Чтение онлайн

Надя подняла брови.

— Конечно, Вера. Идем в столовую, я позвоню Маше, чтобы принесла нам чаю.

Сняв наперсток, Вера села за стол. Налили чай. Девушка нервно крутила в пальцах ложечку. Когда произошло несчастье, она была у себя наверху и все слышала. В страхе она забилась за шкаф, и, когда солдаты ушли, ее стошнило.

Сейчас слова давались ей нелегко, и молчание собеседницы не придавало уверенности. Вера набрала полную грудь воздуха и посмотрела прямо в чистые глаза Нади.

— Я с тех пор не могу спать. Не могу думать ни о чем другом, кроме как… о том, что случилось… — Тут Вера смущенно замолчала, а потом выпалила: — Я все еще слышу Катины крики. Надежда Антоновна, я не выдержу! Я сойду с ума от чувства вины. От мысли, что не помогла вам.

— Чувство вины — это язва для души, Вера. Не делай этого с собой.

— Я виню себя за то, что не спустилась и… И не отвлекла их.

— Дорогая моя девочка, эти люди, едва переступив порог, начали спрашивать о Кате. Они пришли сюда не случайно. — Надя отвернулась в сторону. Голос ее оборвался. Свет, проникавший в окно, четко обрисовал ее профиль.

Вдруг Вере стало страшно.

— Зачем они сделали это с вами?

— Не знаю. Может быть, мы никогда этого не узнаем, но я уверена, что это произошло не просто так. — Надя посмотрела на Веру глазами, полными невыплаканных слез. — Не держи в себе чувства вины. Отпусти его. И теперь давай поговорим о завтрашнем дне. Жизнь должна продолжаться. Мне нужно кое-что сшить.

Надя заговорила о мелочах, о том, сколько нужно ткани на занавески, о порванном фартуке Дуни, о школьной форме Марины. И пока она говорила, слезы, несдерживаемые и незамеченные, текли по ее щекам ручьем, капали на сложенные руки.

Прошло несколько недель, и беспокойный апрель сменился маем с пышным цветением сирени и фиалок. На углу напротив универмага Чурина китайские торговцы выставили ведра с цветами. Их душистый аромат пробивался сквозь клубы пыли, которые оставляли за собой такси и дрожки.

Для Марины снять тяжелые ботинки и ступить на сухой тротуар ногами в новых туфлях было первым предвестием приближающегося лета, а вместе с ним каникул и поездки на курорт, в Цицикар или Имяньпо. В этом году лето обещало быть грустным и одиноким, потому что мысли о смерти сестры не покидали ее. Она не спрашивала мать, почему умерла Катя. Ей было достаточно видеть молчаливое материнское горе. К тому же она слышала разговор, произошедший в тот ужасный день между мамой и дядей Сережей, но боялась упоминать о нем. Это случилось, когда она выползла из-под кровати и увидела плачущую мать. На Катю она посмотреть не успела, потому что Надя зажала ей глаза ладонью и вывела из спальни.

«Не выходи из комнаты! Слышишь, не смей выходить отсюда до тех пор, пока я тебя не позову».

Никогда раньше Марина не слышала, чтобы мать обращалась к ней так грубо. Она заплакала, частью от страха, частью оттого, что не понимала, за что мать злится на нее. Боясь ослушаться, она сидела в своей спальне и не видела, как дядя Сережа вернулся домой. Но материнская спальня находилась рядом, и, услышав возбужденные голоса, Марина прижала ухо к замочной скважине. Дядя Сережа говорил матери странные и непонятные для девочки вещи, но кое-что она все-таки поняла.

— Что случилось, Надя? Что случилось?! — кричал дядя Сережа снова и снова.

— Я увидела солдат в окно, — сквозь рыдания отвечала мать. — У них были такие лица, что… Я спрятала Марину и открыла дверь.

— А потом? Потом?

— Они все спрашивали о Кате. Они знали ее имя! Откуда, Сергей, откуда они могли знать ее имя?

— О боже, я не знаю! Зачем ты открыла? Нужно было запереться и позвонить мне!

— Кати не было дома, но она могла прийти в любую минуту. Господи, Сережа, я не хотела, чтобы они поймали ее на улице!

— Но они поймали ее!

— Катя вошла в дом, и я закричала ей, чтобы она убегала. Но она не успела! Не успела! — В голосе Нади послышались истерические нотки.

— И что ты сделала потом? Что ты сделала, чтобы спасти Катю?!

— Я… Я попыталась отвлечь их, но это не помогло. Господи, помоги мне!

— Не сомневаюсь, что ты старалась. Но все ли ты сделала, чтобы спасти ее? Все ли? Если бы речь шла о жизни Марины, ты старалась бы лучше, правда? Марина тебе всегда была дороже, чем Катя, признайся!

Марина услышала, как мать ахнула. Дядя Сережа разговаривал с ней грубо. Может быть, открыть дверь и сказать ему, что мама пыталась спасти Катю, и тогда он перестанет так на нее кричать? Но если это сделать, придется признаваться, что она их подслушивала. И что дядя Сережа имел в виду, когда говорил, что мама сделала не все, чтобы спасти Катю? Марина окончательно сбилась с толку и стала слушать дальше.

— …это жестоко, Сергей. Все это было так ужасно! Откуда ты можешь знать, что… Я прошла через ад! Я — ее мать, и все это произошло у меня на глазах… Я видела… — Голос ее надломился, и она зарыдала. Марина сильно, до дрожи, сжала кулаки.

Неожиданно раздался крик дяди Сережи:

— Катя!!! Наша Катя… Любимая Катя!

— Сережа! Прошу тебя, перестань!

Дальше слушать Марине стало стыдно. Она легла на пол и свернулась клубком. Взрослые ссорились, и ей стало страшно оттого, что она не понимает всего. Через какое-то время дядя Сережа вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Мать тихо заплакала.

Той ночью Марина, лежа в своей кровати с открытыми глазами и глядя на пляшущие на стенах красные тени, отбрасываемые мерцающим светом тоненькой свечи под образком в углу, пыталась понять смысл слов дяди Сережи. Но потом веки ее отяжелели и она уснула, так и не получив ответа.

После похорон сестры девочка вернулась в школу, с ужасом ожидая вопросов, которые будут ей задавать. Вопросов, на которые она не могла отвечать. Однако никто не стал ее расспрашивать. Все делали вид, будто ничего не произошло. Какое-то время Марина чувствовала себя одиноко, как будто ее одноклассники нарочно избегали ее. Когда она рассказала об этом Вере, молодая женщина ответила ей, что люди иногда ведут себя так, когда не знают, что сказать. Марина приняла это объяснение и постаралась перестать об этом думать.

Вскоре появились другие темы для размышлений, приятные. Снова наступила настоящая весна, и Марина стала выходить во внутренний двор, образованный кольцом домов, и играть с другими детьми, жившими по соседству. Любимыми их развлечениями были лапта и классики.

Однажды Марина услышала, что в их дворе появился новый мальчик. Звали его Миша Никитин, и было ему пятнадцать лет. Девочки уже перешептывались о нем, а сегодня она увидела его своими глазами: высокий худощавый паренек стоял в сторонке и играл с мячом, дожидаясь, пока соберутся все, кто хотел сразиться в лапту. У него были коротко стриженные песочного цвета волосы и смешной конопатый нос, очень похожий на блестящую пуговку на Дунином фартуке. Светлые глаза его (то ли ореховые, то ли зеленые — Марина не смогла определить) жили своей жизнью, и казалось, будто он мог в любую секунду захохотать над какой-то одному ему известной шуткой.