жизнь!

– У-у-у, еще какая!
– подтвердил Мишка.
– Еще та!

– А вы, - Кэмпбэлл обернулся ко мне, - какая профессия? Художник?

Я помедлил, закуривая... Ответил так:

– Занимаюсь вопросами... парапсихологии, - заметив, как Мишка, информированный о моих телепатических фокусах, настороженно и даже, как показалось, неодобрительно прищурился.

Кэмпбэлл уставился на меня, как на придурка. Впрочем, благожелательно улыбаясь. Зубы у него были белые и ровные, как клавиши у рояля.

– Но это... фантазия!
– заявил он таким тоном, будто бы убеждал меня, сам между тем сомневаясь.

– Хотите спор?
– изящно стряхнув пепел, пошел я в атаку.
– Ну вот телепатия, верите?

– На... дистанция?
– уточнил он, помахав, как веером, растопыренными пальцами у лба.
– Мысль?

– Да!
– Я кружил глазами по комнате, словно отыскивая некий необходимый предмет. Затем, озарив лицо рождением идеи, полез в "президент" и вытащил колоду карт, которую с недавнего времени в ожидании подходящего случая постоянно таскал с собой.

Михаил взирал на мои манипуляции отчужденно.

Я втолковал математику суть: друг-телепат, вытаскивай карту, звони, получай ответ. На кон, после краткого торга, была выставлена сотня рублей номинал, оговоренный с Олегом.

Кэмпбэлл с пристрастием изучил колоду. Вытащил карту: десятку треф. Одной рукой прикрыв телефонный диск, другой я набрал номер и передал трубку специалисту по точным наукам.

– Дмитрия Теодоровича, - подсказал я Кэмпбэллу, примечая, что лоб первой моей жертвы несколько взопрел от волнения.

С акцентом, но довольно четко он произнес имя-отчество-код. И растерянно передал трубку мне. Сказал:

– Неправильно номер - Олег, вероятно, не врубившись попервоначалу, ответил, что не туда, дескать, попали. Я перехватил трубку, повторил ласково:

– Дмитрий Теодорович?

Послышалось далекое сопение и вслед за ним - какое-то предсмертное бормотание. Я с трудом разобрал:

– Н-не туда же, г-говорю...
– И дали отбой.

Судя по всему, изрядная часть гонорара за реставрацию иконок уже перешла через магазин в государственные финансовые фонды.

– Ну чего там?
– спросил Мишка недовольно, но с любопытством.

На английском разговаривает, - опуская трубку, сказал я.
– В дупель!
– И тут же пояснил спасенной случаем жертве: - Забыл номер, извиняюсь...

– Фантазия, - откликнулся Кэмпбэлл.
– Это модно. У нас тоже.
– И уселся на батарею, задумавшись.

– Пошли мы, что ли?
– предложил я, здорово сконфуженный своим провалом. Михаил закивал - пора.

– О!
– Кэмпбэлл соскочил с батареи, вытер ладонь о зад и протянул ее мне.
– Вы имей телефон... Надо много икона, крест медный...

– Все будет, - сказал Мишка.
– В лучшем виде.
– По-куриному дергая шеей, он заглатывал остатки сыра. Сыр был липкий, и несло от него какой-то тухлятиной - видимо, дорогой сорт.

– Я приезжай в Москву на конференция, когда весна, - говорил Кэмпбэлл. Но у меня долг... Это тюрьма! Вы звонить и приносить доска. Очень точный договор только. Я прошу...

– О'кей, - сказал я.
– Не дрожать от страха.

...
– Как ты... чуть на сотенку-то не накололся, - позлорадствовал Михаил на улице.
– Нашел место тоже! Парапсихолог хренов! Ты одно дело с другим не путай, понял?

– Чего он... лысеет-то?
– смущенно кашлянул я, сознавая правоту товарища.
– Молодой вроде...