Чтение онлайн

– Ну вот, одной уликой меньше. – Я довольная своей работой, любуюсь джинсовыми шортами и радуюсь, что следов от травы не осталось.

Однако моё на миг приподнятое настроение быстро улетучивается. Я не могу даже выйти на улицу, чтобы не привлечь к себе внимания. Я дотрагиваюсь до нижней челюсти, шипящий звук непроизвольно вырывается как отзвук боли.

Я не могу придумать ничего правдоподобного, и это злит меня всё больше. И не могу смириться с правдой, которая заставит моих родных переживать. Разумеется, ничего сверхъестественного не случилось, но происшествие отнюдь не из приятных. Совершенно нет ни малейшего желания идти в больницу, да и в добавок, как обычно сработает самый главный закон – «закона подлости», там обязательно встретятся знакомые, которые потом передадут всё маме. Не хочу лишних сплетен и недомолвок. Но что я могу сделать?

В упадническом настроении я сажусь за письменный стол напротив окна. Хотела подпереть подбородок рукой, но быстро вспоминаю, что даже такой пустяк для меня теперь не позволительная роскошь. Раздражённо вздыхаю. Может, занятие любимым делом мне поможет отвлечься.

Достаю убранные листки из выдвижного ящика, выдёргиваю карандаш из подставки, нацеливаюсь на незавершённый рисунок и … Не хочу рисовать. Ненавижу это чувство. Смотрю в окно, а на улице ярко светит солнце, словно и не было вчера дождя, самого жуткого и мокрого дождя за всю мою жизнь.

Я всё ещё держу карандаш, поднимаю его перед собой и пристально смотрю. Это простой карандаш, который может в зависимости от настойчивости его обладателя создавать оттенки от бледно серого до углублённо чёрного, но сама его поверхность выкрашена в насыщенно фиолетовый и переливающийся на солнечных лучах цвет. Я совсем не хотела вспоминать, в произвольном потоке мысли сами нашли нужную картинку вчерашних событий, и вот передо мной вновь обилие лиловых оттенков. Я склоняю голову и разочаровываюсь в себе, что я даже собственное мышление не могу удержать в нужном мне направлении. Взгляд падает на чистый листок бумаги, и рука сама тянется к безграничному холсту фантазий.

Одна, вторая – линии сами по себе укладываются в стройный рисунок, следуя только за воспоминанием. Простой карандаш с фиолетовой поверхностью стимулирует воссоздание необходимых очертаний. Даже не требуется прибегать к помощи ластика, наброски верны и точно повторяют изгибы. Всего через несколько минут на меня снизу вверх, а по ощущениям наоборот, смотрят глаза, всё тем же пристальным взглядом с хищным отблеском.

Я знаю, что не хватает одной детали и бросаюсь к выдвижным ящикам, достаю футляр с цветными карандашами. Выбираю нужные тона и продолжаю воссоздавать неполный образ. Всеми карандаши что были – фиолетового, сиреневого, лилового, синего, красного цветов – я просто насыщаю рисунок и пытаюсь оживить его. Но всё не то. Близко, но, даже используя все цвета и их оттенки, я не смогу осветить весь спектр красок, которыми наполнены эти глаза. Мне остаётся смотреть только на подобие неповторимых глаз, и немного вздрагивать внутри от пронизывающего насквозь взгляда.

Но вдруг по спине пробегает дрожь, словно тоже самое ощущение пропитывает меня с затылка. Резко оборачиваюсь, хотя даже не знаю, что я ожидаю там узреть. И, разумеется, ничего кроме стен, двери, шкафа и тумбочки я не вижу. Но ощущение взгляда, забирающегося в душу нарастает всё больше. Я смотрю в одну точку на двери и не могу отвести взгляда. Как тогда, полное оцепенение, которое не даёт сдвинуться с места. Мне становится страшно, и я понимаю, что докатилась до паранойи. Я неожиданно хохочу во весь голос, и это на удивление помогает, сковывающее чувство отлегло.

