Чтение онлайн

Как тебе такое, Илон Маск?

– Это Peil Ghaelach [10] , – Шеймус старался перекричать шум стадиона и ему это почти удалось. – Особый футбол, в него играют только в Эйре.

– Я догадался, – кивнул Лев. – Смесь регби и футбола.

– Не только. Видишь три зоны на поле? В первой играют только ногами. Во второй можно нести мяч в руках, но через каждые четыре шага обязательно надо стукнуть им о землю…

– Как в баскетболе.

– …или о свою ногу. Так тоже можно. А со штрафного мяч бьют кулаком, и если он залетит между тех высоких столбов, то засчитают гол.

– Волейбол какой-то получается. Сколько же всего тут намешано? И главное, зачем?

– А чтобы не скучно было, – захохотал летчик, но тут же взвыл. – Выдрина выбоина! На ровном месте мяч потеряли…

Команда дублинцев принимала непримиримых соперников из графства Донегол. На открытой трибуне фанаты в синих куртках и футболках поддерживали столичную сборную, а Шеймус топил за желто-зеленых.

– Я же на севере родился, – пояснил он, – в Дублине меньше года. Так что сердце мое по-прежнему в Донеголе. О, смотри, смотри!

Зрители вскочили со своих мест в едином порыве и начали материться. Помощник судьи за воротами поднял белый флаг.

– Это плохо? – переспросил Лев. – Кто-то сдается?

– Это отлично, дружище. Нам засчитали гол. Донегол вырвался вперед. Впере-е-е-ед!

– Шеймус, на нас косятся уже. Вон тот здоровяк с бородой и довольно хмурая гоп-компания подростков.

– Эти к нам не сунутся. Прыщавая шайка еще маловата тягаться со взрослыми. Бородача я завалю с трех ударов, – пилот прищурился в сторону соперника и презрительно сплюнул, – а, может, и с двух. Ты лучше сам покричи. Сидишь как мышь, никакой в том радости нет.

– Что кричать? – растерялся Лев.

– Сам решай. Здесь можно кричать все, что душа пожелает. Никто не осудит.

Душа, еще на первых минутах матча улетевшая в нокаут, встрепенулась и начала разминать поникшие крылышки. Пересохшее горло сопротивлялось до последнего, но звуковая волна, родившаяся где-то под ребрами, набирала силу и пробивалась с боем к стиснутым зубам. Последний рывок и вот она, свобода.

– Так! Так! Только так!

Атакует наш «Спарта-а-ак»!

В самом конце Лев сорвался на визг, но фанаты вокруг одобрительно загудели. Портовый грузчик пихнул его в плечо, а бакалавр показал большой палец. Никто не понял смысла, ну и пусть. Эмоции важнее.

Кричалка выплыла из замшелых глубин подсознания. Самое начало 90-х. Для всех взрослых людей привычная жизнь рухнула в тартарары, а планы и мечты разлетелись на мелкие осколки. Мать рыдает в очереди за сахаром, а он, семилетний мальчишка, стоит рядом и шепчет: «Пусть Черчесов отстоит на ноль!» Если повторить это тысячу раз, то любимая команда победит. Он тогда в это твердо верил. Мальчишки во дворе убеждали, что это великая тайна, которой не знают болельщики других команд. Гена из последнего подъезда, Костя-косой и Максим, который был на три года старше и уже состоял на учете в детской комнате милиции. Эти парни врать не станут! Скажи тысячу раз, что наши победят – так и случится…

– Вот, совсем другой коленкор, – вскинул руки Шеймус. – Давай еще, дружище.

По трибунам катилась волна, захлестывая болельщиков обеих команд. Лев стянул через голову промокшую насквозь рубаху и, размахивая ей, будто красным знаменем, заорал:

Страхи и тревоги моментально улетучились. Тело, будто пивной бокал, наполнялось непередаваемой легкостью, а пузырьки адреналина стремительно взлетали вверх, наполняя голову пеной.

А подать сюда следователя со всем его комитетом! Ох и врезал бы он Белопузову. От всей разухабистой души саданул бы промеж глаз. Даже рискуя загреметь на лишние десять лет, саданул бы. Честное слово! Ну, а чего он привязался? Других преступников в России не осталось, что ли? Ловил бы убийцу или террориста какого-нибудь. Нет, с этими подполковник связываться не рискнет. Проще же кошмарить безобидного помощника депутата, да? Иди сюда, гнида! Давай как мужчина с мужчиной. Один на один.

Кричалка гремела над притихшим стадионом. А почему, кстати, притихшим? Лев открыл глаза и огляделся. Ага, ясно. Перерыв. Болельщики вполголоса обсуждают игру. В ближайшие четверть часа повышать голос пристало лишь разносчикам хот-догов и прочих фиш-энд-чипс.

– Дружище, да ты оголтелый огр! – ухмыльнулся Шеймус. – Надеюсь, не только орать горазд? Потому что подраться нам все же придется.

– А давай! – хорохорился Лев. – С кем?

– С Кевином, – подмигнул летчик. – И с братом Кевина.

– Братом Кевина? – голой спине вдруг стало зябко, пришлось набросить на плечи цыганскую рубашку. – Так он же лось…

Мокрая ткань не согревала ни капельки, равно как и перспектива получить по щам.

– И потом, ты сам говорил, что они хорошие ребята.

– Хорошие, – подтвердил Шеймус, – но разве это помешает разбить им носы в кровь?

– А разве нет? Вокруг полно незнакомцев в синих футболках, которые с радостью наваляют тебе за любовь к чужой команде. Зачем на гиганта набрасываться?

– С коротышками биться гораздо хуже, – покачал головой ирландец. – Тут даже не в том засада, что подло пинать тех, кто слабее. Хотя это и зашквар, конечно. Хуже то, что любой плюгавый шибздик таскает в кармане ножик или кастет. Иначе ему не выжить на улицах Дублина, смекаешь? А двухметровый шкаф полагается только на свои кулаки, причем бьет не в полную силу, чтобы ненароком не покалечить. В тюрьму же никому не охота. Вот и получается, что драться с братом Кевина куда безопаснее.

Он подозвал торговца, что-то шепнул ему на ухо и взял два хот-дога. Один протянул Льву, от другого откусил почти половину и сосредоточенно задвигал челюстями.

Денег Шеймус не заплатил, но разносчик не обратил на это внимания. Кто же этот парень? Гипнотизер, что ли?

– А насчет незнакомцев, – летчик дернул головой, показывая сразу на три трибуны, – это ты прав. Можно и с ними. Но ты пойми, дружище, мужчины в наших краях дерутся не за цвет футболки.

– За что же тогда? – у Льва уже голова шла кругом, а смысл сказанного постоянно ускользал.

– Ну как… Накапливается за неделю ярость. Подвел тебя кто-нибудь на работе. Или в трамвае на ногу наступил. Или грязью обрызгал на улице. Или жена изменила с молочником… Да мало ли поводов для злости?! Ты не суетишься каждый раз, не нервничаешь. Выдыхаешь и улыбаешься. А все обиды копишь внутри. Раз в неделю, по воскресеньям, идешь на стадион и пытаешься выкричать то, что накопилось. Попытка – не пытка, иногда этого хватает. Но если матч закончился, а ярость внутри осталась, тогда находишь соперника покруче и бьешь в рыло.