Чтение онлайн

— Убийца! Ты ответишь за всё! — Удары камней об автобус не заглушали этих криков. И казалось бы я должна была сейчас от страха сходить с ума, но вид пропадающих в автобусе камней образумил меня. Страх, обида и даже злость прошли. Я почувствовали сейчас гордость за себя, ведь я одна в автобусе не горю! Ещё появилось чувство защищённости, ведь добраться до меня никто не может, как бы они не кричали и, чем бы они не бросались в автобус. Я ещё мне захотелось поиздеваться над теми уродами, что пытаются меня запугать.

Надеть чистую блузку и расчесаться я бы уже не успела. Только я сейчас, по-моему, была красива своей уверенность в себе. Я поднялась во весь свой небольшой рост, но людям-то за пределами автобуса я должна была казаться высокой. Уверенно, не обращая внимания на вылетающие в автобус камни, я дошла до водительского места и, нажав на кнопку, открыла дверцу. В этот момент камни перестали биться об автобус. И я стала разглядывать стоящую перед автобусом толпу. Людей было очень много. Мне показало, что даже туман поредел, чтобы я увидела, как много мужчин разных возрастов пришли закидать в меня камнями. А во главе их стоял молодой мужчина, который вчера вместе со стариком пытался вытянуть меня из автобуса. Я с удовлетворением заметила, что половина его лица и руки по самые локти были сильно обожжены.

— Ты убила моего деда! — Указав на меня пальцем, крикнул он.

— Собаке собачья смерть. — Без сочувствия ответила я. И по толпе прошёлся ропот.

— Ты испорченное упрямое существо! — Так витиевато меня еще никогда не оскорбляли. — Мой дед хотел спасти тебе жизнь. А ты затащила его в осколок чужого мира.

«Осколок чужого мира» — так он назвал мой автобус. Наверняка, в этих словах был какой-то глубокий смысл, которого я не могла понять. Но я обязательно в этом разберусь.

Но в слова о благородстве старика я не верила:

— Да ладно, думаете, я поверю вам? Вы не ради меня старались. У тебя и твоего деда был свой интерес.

— Он умер от ожогов. Из-за тебя! — Чувтво вины во мне от посеять не смог. — Мой дед был великим магом. Он гордость рода Магикир и Королевства Пяти Гор! — Мужики из толпы начали вскидывать кулаки над головами и выкрикивать хвалебные слова своему магу. И проклятия с угрозами в мой адрес тоже звучали.

— Ваш старик был клятвопреступником. Он нарушил данное мне слово, поэтому и сдох! — Я этими словами настолько разозлила толпу, что вперёд вышли пятеро лучников и, дождавшись кивка от обожженного представителя рода Магикир, каждый из них начал натягивать тетиву своего лука с вставленной в нее стрелой.

Мне даже стало интересно, успеет ли стрела испариться так же, как и камни, ведь скорость полета у них намного быстрее? Стараясь демонстрировать свое глубочайшее пренебрежение толпе, я, все же, в защитном жесте сложила руки на груди и уставилась на самого высокого из лучников.

— Выходи, проклятая, или ты умрёшь. — Крикнул мне обожжённый, который был лидером и вдохновителем толпы.

— Стреляйте и сами поймёте, кто из нас проклят, внук клятвопреступника. — Сказала я с немалым пафосом.

— Три! — Начал он отсчёт.

— Два! — И острия всех пяти стрел направились в меня.

— Один! Рази! — И раздался короткий свист пяти одновременно выпущенных стрел, направленных на меня. Я наблюдала за самым высоким лучником. И мне показалось, что я вижу, как в меня летит его стрела в замедленном кадре. Вот его пальцы выравниваются, выпуская тетиву. Она распрямляется и стрела вылетает.

Она одновременно с другими четырьмя стрелами влетает в автобус.

