Чтение онлайн

Кошка свернулась у его ног и только голову подняла от лап, уже откровенно сочувственно глядя в глаза человека.

— Знаешь, что на самом деле гонит меня на восток? Говорят, там собирают все тайны, все секреты мира. А моя сестра такой тайной действительно была. Она почти не говорила, но если однажды и открывала рот, то все ее речи касались всегда моря и кораблей. Кораблей и моря… Мне когда-то тоже очень нравилось море, но до такой степени в любви к нему я не доходил, — В этот момент Мирону почудилось, что в голову ему навязчиво стучится какая-то мысль, пришедшая извне. Очень важная и нужная… Кошка пару раз ударила хвостом по песку, а Мирон попытался впустить странную идею и механически продолжил свой рассказ, — Постой, да, теперь вспомнил еще одну вещь: она ведь тоже упоминала о странниках, говорила, что очень легко понять их стрекочущий язык. Вроде даже рассказывала, что они позволяют некоторым людям путешествовать на своих спинах. Может быть…

Нет, эта мысль оказалась уж слишком обнадеживающей для Мирона. Он не привык верить в такие чудеса, не привык ждать от мира добрых подарков. Мысль о том, что сестра могла отправиться в путешествие на спине странника, казалось ему дикой и почти лишенной смысла. Куда бы она отправилась? Без еды и воды? А когда странник устанет? И почему она тогда никого не предупредила, не оставила весточки? Но, в конце концов, она могла совершить путешествие вдоль кромки моря, хотя тогда ее обнаружили бы в одном из прибрежных городов… И тут же вспомнил о том, что восточнее Маскара на берегу городов больше не строили — приливы поднимались летом очень высоко и затапливали все побережье. Но все же, не может быть, чтобы… Или все-таки может?…

— Странно, Тигруша, очень странно. Почему-то мне кажется, что все так и есть. Но… не может быть. Она ведь никогда не путешествовала. Неужели Эйвелин смогла преодолеть расстояние до восточных земель по морю? Но это же просто… не знаю… немыслимо!

А с другой стороны, он тут же понял, что вполне мыслимо. Кайлит многое рассказывала о его крови и преобладании в ней волшебных корней, а эта самая кровь у них с сестрой, естественно, была общей.

— Ох, Тигруша, если бы только это оказалось правдой! Думаю, это станет первым вопросом, который я задам, переступив порог владений восточных народов. Наверное, ничего они не ответят, но ведь все может быть. Впервые за пять лет хоть какое-то подобие надежды. Спасибо, Тигруша, это, наверное, твое спокойствие на моих мыслях положительно сказывается: в кой это веки стал рассуждать не только разумно — хоть во что-то верить. Я вообще редко к чувствам прислушиваюсь, может, и зря…

Кошка ничего не ответила. Просто продолжала тихонько мурчать себе под нос, изредка поглядывая на юношу пронзительным взглядом. Она как бы спрашивала, что же еще интересного случилось в его жизни.

— Да, наверное, надо рассказывать дальше. В течение последних двух лет Кайлит навещала меня еще пару раз, рассказывала о жизни морского народа. Она говорила, что в заморских странах подобных ей существ называют нагами: где-то боятся, где-то наоборот едва не обожествляют. Но повсеместно осторожно относятся к морскому народу, зная о его магических способностях. Она еще рассказывала о том, что вся их магия зависит от наличия воды и в основном использует силу этой стихии. Иногда еще и воздуха, но гораздо реже. Говорила о том, что вода обладает больше защитными свойствами: лед позволяет создавать идеальные щиты, сама влага способна излечивать от ядов и защищать от действия иных заклятий, говорила, что водные заклятия используются магами и в мореходстве, причем большинство из таких речитативов служат навигационным целям. Еще рассказывала о том, что вода способна возвращать молодость и силы телу человека, потому разумные морского народа живут очень долго, почти как эльфы. О чем же еще? Да, она упоминала, что ее подданные — не наги, а преображенные полуэльфы-полулюди. Вроде бы преображение это было вынужденным, и самой возможности сохранить жизнь ее народ обязана племенам лунных эльфов. Кстати, именно тогда я впервые услышал о том, что эльфы бывают лунными: я их обычно всегда связывал со светом, но Кайлит уверяла, что мое понимание очень далеко от истины. И еще, что-то когда-то… не помню… она рассказывала об эльфийском Прибережье, но очень мало. Как-то почти не распространялась по этому поводу… Однако речь, кажется, шла тогда о мореходстве. Хотя, знаешь, она всегда говорит так, будто рассказывает какой-то опостылевший рассказ, вроде легенды из детской книжки, единственное назначение которой — скрыть стоящие за историей реальные факты, но дать к ним ключ.

Кошка выжидательно замерла и даже перестала мурлыкать. У Мирона вновь возникло ощущение, что животное погрузилось в какие-то собственные, не доступные его взгляду мысли.

