Чтение онлайн

Расположились за небольшим столом, и, когда подали чай по-русски, с лимоном и выпечкой, заговорили о делах:

– Весьма рад видеть вас, господин Мифунэ. Какая счастливая судьба привела вас мой дом?

– Разумеется, дела на службе моему императору. Вы позволите говорить о поручении, которое выполняю?

– Разумеется, господин Мифунэ! Я внимательно слушаю вас.

– Мой господин, посол Японской империи в Петербурге, Хэйхатиро Абэ, питает глубокие дружеские чувства к России, и использует любую возможность укрепить отношения наших держав.

– Благодарю вас, господин Мифунэ и прошу передать его высокопревосходительству мою самую искреннюю признательность.

– Как вы знаете, современный мир стремительно скатывается к вооруженному конфликту.

– К сожалению, это правда.

– Отдельные люди и даже группы влиятельных вельмож в обеих странах ищут возможность избежать вооруженного столкновения между нашими державами. Лично я придерживаюсь той же точки зрения: русско-японская война выгодна кому угодно, только не русским и не японцам. Я воевал и под Мукденом получил тяжёлое ранение, так что на собственном опыте знаю силу и иные достоинства русских. Суть нашего предложения следующая: как известно, вы, господин Павич, намереваетесь в рамках подготовки перелёта из Петербурга в Нью-Йорк, совершить перелёт во Владивосток. Нам бы хотелось, чтобы вы нашли возможность продлить свой маршрут на тысячу километров для посещения Токио. На взгляд господина Абэ, такой полёт укрепил бы позиции сторонников мира с Россией и поколебал бы дух её противников.

– Мудрая мысль, тонкий расчёт. – задумчиво проговорил Александр, крутя в руке чашку – А что, если усилить эффект передачей какого-нибудь значимого для культуры обоих народов подарка?

– О, да! И лучше, если это будет подарок нематериальный. Наши народы весьма ценят именно духовные сокровища. Господин Павич, вы известны своими песнями, они необычайно популярны в Японии. Если вы напишете нечто…

Японец не договорил, но было совершенно ясно, что он хотел сказать.

– И это мудрая мысль. Вот что, господин Мифунэ. Сейчас вы едете в посольство, передаёте его высокопревосходительству мою нижайшую просьбу – подъехать в Консерваторию, чтобы прослушать произведение, которое я от имени русского народа подарю Японии. А я немедленно телефонирую ректору, чтобы он собрал нужных нам музыкантов.

Спустя два часа все необходимые люди собрались в просторном репетиционном зале Консерватории: Александр, судорожно дописывающий ноты, Агата, сидящая рядом, японский посол с небольшой свитой и полтора десятка музыкантов – преподавателей и аспирантов во главе с ректором. Все с интересом ждали продолжения и оно последовало. Александр дописал, вышел на первый план и заговорил:

– Господа музыканты, как вы знаете, мы с супругой готовим кругосветный перелёт по Северному Полярному Кругу, и этапами подготовки мы планировали перелёты во Владивосток и в Нью-Йорк. Однако его высокопревосходительство посол Японии в России Хэйхатиро Абэ предложил продлить маршрут до Токио, и мы сочли его идею блестящей. А господин Тоширо Мифунэ дополнил эту мысль предложением создать музыкальное произведение в подарок японскому народу. Вдохновлённый прекрасными идеями, я решил написать болеро. Главной особенностью этого произведения я считаю использование неизменной, множество раз повторяющейся ритмической фигуры, и на её фоне переплетаются две темы. Начинается с ритма, отбиваемого малым барабаном, и этот ритм звучит всё время, не прерываясь. Инструменты, воспроизводящие основную тему, включаются поочерёдно, и каждый из них в неизменном темпе играет до финала, где все выступают в полную силу. И когда звук достигает максимума – финал.

Профессионалы правильно и точно усвоили задачу, и с первого же раза сыграли так, как требовалось: мощная волна, нарастая и захватывая пространство, достигнув немыслимой высоты, обрушивалась на слушателя. Конечно, потребуется ещё множество репетиций, но сейчас требовалось только показать единственному слушателю потенциал произведения.Посол, дослушав болеро, поднялся со своего места и направился к Александру, тот встал навстречу.

