Чтение онлайн

— Ключ от созидания? — В голове Викторис возникли какие-то смутные ассоциации, превращающиеся во все более оформленные и четкие формулы и тексты, — не о том ли Котле миров идет речь, о котором существует немало легенд и предположений, встречающихся даже в трактатах местных мыслителей? Кажется, в древних манускриптах я встречала строки, вроде… Сейчас вспомню, да, — обрадовалась Ви цепкости собственной памяти, — это выглядело так: "есть тысячи сил, но они не творят миры. Есть одна Сила, но именно она создала их все".

— Да, Котел миров. Ты цитируешь некое подобие энциклопедии Светлого круга, Книги Разума. Впрочем нет, не самой Книги — о ней никто ничего не знает, кроме того, что она существует. Прямо как об Арне, — Афранташ улыбнулся, — Всего лишь одно ее отражение, вышедшее из-под пера какого-то литературно одаренного демона… А может, светлого, или вовсе эльфа. Тут и Астерот вряд ли разберется. Хотя нет, он разобрался — все, что я рассказываю сейчас, это всего лишь расшифровка его собственных записей и расчетов. В общем, Силой этой, если опираться на сей полулегендарный источник, является именно человеческий разум. Или душа — это до конца не понятно. Кажется, даже сам Тар, когда рисовал свои схемы, не мог найти точного ответа на этот вопрос. Там много листов, на которых он пытался провести замкнутую прямую так, чтобы она образовывала равные петли… Зачем — этого я понять, к сожалению, не смог. И еще какие-то геометрические изыски с квадратами, но пояснений к ним вовсе нет. Правда, в одном месте где-то на полях с замкнутой линией небрежно написано: "три лепестка, ну точно, три!", но надпись зачеркнута. Потом перечеркнуто само зачеркивание — в общем, трудно уловить ход рассуждений бродяги, знающего в сотни раз больше тебя и все равно сомневающегося.

Может, все-таки, речь идет о некоем сопряжении души и разума, или нечто в этом духе. А может, вовсе о чем-то ином… Мне ведь даже не понять, как эти вещи связаны, какое уж там гадание о сути записей Астерота! Предположения, только предположения — ничего достоверного я не знаю, это еще слишком сложно. И… Я, наверное, никогда не приму ни одной из этих истин. Тем более, что из всех рас Тарведаш раз за разом выделяет в своих записях людей, отчего-то считая, что на них стоит сделать основную ставку и через их структуру разума и души производить Замыкание!

— Почему, Афранташ? Почему тебе кажется это таким уж страшным?

— Страшным?!
– Советник засмеялся, и в этом смехе Астерот, если б он находился в тот момент здесь, мог бы узнать прежнего Люцифера, сгинувшего в момент принятия силы, — О нет, милейшая из демонесс, эти истины просто ужасны! Это значит, что слабенький человеческий разум, разум или непостижимая душа, которая, быть может, вовсе и не существует, такие хлипкие и ненадежные, способны на большее, нежели силы демонов, светлых, волшебного народа и вообще любого другого существа вместе взятые! Немыслимо!

— Так ли хрупок человеческий разум, как ты полагаешь? Да и душа, она, наверняка, существует! Афф, я сомневаюсь в твоих выводах. Мне всегда казалось, что люди очень необычны и сильны. В них… Главное — упорядочить. Да, в них просто слишком много всего. И если это многое свести воедино, результат может превзойти названные силы… Мне так кажется, — Викторис рассеянно водила пальцем по столу, не совсем понимая, откуда берется ее уверенность и знания. Будто бы черпала из необъятного источника доступных лично ей сведений… Между тем, волосы Ви снова озарились сумеречно-медным сиянием, — Да и вообще, мне кажется, что не столь уж и многое отличает нас от людей, если вообще хоть что-то отличает! Кроме крыльев, конечно.

— Да уж, ты действительно дочь своего отца. Я не знаю, Ви, он всегда считал также, но эту истину мне, боюсь, не по силам принять. "Души у всех одинаковые, и у всех — крылатые" — бррр, не укладывается в голове. Видимо, мешают осязаемые крылья за спиной. Пока… Или я пошел по иному пути и не могу сейчас примкнуть к вам. Но я помогу тебе открыть «врата» и узнать самой, каково это, быть не демоном…

— Ты собираешься отправить меня в иной мир? — Ви взметнулась из кресла и выросла громадной грозной тенью над советником. Тенью, окутанной призрачно-медным сиянием. Определенно, сумеречный ореол давал ей больше, нежели огненный, но все же что-то в образе Викторис вызывало у Люцифера безотчетную панику. И вновь — не понятно, что и почему. Одни вопросы — и никаких ответов. Она была в смятении и могла натворить немало бед, но пока еще контролировала себя.