Я вновь засматриваюсь зеленью, которой богато лето. Дерево напротив окна всегда красиво и обладает успокаивающим эффектом. И неважно как оно выглядит: будь то красно-жёлтая накидка, отдающая оранжевые лучики предвкушения, или только маленькие наброски, набирающие силу и обещающие пришествие чего-то нового и неизвестного, или даже пушистое и лёгкое покрывало, будь оно немного потеплее, то можно было рискнуть и укрыться, и вот сейчас полное жизни, оно ждёт, чтобы целиком раскрыться и показать всё, на что способно.

Раздаётся мелодия, и я подпрыгиваю на стуле. Оборачиваюсь на знакомый шум и в недоумении смотрю на деревянную тумбочку, где надрывается мобильный телефон. Я в растерянности не сразу, но подхожу к тумбочке у двери. Уже по мелодии звонка я понимаю, что это мой телефон, и звонит никто иная как моя сестра.

– Да.

– Что «да»? Я который раз тебе уже звоню! Ты что, всё ещё спишь?

Чересчур звонкий голос сестры выдёргивает меня из размышлений, и из-за негативного и громкого потока, вырывающегося из трубки, я отставляю руку от уха и жду, пока череда оглушающих звуков приутихнет.

– Ты меня слушаешь?

Пора включаться в разговор, а то вновь начнётся тирада.

– Да, я вся во внимании. Просто решила спокойно отдохнуть и выключила звук.

– Выключила она звук! – Передразнивает меня Ита, и нужно признать, довольно удачно. – А я тут сиди и переживай!

– Где ты сидишь?

– В кафе.

– С кем?

– Ты его не знаешь. Только не вздыхай. Он просто душка.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Как же легко увести её в сторону от разговора, особенно, если тема касается парней. Ита продолжает что-то рассказывать о новом ухажёре, но мне приходится пропускать половину болтовни, чтобы предположить хоть какую-то наиболее вменяемую версию возвращения моего телефона.

– Просто не задерживайся допоздна.

– Хорошо. И когда я вернусь, надеюсь, ты расскажешь мне о пуговице, ну и о том, что я тебе написала в записке.

Ита видимо решила не говорить вслух при посторонних людях вещи, которые объяснять будет сложно и неловко. Похоже, она догадалась. Уж она-то точно знает, как выглядят мужские руки, ведь на лице у меня чёткий отпечаток одной такой подобной ладони.

– Пуговица? Какая пуговица? Всё на месте, как и было.

– Очень смешно. Пришить и я могу. – Даже через телефон я почувствовала, как улыбка спадает с её милого личика. – Я не хочу, чтобы ты выносила это в одиночку. Я не хотела оставлять тебя, но утром мне нужно было на работу.

– Спасибо. Я приготовлю твой любимый молочный коктейль. Развлекайся.

Напоследок я услышала радостный возглас и ребяческий смех – это всё что мне нужно.

Пару минут я продолжаю сверлить телефон взглядом, словно он обязан выдать мне ответ. Но он упорно молчит. Я чётко помню, что потеряла его. Или же я прибывала в таком шоке, что могла и не помнить деталей. Я включаю подсветку. Ну вот же – звук есть, значит я должна была слышать звонки. Или может он был в шортах, а Ита положила его сюда, или мама. Так всё равно не сходится!

Ещё пару идей приходит мне в голову, тоже не проясняющих чудесного появления. Последнее время я всё чаще прибываю в недоумении. Пора завязывать.

Кладу телефон на место, и только сейчас моя рассеянность позволяет увидеть синюю округлую баночку. Оказавшись у меня в руке, она умещается в моей ладони как влитая. Я внимательно разглядываю притягательное изделие: такое красивое, сделанное из непрозрачного стекла и переливающееся от сапфирового до чисто-лазурного оттенка. Наверное, Ита купила. Я поднимаю крышку, и аромат заполняет комнату. Я с удовольствием вдыхаю букет из трав и цветов. Указательным пальцем я смахиваю со стенки баночки немного крема цвета мяты и втираю его в тыльную сторону ладони. Приятная и охлаждающая смесь быстро впитывается в кожу. Хм, странно, ни инструкции, ни этикетки. Повертев баночку в нескольких плоскостях, я ещё раз вдыхаю аромат и ставлю сосуд благоуханий на тумбочку.