– Александр Вениаминович! – на прекрасном русском языке сказал посол – Я потрясён. Когда мой верный Тоширо сказал, что вы согласились написать музыку в подарок Японии, я, признаться, засомневался, и вы поймёте меня: не хотелось бы способствовать в получении посредственной вещи. Но то, что я услышал, великолепно! Только потомок многих поколений воинов мог написать такое. Благодарю вас!

На следующий день Александр с Агатой повезли посла с его верным телохранителем в ознакомительный полёт на Агате Третьей. Первым сюрпризом для господина Абэ стало предложение снять верхнюю одежду.

– Разве наверху тепло? – изумился он – Я много раз летал на самолётах, знаю что там холодно и ветрено.

– Наш самолёт отапливается от собственных двигателей. – пояснила Агата.

Полёт прошел штатно, даже в воздушную яму не попали, и по возвращении посол выдал новое предложение:

– Господа, прокатившись на вашем самолёте я подумал: а почему бы вам не совершить полёт в Токио с пассажиром? Клянусь, я безропотно перенесу все возможные тяготы и лишения, поскольку успех принесёт необыкновенную выгоду нашим странам. Да и не предвижу я особенных сложностей, кроме протокольных. Мне по высокому должностному рангу нельзя совершать рискованных путешествий, но поколения самураев внутри меня говорят в один голос: «Хэйхатиро, ты должен сделать это!»

***

Телеграмма, поданная вместе с вечерним чаем, выглядела как все бланки, доставляемые в Петербурге, но для Александра она была необычной:

«Третью неделю марта проведу в Ставангере по делам фирмы. Берти.»

– Эвона как! – глубокомысленно вздохнул Александр – Свиданье назначает, это любопытно.

Пожевал пирожок с вишнёвым вареньем и повернулся к Агате:

– Душа моя, нет ли у тебя желания слетать в Норвегию?

– С детства мечтала там побывать. Ты же знаешь, как меня прельщает романтика викингов в полосатых штанах и рогатых шлемах. Что же в северном захолустье заинтересовало тебя?

– Берти прислал телеграмму, что скоро будет в Ставангере, я считаю, что это отличный повод встретиться.

– Ах, так эта телеграмма от Берти? Замечательно! Он такой прелестный мальчик! Я была очень рада, что ты его излечил от пагубной наклонности.

– Какой такой наклонности?

Агата небрежно отмахнулась, продолжая наливать в свою чашку чай:

– Да все знали, что Берти голубой, я тебе уже говорила, что у англичан это не считается предосудительным. Сначала в обществе решили, что ты – его очередной любовник, а я даже расстроилась, ведь я сразу тебя приметила. Ты тогда почему-то был очень похож на гомика, но как-то быстро стал нормальным мужчиной, даже брутальным. А после того, как вы подружились, Берти вдруг приударил за Одри Брукс, а потом всерьёз увлёкся Присциллой Уилкс и довольно быстро повёл её под венец. Кстати, у них родилась двойня. Когда начался их роман, мои девочки спрашивали Присси, не опасается ли она, что Берти вернётся к прежним увлечениям, а она рассказала, что ты направил её наречённого на истинный путь. Вот откуда я знаю подноготную этой истории.

– Ясно. Думаю, что необходимо пообщаться. Берти не такой человек, чтобы требовать встречи по пустякам.

– Разумеется, я с тобой. На чём полетим? На моей крылатой тёзке быстрее, но есть ли в Ставангере посадочная полоса?

– Я тоже не знаю, поэтому полетим на обновлённом «Фрегате». С новыми моторами его крейсерская скорость двести километров в час.

– Прекрасно. А каково расстояние до этой норвежской дыры?

– Без малого тысяча четыреста. Это по прямой – в Скандинавии есть довольно высокие горы, над которыми лететь сложно, и мы их обойдём, что добавит ещё километров триста, потому что пойдём только над морем. Мы ещё раз попрактикуем полёт вне видимых ориентиров.

– Восемь-девять часов в одну сторону? Что же, будем считать, этот полёт очередной тренировкой. Скажи честно: ты рассчитываешь получить от Берти какие-то важные сведения?

– И это тоже, но главное в том, что хочу повидаться. Он действительно славный парень, впрочем, уже женатый мужчина.

Чтобы долететь в Ставангер засветло коротким весенним днём, взлетать пришлось в темноте, при свете прожекторов: слава богу, ими уже оснастили Комендантский аэродром. Набрали высоту, встали на курс, и тут Александр вздохнул: