Чтение онлайн

На квадроцикле.

И хотя она тут же укутала недотепу теплым пледом, отдала свою ушанку и меховые варежки, Лев сполна хлебнул весенней свежести по гренландскому рецепту. Так себе коктейль, уверяю вас…

Вспоминая жуткий путь сквозь пургу, Перелётный жених дрожал под одеялами и раздумывал о том, как долго удастся протянуть в красной рубашоночке в этом ледяном краю. Он бы согласился обрядиться в шерстяные платья или шубу хозяйки дома, и бродить по городку как Керенский, но, к сожалению, Нигугайк слишком миниатюрная, едва ли по плечо ему будет. Не налезут вещички.

Не согреют.

Не спасут.

И все-таки надежда встрепенулась, когда она ворвалась в комнату с ворохом одежды в руках.

– Примерь-ка. Я нашла старые шмотки младшего брата, – стюардесса положила три свитера поверх одеяла, – Нанухак из них вырос, но тебе что-то из этого должно подойти. Нанухак – это Медвежонок на нашем языке. Да вылезай уже. Подумаешь – голый, чего я там не видела.

Лев покраснел и постарался выбраться из-под одеяла так, как это делают в голливудских фильмах категории PG. Плавно и целомудренно. Получилось не слишком ловко, он поскользнулся и смешно задергал всеми конечностями, чтобы удержать равновесие. Всеми-всеми, да-да. Девушка хихикнула и прикрыла рот ладонью, но отворачиваться не спешила. Уши и щеки Льва горели от смущения, но в этом был и плюс: он больше не чувствовал холода. Нет худа без добра. Схватил самый большой из трех свитеров и поскорее нырнул головой в круглый ворот, искренне надеясь, что он не окажется слишком коротким. Свитер оправдал ожидания и натянулся почти до колен.

Господи, какой же он колючий!

Лев постарался не морщиться, чтобы не обижать благодетельницу. Выдавил улыбку и перевел тему.

– А твое имя что означает, Нигугайк?

– Свет звезды. Но ты язык не ломай, зови меня Нига, как коллеги из Европы. Американцы почему-то шарахаются, когда я такое предлагаю. Но они странные. Во всяком случае, те, кто к нам залетают… Чуть длинноват свитер, – она подошла ближе и помогла подвернуть рукава, – зато теплее будет. Сейчас еще штаны стеганные принесу, вроде валялись где-то.

Не успела закрыться дверь за стюардессой, а Лев уже натягивал трусы. Неловко без них в чужом доме-то. Втиснулся в джинсы. Надел и рубаху под свитер, чтоб не так сильно кололся. Благо, размеры позволяли. Можно было еще добавить пиджак, бронежилет и фуфайку, – все легко затерялось бы под этим балахоном. Из которого, на минуточку, вырос Нанухак. Ничего себе, Медвежонок. Тут целый медведь. Медведище!

Зато в шерстяной кольчуге не страшно выйти в продуваемый коридор. Заколдованный доспех от холода, сосулькой ткнешь – обломается. В таком не стыдно и в мир, и в пир. При мысли о пирушке голодная волна с урчанием всколыхнула поджелудочную. Так. Завтрак, переходящий в полдник, модно называть бранчем. А какое слово подобрали бы хипстеры для завтрако-ужина? Бриннер? Неплохо, кстати. Сразу вспомнился древний вестерн про лысого ковбоя в жарких прериях. Тоже ведь русский парень был, хоть и в Голливуде…

Ну, Бриннер, так Бриннер.

Не смутят даже Иствуд с МакКуином, лишь бы накормили прямо сейчас.

Лев почти бегом добрался до кухни. В Гренландии ловят рыбу и крабов. Скорее всего, их и едят круглые сутки. Сколько он смог бы протянуть на подобной диете? Скажем, неделю. Хорошо, что так долго ждать не придется, рейс в Канаду уже послезавтра. А крабы – это даже вкусно…

Он шагнул на кухню и онемел, но уже через секунду с рычанием набросился на шкворчащую яичницу-глазунью, только что со сковороды, обжигающую язык. Рядом на тарелках гренки, колбаска копченая, нарезанная кружочками, и помидоры, нарезанные кубиками. Какая-то непонятная маринованная трава. Местная что ли? Не может быть! Среди этих вечных льдов растет трава?! А впрочем, вкусная, чуть кисленькая и, при этом, острая – рот горит и сразу по телу благословенное тепло разливается. Ну и да – крабы, куда же без них.

– Спасибо, милая! Огромное тебе спасибо, – бубнил Лев с набитым ртом, не замечая, что говорит по-русски.

Девушка вряд ли поймет хоть слово.

А нет, поняла. Улыбается. Подвигает чашку душистого чая. Литра на полтора, не меньше. Горячие напитки в этих отмороженных краях гораздо популярнее горячительных.

Он отхлебнул и улыбнулся. Медвежонку, поди, такая чашка на один глоток. Непонятно только, как брат стюардессы помещается за этим крошечным столиком. Потолки в доме низкие, комнаты узкие, вот и в кухне великану не развернуться. Наверное, потому и съехал. Плюшевый мишка перерос кукольный домик.

– Слушай, мне ведь это не приснилось? – спросил Лев. – Твой дом снаружи выкрашен в розовый цвет, как у Барби?

Нига кивнула и прыснула в горячий чай.

– Когда мы заходили на посадку, я заметил, что в вашем городке много ярких пятен, – он выцарапывал из смерзшегося желе в голове осколки воспоминаний. – Красные, синие, бирюзовые, лимонно-желтые, но больше всего почему-то фиолетовых.

– Это все Грёйльдагеры, – она брезгливо поморщилась. – Плодятся быстрее, чем кролики, и скоро окончательно захватят Илуллисат.

– То есть стены и крышу красят в цвета семейных кланов, – догадался Лев. – А у твоей фамилии, получается, розовый.

– Нет, это я сама придумала, чтобы уже, наконец, оставили в покое.

– Кто?

– Дед, мать, тетки, брат… «Всех женихов разберут, а ты так в девках и просидишь», – передразнила Нига. – Сватались шестеро, но я всем отказала. Не хочу вечно оставаться в Иллулисате. Моя мечта – улететь в Европу. Там я сама выберу, за кого выйти замуж.

Лев рассматривал стюардессу. Фигурка точеная, походка легкая, опять же – общительная, все время улыбается. Но вот лицо, пожалуй, слишком экзотическое. Широкий нос, скулы будто припухшие, губы плоские, глаза как миндаль, только надкушенный с одного края. На любителя, прямо скажем, впрочем, любителей экзотики везде хватает. Только распахни окно в Европу – от женихов отбоя не будет.

– Кстати, а почему у тебя в доме окон нет? – гость отставил пустую чашку и огляделся. – Ладно, в спальне нет, это как раз удобно. Легче заснуть полярным летом, когда солнце светит одинаково ярко и ночью, и днем. А в кухне почему не сделала?

– Окна у нас мало кто ставит. С побережья часто налетает ураган, ни одно стекло не выдержит. Раз в год бывает, что и дома сдвигает на пару дюймов, хоть они и вмерзли в лед. Так весь городок потихоньку пятится от моря, – она встала, потянулась и собрала посуду со стола. – Одно окошко есть. В кладовке. Оттуда можно посмотреть какая погода на дворе и если вьюга или ледяной дождь, то не выходить.

– А сейчас там как? – с затаенной тревогой спросил Лев. – Не смотрела?

– Сейчас без разницы. Мы выезжаем через полчаса при любой погоде.

– На ночь глядя? – идея не вызвала энтузиазма. – В адский дубак?

– Оденем тебя потеплее, мороза даже не заметишь. А ехать нужно, иначе к утру не успеем.

– Ку… куда?

Три недели прошло с того самого первого «куда», после которого все завертелось, а вопрос остается до ужаса актуальным.

– На пароход, конечно. Я же говорила еще при встрече, – всплеснула руками Нига, – как ты мог забыть?!

Лев Мартынов:-(лавирует между айсбергами

23 апреля, около полуночи

Форт Илуллисат, Гренландия

Нет возможности для публикации, запись будет сохранена, как черновик

Ну, вот что это за претензия такая?

Как он мог забыть…

Да запросто. Лев вообще не помнил, как оказался в доме стюардессы, как добрался до кровати и кто его раздевал. «Подумаешь – голый, чего я там не видела». Ох уж эта Нигугайк. Он снова покраснел и в который уж раз напряг мозговые извилины, чтобы хоть немного распрямились.