Острие пяти стрел уже в миллиметре от моего сердца. Но стрелы испаряясь в воздухе, пропадают так же, как и камни, не навредив мне. Только в моих ногах появилась слабость. И мне пришлось приложить усилия, чтобы победно ухмыльнуться в толпу и с видом императрицы, поднимающейся на трон, сесть на ступеньку.

— Ну что, неудачники? — Сказала я в ошеломлённые лица наблюдавших за мной иномирян. — Будете и дальше позориться?

— Ты не просидишь там вечно. И я отомщу тебе за деда! — Прокричал их лидер.

— Отомстите мне за своего великого лгуна? — Я презрительно приподняла брови. — Лучше идите и займитесь его погребением. Не стоит мужчине бросаться пустыми обещаниями. Если, конечно, словоблудие не родовая черта всех Магикир.

Он чуть ли не зарычал в ответ и, резко развернувшись, ушел. Толпа перед автобусом также начала редеть.

А я вдруг осознала, что понимаю все, что они говорят, смысл каждого слова с оскорблением и проклятием в мой адрес был мне понятен. И они понимала все, что я говорила. Вряд ли толпа так реагировала бы на мои слова, если каждый мужик в ней не понимал смысла моих слов.

Значит, их великий старый маг, все-таки, передал мне знания их языка? Выходит, свой долг перед Отцом города он выполнил. Теперь я знаю язык иномирян и смогу свободно изъясняться со всеми людьми, без переводчиков, которые могли переврать мои слова. Я, конечно, не стала уважать уже покойного старика и жаль его не было, но жизнь моя должна стать проще.

14. Огонь лучше ошейника

— Дева Кира Владимировна Соломина. — Позвали меня со стороны двери автобуса. Голос зовущего я сразу узнала, это был Отец города. Но вставать и идти к нему, мне не хотелось, хоть именно благодаря ему я и знаю теперь язык аборигенов.

— Дева Кира Владимировна Соломина! — Позвал он меня уже громче. Но если мне никуда идти не хочется, громкостью зова на меня повлиять невозможно.

— Дева! Кира Владимировна Соломина! Подойдите ближе! У меня к тебе важный разговор. — Может, только мама и могла так на меня повлиять, превысив голос. Но она своим правом пользовалась крайне редко, только в экстремальных случаях. Папу бы я тоже послушалась, если бы он позвал меня в такой, все-таки, не самой подходящей форме. Только папа голос вообще никогда ни на кого не повышал. Даже в гараже, когда спорил с друзьями из-за футбола.

Еще брат мог на меня кричать, но у него эта вредная привычка осталась с младенчества. Он как стал после рождения на всех орать, так и не изменял этой вредной привычке. Но больше я никому не давала права поднимать на меня голос.

— Кира Владимировна Соломина! Дева с дурным нравом! Вы обязаны меня выслушать. — Сказал Отец города, стоя уже под разбитым окном возле сиденья, с которого я не собиралась вставать.

— Всем, кому должна, прощаю! — Ответила ему маминой любимой фразой. Никогда не думала, что настанет время, когда я стану цитировать родную маму.

Отец города постоял пару мгновений, пытаясь переварить мои слова. А потом совсем не величественно почесал себе затылок и крякнул или кашлянул.

— Дева Кира Владимировна Соломина, — который уже раз повторил он, — проявите уважение к моему возрасту и выслушайте меня. — Сказал он, важно выпрямляясь.

— А с чего я буду уважать ваш возраст? — Выглянула я к нему через окно. — Годы просто текут. Вашей заслуги нет в том, что вы дожили до своих лет.

— Ммм, — кажется, моя логика мужика удивила, но не разозлила. — Так-то оно так, дева. Но годы — это опыт. Говоря об уважении к моим годам, я имел ввиду уважение к моему жизненному опыту, приобретённом годами учебы и работы на благо моего города. Дева Кира Владимировна Соломина, а в вашем мире не принято уважать пожилых людей?