Перелетная птица 2
Шрифт:
Динамики исправно усилили и донесли до ушей слушателей его слова. Речь императора тоже была недлинной, а самые приятные слова он произнёс в конце:
– Награждение командования победоносной армии будет произведено сегодня же, в Тронном зале Зимнего дворца. Вы как никто заслужили эту честь!
Всё было прекрасно. Солнце ярко светило с безоблачного неба, народ и аристократия в едином порыве изливали на героев потоки любви и признательности, император готовился осыпать их наградами. Но в душе Александра завёлся душный червяк, разросшийся до склизкой холодной змеи в груди: должно произойти что-то неимоверно плохое. Не просто плохое, а отвратительное.
Вот проснулся Шолто Тавиш, принялся сканировать окружающее, но никак не мог отыскать источника. О! вот оно! На башенке, венчающей крышу трибуны, открылось окошко и оттуда высунулось тупое рыло пулемёта Максима. Вот высунулась рука и закрепила сошки лёгкого станка на заранее прибитой к крыше рейке. Сейчас начнёт стрелять! На таком неустойчивом станке рассеяние выйдет чудовищным, но при том количестве пуль, которое может выплюнуть Максим, хватит и императору и Брусилову со всем его штабом, и почётному караулу.
Эти мысли Александр додумывал уже на ходу. Выскочив из строя, под удивлёнными взглядами окружающих он бросился вперёд, сбил с ног Брусилова, схватил Ивана Константиновича поперёк корпуса и бросился к трапу.
– Что ты себе позволяешь! – возмутился самодержец, но Александр не слушал, тащил брыкающееся неимоверно тяжёлое тело.
Он почти успел. Император оказался под защитой автомобиля, на котором был смонтирован трап, а сам Александр ещё торчал спиной наружу. Очередь из полусотни пуль ударила в трап, раздробила ступени, искалечила ходовую, пробила топливный бак, и бензин вспыхнул, растекаясь под машиной. Последние две пули пробили шею и спину Александра, и он мешком свалился под ноги резко развернувшегося императора. Тому хватило хладнокровия и ума оценить обстановку, упасть за горящий трап и утянуть туда своего спасителя. Иван Константинович не только спрятал от обстрела Александра, но и вспомнил уроки первой медицинской помощи, наложил повязку на шею и свёрнутой в трубочку перчаткой заткнул пулевое отверстие в спине.
А пулемёт с башенки всё молотил и молотил, окончательно куроча проклятый трап, мешающий добраться до императорского тела. На окровавленном поле лежали убитые офицеры и генералы, солдаты почётного караула, но все они всего лишь случайные жертвы – император уцелел.
Но вот грохот пулемёта оборвался, и стал слышен многоголовый вой испуганных людей.
Император встал и сделал шаг из укрытия. Несколько мгновений он оценивал: не начнётся ли новая стрельба? Но всё выстрелов больше не было. Могучим усилием воли он вышел к микрофону и постучал по нему пальцем. В многочисленных динамиках раздался ответный стук.
– Граждане России! – почти спокойным голосом сказал он – Братья и сестры! Покушение на императора не удалось, но мы с вами понесли огромные потери. – Иван Константинович обвёл рукой тела, лежащие вокруг – Перед вами и перед богом всемогущим клянусь: я узнаю кто организатор этого преступления и он ответит за всё.
Эпилог
Хирург,на ходу застёгивая свежий халат, вышел из операционной и направился к подполковнику с адъютантским аксельбантом, шагнувшему навстречу.
– Каково состояние вашего пациента? – первым спросил подполковник.
– Теперь всё относительно хорошо. Во-первых, потому что первая помощь была оказана грубовато, но очень действенно. Лайковая перчатка, пропитавшись кровью, не допустила пневмоторакса. Передайте тому, кто сделал это, мою личную признательность. С ранением в шею всё значительно серьёзнее. Пуля прошла слишком близко к позвоночнику, и он получил серьёзную контузию. Как ни печально, возможно любое развитие ситуации.
– В каком диапазоне, хотя бы в самых общих чертах! – почти умоляюще спросил подполковник – Государю необходимо это знать.