— Все не так просто, как ты сейчас изволила выразиться. Во-первых, твоя просьба осуществима только этим путем. По крайней мере, иного я не знаю, хотя изо всех сил пытался его найти. У тебя нет выбора, кроме как прожить жизнь параллельно с жизнью Тарведаша. Светлой жизнью или какой-то иной, ведь только там ты можешь узнать, каким образом он пришел к знанию и чего добивается ныне. Во-вторых, сейчас ты — слияние души и духа, чувств и разума. Телесного в грубом смысле слова в нас и светлых очень мало — просто утрамбованный дух, если можно так выразиться. А ты… Ты, наверное, самое необычное создание из виденных мною. Да что там, — В словах советника послышалась явная горечь, — ты ведь стала для меня… приемной дочерью здесь, — вдруг сбившись, торопливо пояснил советник, потирая подозрительно быстро опухающие глаза, — В твоем прошлом есть одна странная деталь, которую ни я, ни твоей отец не могли понять: очень долгое время ты оставалась, как бы правильнее выразиться… младенческой душой, еще полностью не осмысляющей себя. Не сто и даже не тысячу лет, как положено душе, наверное, положено, а без малого пятьдесят тысяч лет — до тех пор, пока Астерот не ушел к светлым. После этого за три тысячи лет ты стала такой, как сейчас. Наверное…

— …Всему свой срок. Я помню, эту фразу он тоже любил повторять. А еще говорил, что время измеряется в поступках, а не в годах. Я не совершала поступков и не стремилась этого делать, пока он не ушел. Он, как бы, не знаю… сохранял мою молодость на как можно дольший срок, что ли. А ты, ах, Афранташ, ты очень дорог мне, не в меньшей мере, чем Тар. А может, в чем-то даже и в большей…

На несколько секунд в воздухе повисло молчание, как будто обе стороны о чем-то умолчали, по взаимному согласию утаив часть истории друг от друга. Ощущение «раздвоенности» Ви стало почти осязаемым… Потом Афранташ продолжил:

— Ты пройдешь сквозь зеркало и родишься в каком-то мире. Я не знаю, через какие испытания тебе предстоит пройти, но думаю, они будут нелегкими. По крайней мере, у меня есть такое предчувствие, а оно не обманывает меня последние три тысячи лет. Будто бы твой отец поделился со мной при том разговоре собственным даром.

— Что ж, это было бы похоже на него.

Повисло недолгое молчание. Викторис не знала, о чем еще можно спросить собеседника, а тот не спешил говорить ей еще что-либо. Медное сияние пока что не сменялось огненным, вообще, у Афранташа сложилось стойкое впечатление, что пламенная часть не заинтересована в этом разговоре и уже удалилась куда-то, покинув саму Викторис. Но все же через несколько минут Люцифер первым нарушил тишину:

— Он говорил, что твоя просьба станет для меня удивительной, но я бы не сказал, что удивлен. Наверное, он имел в виду, — если бы она прозвучала в момент его ухода. Сейчас же я понимаю, что это единственно возможный путь. Тар сказал, что он — судьба, а после этого ушел. Тогда я рассмеялся, теперь — не смеюсь. Потому что Астерот, действительно, — Судьба: он определял пути для доверяющих ему демонов все время своего правления в Расселине, как теперь определил наши с тобой дороги. И ведь ему для этого даже не пришлось возвращаться…

— И что же теперь?

— Будем прощаться… Прощай, — Афранташ не медлил. Поклонившись Викторис, он вышел из зала, предварительно указующе направив правую ладонь на покои отца демонессы.

— Значит, решать загадку все же мне, — мрачно проговорила Ви и, сопровождая легкий шаг известными ей ругательствами, прошла в покои. Запыленное зеркало покоилось здесь, где находилось и многие тысячи лет назад. Темное, имеющее форму совершенного треугольника, в оправе из черного дерева, от пола до потолка.