Чтение онлайн

А вот таинственный Астрон действительно направлял всех и вся в этих землях: он не был повелителем, оставаясь скорее всеобщим учителем. Не существовало такой силы, которую он не мог бы хоть частично осмыслить, не встречалось такого противоречия, которого он не смог бы, пусть временно, но примирить. Выслушав испуганную до слез Элизар, он только пожал плечами, отметив неправильность самого существования таких теней. И еще, с особым нажимом, он старался внушить Элизар, что виденные ею тени, определенно, неоднородны. По крайней мере, сам Астрон был совершенно уверен в том, что лишь бестелесные и бездушные, более всего испугавшие ее, духи являются «неправильными», а остальные — тени из междумира и небытия, которые неким образом попали под контроль «пустых» существ. Еще он задумчиво говорил что-то о повторении истории, но смысла его последних слов хозяйка Прибережья не поняла, а сам герцог не торопился прояснять их, как-то по-особенному заботливо и одновременно грустно смотря на Элизар. Астрон согласился с тем, что нападающие на людей и уничтожающие эльфов мертвецы представляли определенную опасность, но резко оборвал ее, когда Уриане попыталась убедить его уничтожить это явление любыми силами и рассеять поднявших мятеж духов:

— Зарья, послушай, это не разумно. Они не обладают душой в нашем понимании, следовательно, существуют в какой-то иной системе координат и сил. Да, признаю, довольно необычна сама возможность духа существовать и мыслить без влияния души, но это только доказывает, что мы еще не познали всех возможностей чистого разума. А вернее, забыли многие из них, утратили знания. В любом случае, уничтожить странный народ сейчас все равно, что истребить любую иную расу разумных существ за вину единиц. То, что они настроены агрессивно, еще ничего не значит — вполне возможно, что их просто натравливают на нас. В конечном счете, если бы эти «пустые» духи от натуры своей жили только разрушением живого мира, и не существовало ничего удерживающего их, они бы вторглись гораздо раньше — возможностей было хоть отбавляй. Значит, случилось нечто, что заставило их напасть. Жаль, что ситуацию не прояснишь с помощью разговора — судя по твоему рассказу, они не настроены общаться, но их истребление может привести к страшным последствиям в будущем. Разумнее, мне кажется, их изгнание либо изоляция.

Спорить с Астроном оказалось делом бессмысленным — однажды сделанные выводы он менял только по своей воле, плохо поддаваясь чужим уверениям и, уж тем более, истерикам. В невнимательности к словам собеседника обвинить герцога невозможно, но все услышанное он явно еще сотню раз переосмыслял и пропускал через свою схему представлений о реальности. Он признавал возможность существования разума там, где мышление никто больше обнаружить не мог. Астрон настаивал на том, что разумным может быть все, что существует, в том числе и пустота. Проще говоря, он признавал право на разум решительно всех составляющих вселенных и пространства между ними. Для Элизар такие мысли оставались ни более ни менее безумием.

— Эти твари уничтожают людей и эльфов! Герцог, опомнись! Они плодятся с сумасшедшей скоростью и рвут ткань между мирами, как будто это сгнившая простыня! Они же просто истребят нас! И некому будет с ними обсуждать, с чего вдруг они напали.

— Поэтому их необходимо остановить и дать возможность удовлетворять свои потребности в материи каким-то иным, мирным путем. Либо, хотя это будет куда более печальным и менее благородным поступком, их необходимо изгнать на континент, народ которого окажется способен справиться с атаками таких умертвий. Пожалуй, я могу согласиться с тобой в том, что они не имеют права прогонять души из собственных тел, заботливо выращенных и воспитанных тел, между прочим. И уж тем более, нельзя позволить им и дальше уничтожать души, хотя в возможность подобного я не верю. Вполне вероятно, что они создают временную аномалию, отбрасывающую душу существа в отдаленное пространство — таким образом, все отпечатки тоже стираются. Когда-то наблюдал подобное, очень давно и не в этом мире… Весьма любопытно.

Думаю, достаточным будет загнать их в большую гробницу и наложить мощные охранные плетения на ее стены и вход. Если найдется народ, который ее взломает, этому народу и придется справляться с умертвиями, однако такое бедствие станет разумной компенсацией за пробуждение потусторонней силы. Естественно, заклятия должны быть достаточно сложны, чтобы их смог преодолеть лишь обладающий особым знанием и талантами чародей, в крайнем случае, маг-ритуалист… Пожалуй, ими я займусь самостоятельно. Тебе же, Зарья, рекомендую до поры до времени просто не трогать умертвия и вообще держаться от них подальше.