– Затрудняюсь ответить. Возможно всё от быстрого заживления без видимых последствий до паралича. Да, сейчас все члены правильно реагируют на раздражители, но вероятно постепенное развитие недуга.
– Нынче же лично закажу молебен за здравие раба божьего Александра.
– Я тоже поставлю свечку за спасителя государя-императора. Больше мне сказать нечего.
– В таком случае поспешу с докладом.
Подполковник отдал поклон и быстрым шагом отправился к дверям.
Александр открыл глаза и уставился в потолок. Белый. Оглянулся на стены: белые, без украшений. Высоко на стене укреплены трубки, вот одна спускается к его кровати. Скосил глаза и увидел, что на конце трубки кран с соском. Ага! Он в больнице, причём не простой, а оборудованной по последнему слову науки и техники. В палате свет выключен, только снизу вверх проникают лучи света от уличных фонарей и оттого внизу темно, даже не видно, что лежит на прикроватной тумбочке, а на высоком потолке отчётливо видна каждая деталь лепнины.
Щёлкнул язычок, повернулась дверная ручка и в палату, вошла Агата с эмалированным поильником в руках. Заметив, что Александр не спит, она улыбнулась:
– Добрая ночь, Алекс. Пить хочешь?
– Очень.
Голос получился тихим, тоненьким, но и он ударил по голове вспышкой боли.
– Ой, какой ты нынче сиплый котёнок! – умилилась Агата – Только Павел Сергеевич, твой лечащий врач, предупреждал, чтобы ты помалкивал. У тебя контужен позвоночник. Так что помалкивай, я буду говорить и пойму решительно все, что ты хочешь сказать. Ага! Поднялась левая бровь, значит, мой супруг, и повелитель желает узнать, как долго он тут находится. Правильно?
Александр молча улыбнулся и утвердительно моргнул.
– С аэродрома тебя доставили в Военно-Медицинскую академию, ты на кафедре неврологии. Операцию провели немедленно, сразу после того как тебя доставили. Просто с аэродрома телефонировали сюда, и врачи подготовили операционную. Три дня ты был в состоянии медикаментозного сна, пробудить тебя собирались утром, но я так и думала, что проснёшься раньше. Ты же ужасный торопыга! Врачу я так и сказала, а он не поверил.
Александр пошевелил бровями.
– Да-да, понимаю. Его величество совершенно е пострадал, если не считать кровоподтёка на плече, это он ударился о железку, когда ты его прятал. Генерал Брусилов тяжело ранен в бедро, но жив. Погибли три генерала, пять старших офицеров и десять нижних чинов. А вот стрелка взять живым не удалось: он застрелился. Но арестовали помощников стрелка: тех, кто устроил место для стрельбы, доставил оружие и ленты с патронами. Что с этими людьми мне неизвестно, но я уверена, что языки им развяжут. Кстати арестован начальник охраны императора и командующий гвардией.
***
С утра пришлось вытерпеть тщательный осмотр и ответить на многочисленные вопросы. Громко говорить было больно, поэтому врачам Александр отвечал тихим шепотом, но им и того было достаточно.
Ближе к обеду за дверями возник шум, сменившийся тишиной, потом двери в палату распахнулись, и вошел император, а за ним небольшая свита.
– Вот мой спаситель! – сказал Иван Константинович, подходя к кровати – Александр Вениаминович, позвольте поблагодарить вас за все, что вы сделали для России. За каждый из ваших подвигов, совершённых в последнее время, вам полагается награда. Итак, за организацию удара по Гонконгу и линии снабжения от Гонконга до Урумчи, замечу, деяния считавшегося абсолютно невозможным, но в результате приведшему к бескровному для нас разгрому и пленению четырёхсоттысячной группировки врага, вы награждены орденом Андрея Первозванного. За участие в самом налёте вы награждены орденом Георгия Победоносца четвёртой степени. За разведывательный вылет, принёсший важнейшие данные о дислокации Урумчинской группировки вы награждаетесь Георгиевским крестом третьей степени. И наконец, за моё спасение жалую вас чином генерал-майора по авиации и миллионом рублей.