— Ну ладно, хватит уже о Кайлит… Самые жуткие трудности начались, когда мне исполнилось двадцать. В нашем городе буквально процветали, наполнялись силой и мощью варварские предрассудки по поводу волшебства и магии… Возможно, из-за того, что в Маскаре жило немало умных, хитрых и изворотливых людей, которые на дух не переносили превосходство по силе "каких-то там детей природы". А тут еще морской народ под боком, который удобно использовать в качестве всеобщей страшилки — кто хотел, из такой ситуации извлек, думаю, немалую личную выгоду. Скоты!

Ну а после того случая с тучей и так уже поползли нехорошие слухи: о том, что она явно не природного свойства, что ее вызвал кто-то с целью разрушить Маскар волнами. Больше всего пересудов шло по поводу бесчинств морского народа. Собирались даже послать гвардию на охоту, но потом образумились: где им с подводными жителями тягаться. Гвардия — она, может, и обучена хорошо, но под водой и минуты не проведет — захлебнутся люди и весь сказ. А на сушу выманить морских жителей и вовсе невозможно. Постепенно разговоры утихли.

Слова-то утихли, а мысли о магии и волшебстве остались. Да еще безумец-Алиас потерял остатки осмотрительности и разослал по всем городам указ о необходимости истребления магических лазутчиков на просторах Иезекилия. Наверное, постепенно, опасаясь заговоров и покушений, он просто впал в манию или что-то в этом духе… Что тут началось: старейшины из кожи вон лезли, чтобы поймать хотя бы одного мага, да вот только беден оказался город на волшебство или чародейство. Тогда начали арестовывать без суда и следствия почтенного возраста женщин, проводящих время на берегу моря. Обвинения предъявляли смехотворные: великие судьи Маскара решили, что те общаются с водным королем и разглашают ему секреты империи. И знаешь, что самое отвратительное и жуткое во всей этой пошлой истории?!

В этот момент Мирон яростно вскочил на ноги и заходил вокруг костра, чеканя шаг и отбрасывая носками сапог попадающиеся на пути камни…

— Самое отвратительное, Тигруша, то, что зачинщиком "охоты на магов" стал мой отец. Все началось с того, что он обнаружил Хариссу — эту бабку давно уже считали городской сумасшедшей, но до того момента оставляли без внимания — на берегу моря, выпускающей рыб из сетей. Среди рыбы отец заметил и маленького змеевидного угря. Не знаю, что вызвало его гнев: то что Харисса осмелилась выпустить дневной улов рыбаков, воспоминания о пропавшей Эйвелин или разгорающееся под действием непроходящего горя безумие — в любом случае, на следующий день созвали суд, и Хариссу приговорили к казни, предназначенной для колдунов и прочих практикующих магию людей. Ты знаешь, Тигруша, что они собирались сделать с бедной женщиной?!

Зубы Мирона уже откровенно стучали друг об друга. Он с ужасом вспоминал тот день, когда отец в блеске славы выносил приговор «колдунье», указывая левой рукой на сооружение для расчленения живых людей. Вспомнил он и злобно-торжествующий взгляд отца, зачитывающего указание суда: по всей видимости, тот уже грезил о грядущей награде императора за способствование истреблению магии в империи. И еще Мирон помнил умоляющие карие глаза Хариссы, смотревшей отчего-то на него, а не на Ахора'Красса, выносившего немощной старухе жуткий приговор.

— Ее должны были казнить утром, — Сдавленно и уже совсем тихо продолжал историю Мирон, — Поздно ночью, около трех часов, я выбежал из своего дома и подкрался к клетке, в которой держали заключенную. По мнению отца, колдунья не заслуживала проводить оставшееся время жизни в настоящей тюрьме. Она ничего не говорила, только все так же умоляюще смотрела на меня, а я… я просто очень сильно захотел, чтобы мои пальцы смогли разогнуть прутья клетки. Приложил ладони к железу и представил себе, в деталях, как гнется и ломается сплав, как прутья распадаются на части при соприкосновении моих рук с ними…

Потом был огонь. Не яркий и полыхающий — просто словно бы огненные перчатки появились вокруг ладоней, и я без труда разломал всю стенку клетки. Скорее даже не разломал — расплавил. Думал, Харисса свалится в обморок, по крайней мере, я сам готов был это сделать, как и в том случае с тучей, но она даже не удивилась — просто выскользнула из клетки и, прошептав "Спасибо, князь", выскользнула из клетки. Тогда меня впервые в жизни назвали князем. Потом я слышал это слово еще и от Кайлит, но и тогда мне не стало понятнее, что они подразумевали, меня так называя. Хотя, помнится, однажды Кайлит пошутила, что это слово вышито красной нитью на моей душе. Или не пошутила — ее сам водяной черт не разберет…