Дальнейшее — уже история. Тени пустоты, как подозревала Элизар и достоверно знал сам Астрон, боялись огня. Причем, если пришедшие из междумира его просто сторонились и шипели, то бездушные спешили раствориться в воздухе при малейшей вспышке. С помощью мощного, обладающего многомерной структурой пламени их загнали в одну из наиболее крупных и массивных гробниц, после чего мудрый эльф запечатал ворота «храма» и наложил соответствующие ограничения на них.

Все эти сведения прокручивались сейчас в голове Элизар без естественного эмоционального сопровождения — ей казалось, что нашествие случилось чрезвычайно давно, хотя, обычно, тысяча лет для эльфа — как прошлый год.

А вот Астрон так и остался непревзойденной загадкой. Элизар прекрасно понимала, что этот эльф (и вообще, эльф ли, ведь глаза его слишком часто меняли цвет, а это служило отличительной чертой бродяг между мирами) понимает многие тайны смерти, большинство загадок этого мира и еще черт знает сколько — иных миров. И вообще, Астрон, несмотря на вечную молодость, из-за которой его поголовно и причисляли к эльфийскому народу, с самого его появления в пределах восточных земель производил впечатление глубокого старика с молодыми глазами, обладающего притом совершенно детской непринужденностью и болтливостью. Конечно, именно разговорчивость больше всего разубеждала Элизар в его «лунно-эльфийском» происхождении. Да и мудрость Астрона таилась глубже, чем его новых друзей.

И еще один, пожалуй, самый важный штрих: никто в эльфийских землях не имел ни малейшего представления, откуда он появился. Просто однажды перворожденные заметили в своих лесах странника с посохом и тяжелым волнистым мечом на поясе, который внимательно осматривал деревья и кусты. Он мгновенно заметил наблюдателей и, назвав свое имя, попросил пристанища у эльфийских племен. И еще, по рассказам Каффа, одного из встретивших странника лунников, с улыбкой на губах герцог произнес в качестве приветствия непонятную фразу: "Саддон к'хара, Вольные".

1 498 207 год по внутреннему исчислению Мироздания "Альвариум".

2006 год Н. Э. по Григорианскому календарю.

Мир Перекресток.

"Из дневников неслучайного Попутчика"

До сих пор не могу уловить, в какой момент ты перестаешь писать книгу, и она сама начинает создавать все новые и новые страницы? Ты можешь что-то менять и перестраивать, но шлифуешь при этом то, что уже живет и существует без твоего вмешательства. Ты становишься своеобразным наблюдателем с правом менять, но без права разрушить.

Думаю, книга похожа на ребенка: она еще маленькая и капризная, но очень любит все новое и необычное. И если ей действительно понравится какая-то идея, она поможет создать из нее целую фантазию, феерию плетений. Например, эта книга ведет себя на удивление капризно: она буквально затаскивает на свои листы все новых героев, вырывая их из обыденной жизни.

Любая настоящая Книга, в которую автор вкладывает часть собственной души, бесспорно, разумна. Она примеряет варианты, смотрит, что выиграет мир от того или иного поворота событий. В интересах книги, чтобы у нее всегда были читатели… И герои. Причем читатели должны погружаться в написанное с головой, читать, не отрываясь, а герои обязаны во всех ситуациях оставаться настоящими героями: благородными, добродушными, но обладающими стальной волей и неукротимым стремлением, чего-то страшащимися, но преодолевающими собственные страхи.

Цель известной уже читающему эти строки Книги Разума, например, — побуждать существ, оным обладающих, к мышлению, поиску тайн и их разгадыванию, к созданию легенд, осмыслению происходящего, проще говоря, — к Движению. Ведь Движение — это череда наших поступков, каждый сделанный однажды выбор, каждый личный «подвиг», преодоленное препятствие, чувство, мысль, ощущение. Это Движение — жизнь, только оно настоящее и лишь оно роднит души предметов и людей. У нас больше возможностей управлять собственным Движением, у книги — нашим, вот и вся разница.