Чтение онлайн

Всю свою жизнь я завидовала женщинам, которые не спотыкались о собственные ноги.

Она улыбнулась, и это было потрясающе. Без сомнения, она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видела.

У меня была та же мысль, когда я встретила ее много лет назад.

— Привет, Уэст.

Он долго смотрел на нее, затем напряжение, казалось, спало с его лица.

— Привет, Кортни.

Индия

23 года

— Почему ты нервничаешь? — спросил папа.

— Я не нервничаю.

— Индия. — Он хмурился всякий раз, когда я лгала.

— Что происходит? — спросила мама с заднего сиденья.

— Ничего, — ответила я, затем сунула руки под бедра, чтобы не ерзать, когда мы въезжали на территорию курорта.

Он выглядел так же, как и два года назад. Ну, не совсем так, как раньше. Амбар выглядел потрепанным, деревянная обшивка была больше серой, чем коричневой, которую я помнила по прошлым посещениям. Рядом с лестницей в лодж раньше стояли два вазона из-под виски, но их не было, и вместо них на столбиках крыльца висели четыре корзины с цветами. Но в остальном лодж и домики практически не изменились.

Все выглядело так же.

Но ощущения были другими.

В этой поездке все было по-другому.

И я чертовски нервничала.

Я оглядела территорию в поисках темноволосого ковбоя. Уэста нигде не было видно. И когда мы припарковались, никто не вышел из лоджа, чтобы поприветствовать нас в Монтане. Не то чтобы мы нуждались в приветствиях. Мы знали дорогу.

Вот только я не могла припомнить ни одной поездки, когда Кёртис или администратор не встретили бы нас на парковке и не помогли донести наши сумки до Шале «Беартус».

Папа, должно быть, тоже заметил их отсутствие, потому что, выходя из машины, он наморщил лоб.

— Я пойду зарегистрирую нас.

Мы с мамой присоединились к нему на гравийной дорожке. Она подождала, пока он зайдет внутрь, и только потом улыбнулась.

— Он неважно себя чувствует. Может, нам стоило пропустить эту поездку.

— Но ему здесь нравится.

Она с трудом сглотнула и несколько раз моргнула, чтобы прогнать слезы. В присутствии папы мама не улыбалась слишком ярко, но в присутствии меня — прятала слезы.

Мы надевали маски для моего отца. Она скрывала печаль, а я — беспокойство.

По крайней мере, рядом со мной она могла быть настоящей.

Я сохраняла видимость для них обоих.

— Это пойдет ему на пользу, — сказала я. — У нас будет приятная, расслабляющая неделя. На этот раз никаких походов.

— Ни в коем случае. — Мама рассмеялась, следуя за мной к заднему сиденью, чтобы открыть люк «Эскалейда», который мы взяли напрокат в аэропорту Бозмена. В прошлом наш пилот доставлял нас в аэропорт Биг Тимбера, но там проводились ремонтные работы на взлетно-посадочной полосе, поэтому нам пришлось добираться из Бозмена.

Так вот почему Кёртиса здесь не было? Может быть, раньше ему звонили из службы трансфера на аэродроме, когда мы прилетали.

Папа вышел из лоджа как раз в тот момент, когда я доставала из машины наш последний чемодан.

Кёртиса по-прежнему не было.

Или Уэста.

Я старалась не показывать своего разочарования. Уэст все равно не мог подбежать и заключить меня в объятия. Никто, особенно мои родители, не знали о наших отношениях. Но я ждала два долгих года, чтобы увидеть его лицо.

Боже, я так по нему скучала. Больше чем разумно.

Нельзя сказать, что за последние два года я ни с кем не встречалась. У меня было несколько парней, но никто не вызывал во мне желания… большего.

Ни один из этих мужчин не заставил меня изменить свою жизнь. Но ради Уэста, возможно, пришло время попробовать. Внести несколько серьезных изменений.

Что, если я перееду в Монтану? Что, если у нас с Уэстом будет больше времени, чем неделя?

От одной только мысли о том, чтобы спросить, рассказать о себе, у меня внутри все переворачивалось. Но как бы я ни нервничала, как бы трудно мне ни было выставить свои чувства напоказ, это была та поездка, когда я, наконец, спрошу.

А что, если я останусь?

— Я разберусь с багажом, — сказала я родителям. — Вы, ребята, идите в дом и отдохните. Я вздремнула в самолете. Вы оба не спали.

— Мы можем помочь, — сказал папа.

— Кыш. — Я отмахнулась от него.

На самом деле он ушел только из-за мамы. Она взяла его под руку, преувеличенно зевнула и почти втащила его внутрь.

Я в последний раз оглядела курорт, обратив особое внимание на амбар и загоны для скота. Не было ни блестящего серого грузовика. Ни старого ржавого зеленого грузовика. Уэста тоже не было.

Перекинув сумку от «Шанель» через плечо, я взяла оба маминых чемодана и затащила их внутрь. Затем вернулась и забрала свой и папин, чтобы мы могли распаковать вещи.

Когда моя одежда была сложена и убрана в тот же комод в гостевой спальне, которым я пользовалась целую вечность, я обнаружила папу в гостиной.

Он стоял у окна, выходившего на поле за коттеджем.

Я заняла место рядом с ним.

— Ты в порядке?

— А ты?

— Просто день был долгий. — Долгий год.

Через неделю после того, как я окончила Бэйлор, я начала работать в папиной компании. Сказать, что последние двенадцать месяцев были интенсивным курсом по управлению крупной недвижимостью, было бы преуменьшением.

Это было похоже на то, как если бы папа пытался очистить свой мозг от знаний и внедрить их в мой.

У меня в голове не хватало места. У меня постоянно болел череп. У меня болело сердце.

Хотела ли я работать в сфере недвижимости?

Нет. Ни капельки. Но я бы сделала это ради папы.

— Это из-за Гарри Митчелла? — спросил он. — Я слышал, как вы с ним говорили.

— Пытались говорить, — пробормотала я.

Папа вздохнул.

— Я знаю, он был строг к тебе. Но если ты сможешь пережить такого клиента, то сможешь пережить любого.

— Со мной все будет в порядке. — Дело было не в том, чтобы выжить после Гарри Митчелла. Дело было в том, чтобы не дать этой свинье пощечину.

То, что он был нефтяным магнатом-миллиардером, не давало ему права относиться ко мне как к некомпетентному сотруднику. Это также не давало ему права пялиться на мою грудь или щипать меня за задницу.