Чтение онлайн

Еще полмили, и у меня отключится сотовая связь. Если повезет, у меня спустит колесо. На данный момент я предпочел бы остаться здесь без ничего, кроме своего грузовика, чем где-нибудь рядом с лоджем.

Индия планировала остаться? Что, по ее мнению, произойдет теперь, когда дом принадлежит ей? Мы останемся без работы? Без дома?

У меня все еще кружилась голова. Давление в груди было невыносимым. Мой пульс так громко отдавался в ушах, что я не мог думать.

Я ударил кулаком по рулю, одновременно убрав ногу с педали газа, и позволил грузовику резко затормозить. Как только он остановился, я вылетел за дверь, мне захотелось подышать свежим воздухом.

Сделав пять шагов по высокой траве луга, я упал на колени. Затем судорожно вдохнул и задержал дыхание, пока мои легкие не начали гореть.

Это была моя земля. Это был мой дом.

Зачем Индии это понадобилось? Ради мести?

Неужели она действительно так сильно ненавидела меня?

Индия знала, что значило для меня это ранчо. Для моей семьи. Оно было такой же частью моего тела, как и кости.

Орел с криком взмыл над деревьями.

Крик показался мне чертовски хорошей идеей.

Поэтому я закрыл лицо руками.

И проревел:

— Черт!

Я закрыл глаза и дышал, пока звук не стих.

Моя вина. Это была моя вина.

Как бы мне ни хотелось обвинить в этом отца, но, если быть честным с самим собой, наши финансовые проблемы начались с Кортни. А это была моя вина. Я привел ее на это ранчо.

Я опустил руку на землю, пальцами подобрал комок грязи и перевернул ладонь.

Это была земля Хейвенов. Моя земля.

Должен был быть способ отменить эту сделку. Должен был быть способ все исправить.

Я выждал несколько минут, чтобы отдышаться, дать волю своему гневу и потрясению. Затем встал, отряхнул грязь с рук о джинсы и направился к своему грузовику. На обратном пути на ранчо я ехал медленнее, давая себе время подумать.

Сколько денег мне нужно было собрать? Какую цену он назвал Индии?

Неподалеку от Биг Тимбера был соседский дом с таким же участком, который два года назад был продан за десять миллионов долларов.

Слишком много нулей.

Мы разорены.

У меня не было миллионов долларов. Могу ли я их одолжить?

Деньги мы всегда получали в летний сезон. Осенью мы продавали телят этого года. У нас были небольшие расходы. Я уже сократил штат персонала курорта и старался делать все, что было возможно, сам.

Этого было недостаточно.

Зачем Индии вообще понадобилось это место? Что она здесь делала?

Был только один способ выяснить это.

Ее внедорожник все еще стоял на стоянке, когда я подъехал к лоджу. Я припарковался рядом с ним и направился внутрь.

В вестибюле было пусто. Где, черт возьми, Деб? Почему ей было так трудно оставаться за стойкой регистрации? Я не стал звонить в колокольчик, а просто порылся в бумагах, пока не нашел имя Индии.

Номер 208. Я взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и обогнул площадку, затем направился в конец коридора. Подняв кулак, чтобы постучать, я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться — это не помогло — и постучал в дверной косяк.

Получилось слишком громко, слишком яростно. Через три двери от нас распахнулась еще одна дверь, и наша старшая экономка, Тара, высунула голову в коридор.

— Все в порядке, Уэст?

— Все прекрасно, — солгал я.

— Хорошо, — протянула она, затем снова скрылась в номере.

Из номера Индии донесся приглушенный вскрик, прежде чем она открыла дверь, потирая локоть.

— Локтем ударилась? — спросил я.

— Да. О свой чемодан.

На мгновение знакомость происходящего вытеснила все остальное дерьмо. Это были мы.

Индия, получившая травму, потому что на земле не было ни одной души, в жилах которой текло бы столько же неуклюжести.

А я всегда опаздывал на несколько секунд и никогда не успевал подхватить ее.

— Привет, Уэст.

— Привет, Инди.

Прядь ее вьющихся светлых волос выбилась из пучка, и она заправила ее за ухо. Но она не хотела оставаться там, куда ее заправили. Ее волосы никогда не оставались на месте, но она все равно боролась с ними. Ее карие глаза стали жестче, чем четыре года назад. Их свет потускнел, и она выглядела… усталой. И все же с каждым разом, когда она приезжала на ранчо, она становилась все красивее.

На ней были черные слаксы. Серая блузка без рукавов с высоким воротником плотно облегала ее фигуру, подчеркивая изгибы груди. В комнате витал аромат роз, а вместе с ним — воспоминания о темных ночах и поцелуях украдкой.

Окно было открыто, и порыв ветра снова подхватил этот локон, и он упал на ее висок.

Когда-то давно я бы вытащил шпильки из ее волос. Я бы запустил руки в эти локоны и запер нас в этом номере на неделю.

Но это было до того, как она украла мое наследство.

— Сколько стоит ранчо? — Я скрестил руки на груди.

Индия вздохнула.

— Оно не продается.

Блять.

— Сколько? — Если бы я только мог заставить ее назвать цену, я бы придумал, как это осуществить. Так или иначе, я бы нашел способ.

— Уэст, — ее голос смягчился. — Я не продаю его. А если бы и продавала…

Я не мог бы его себе позволить.

Если бы она назвала цену, она была бы астрономической. Это было бы больше денег, чем я увижу за всю свою жизнь.

Папа был богат теперь, когда продал ранчо.

Но я не был. Даже близко.

Унижение прожгло меня насквозь, но я был здесь не для того, чтобы спасти свою гордость. Я был здесь для того, чтобы спасти землю моей семьи.

— Я буду работать всю свою жизнь, чтобы отплатить тебе. Ты не можешь отнять это у нас.

— Это не то, что я делаю.

— Именно это, черт возьми, ты и делаешь, — мой голос отразился от стен.

Она подняла руку.

— Я знаю, что сегодня это стало для тебя шоком, но…