Чтение онлайн

После того, как я каждый день проводил весь день с кучей парней, я ценю свое время и дружбу с этими четырьмя. Кроме того, я надеялся, что встреча с моими подругами вытащит меня из раздумий.

Этого не произошло.

Я играл как полный отстой в двух играх с тех пор, как мы вернулись после встречи с отцом Хэлли. Я не могу сосредоточиться. Я не могу перестать корить себя. Я почти не сплю и, хотя в этом нет ничего нового, я просыпаюсь через несколько часов с ощущением, что меня пнули в живот, когда реальность снова обрушивается на меня.

Я по-прежнему вижу Хэлли почти каждый день, либо у себя дома, когда она встречается с подрядчиками, либо когда я вечером отвожу ее домой из бара. Но это ощущается по-другому.

Я заставляю это чувствовать по-другому, потому что я не могу смотреть на нее и не ненавидеть себя за то, что позволил ей уйти. Честно говоря, я не знаю, как она вообще может смотреть на меня. Сейчас я не могу изменить прошлое, но я не знаю, сможет ли она когда-нибудь забыть о том, что я сделал, и вместе строить будущее. И это ужасающее осознание постоянно крутилось у меня в голове на этой неделе.

— Рио?

Голос Кеннеди вытаскивает меня из раздумий, и я прихожу в себя, обнаруживая, что все четверо смотрят на меня. — Что?

— Я говорила, что мы все придем на вашу игру против "Сан-Хосе" в конце месяца. Возможно, это последнее мероприятие, на которое мы с Исайей сможем приехать на некоторое время, поскольку скоро уезжаем на весенние тренировки.

— О. — Я киваю. — Круто.

— Как ты думаешь, Хэлли захочет присоединиться к нам? — Спрашивает Миллер.

— Да…Эмм…. Я не знаю. Может быть.

Инди толкает Миллер локтем в плечо. — Нам стоит взять с собой детей, или ты думаешь, что твой горячий папаша согласится присматривать за детьми?

— Отвратительно. — Она морщится. — Вы, ребята, должны перестать называть его так.

— Мы не можем, — вмешивается Стиви. — Даже мой муж называет Монти горячим папашей Миллер.

Кеннеди пытается сдержать смех. — Кто это начал?

— Райан, — одновременно говорят Инди и Стиви.

— Я думаю, мальчики, возможно, влюблены в него, — продолжает Инди. — Они оба всегда говорят о том, что надеются выглядеть так же хорошо, как он, в этом возрасте. — И ты видела, какой чертовски возбуждающе горячий папаша Миллер?

— И Зи постоянно пускает слюни на татуировки Монти, — добавляет Стиви.

— Почему? — Миллер не может выглядеть более возмущенной. — Зи сам весь в татуировках.

— Да, но это не татуировки горячего папаши Миллер.

Миллер закрывает глаза. — Я так сильно это ненавижу.

Кеннеди не может перестать смеяться, но в разговор не вмешивается. Вероятно, потому что отец Миллер не только ее коллега, но и тренер Исайи, и это только все усложнило бы.

Стиви хлопает меня по ноге. — Что ты чувствуешь, зная, что Райан Шей сам влюблен в мужчину, но это не ты?

Я пожимаю плечами.

Глаза у всех сужаются.

— Я имею в виду, да, — поправляюсь я. — Ты видела Монти?

Это никак не влияет на их подозрения. Вероятно, потому что я морально проверен и в моем тоне нет игривости, которая присутствует в девяноста девяти процентах случаев.

— Рио, — тихо говорит Инди. — Что-то случилось. С отцом Хэлли все в порядке?

Они все знают, что я пропустил игру "Бостона", и, конечно, я рассказал Зи о том, что происходит, перед тем как уехать в аэропорт, поэтому я не мог скрыть некоторые факты от своих друзей.

Но подробностей они не знают. Только то, что отец Хэлли был напуган, и я хотел быть там.

Я качаю головой. — Да. Дело не в этом.

Ну, не совсем.

Инди наблюдает за мной. — Ты же знаешь, что можешь рассказать нам все, верно? Если тебе нужно о чем-то поговорить.

Мое внимание перемещается по комнате к каждому из них. Я видел, как формировались их отношения с самого начала и до сих пор. Я был в самолете в тот день, когда Стиви познакомилась с Зи. Инди оставалась в моем доме несколько дней, она не была уверена, видит Райан будущее с ней или нет. Я до сих пор помню ту ночь, когда мы все поняли, что Миллер влюблена в Кая, даже если она сама этого не осознавала. И Кеннеди… Ну, я наблюдал, как Исайя был одержим ею в течение многих лет, прежде чем она вышла за него замуж.

Но мне никогда не требовались советы в отделе отношений, потому что последние шесть лет я не брался ни за что, кроме ознакомительного свидания.

Потому что никто другой не был той девушкой, в которую я был влюблен с двенадцати лет.

— Рио, — осторожно произносит Кеннеди. — Ты хочешь о чем-то поговорить?

— Думаю, мне нужен совет.

В ответ мне улыбаются четверо чересчур взволнованных людей, как будто всю нашу дружбу они ждали этой возможности.

— Но это останется здесь, — продолжаю я. — Есть две причины, по которым я никогда раньше не говорил о Хэлли. Во-первых, когда я уезжал из Бостона, я изо всех сил старался притвориться, что этой части моей жизни не существовало. И во-вторых, потому что я винил Хэлли по той причине, что хотел забыть все это, и я не хотел, чтобы кто-нибудь из вас думал о ней хуже. Но недавно я пришел к осознанию того, что именно я все испортил, и меня совершенно устраивает, что вы, ребята, станете хуже думать о мне. Мне нужно снять с себя эту тяжесть, потому что я не знаю, что делать дальше.

Миллер наклоняется вперед, подперев подбородок руками, и внимательно слушает. — Расскажи нам все.

И я так и делаю.

— Все началось, когда мне было двенадцать. Я играл на улице в хоккей, когда наши новые соседи впервые заехали к ним на подъездную дорожку.

Я продолжаю рассказывать им все. Как мы познакомились. Как мы подружились. Как мы отметили ее тринадцатый день рождения и все последующие. Я рассказываю им, как мы полюбили друг друга. Как я смотрел на отношения своих родителей и как думал, что нашел то же самое. О том, что Хэлли была и остается единственной женщиной, которую я когда-любил.

Я рассказываю им, почему мы держали это в секрете от наших семей и как, когда мы наконец рассказали им о наших отношениях, все, кроме ее брата, уже поняли это.

Я рассказываю им о том лете, когда меня призвали в армию, и обо всех планах, которые мы строили на нашу жизнь здесь, в Чикаго. Я рассказываю им о своем отце и о том, что случайно узнала Хэлли. Я рассказываю им о том, как я был зол из-за того, что она мне ничего не сказала, и какой разбитой была моя мама после этого.

Я рассказываю им, в какое дерьмо меня поставил развод моих родителей. Я рассказываю им о той обиде, которую годами держал из-за того, что Хэлли не говорила мне правду. Я рассказываю им о том, как я, по сути, сбежал, думая, что оставил все позади только для того, чтобы провести следующие шесть лет, сравнивая с ней каждого человека, которого я встречал.

Не вдаваясь в подробности, которыми не хочу делиться, я говорю им, что ее отец был болен, и я только недавно узнал об этом. Я рассказываю им о том, когда она узнала эту новость, и о том, что это только усугубило причину, по которой она не рассказала мне о моем собственном отце, хотя я уже простил эту деталь, прежде чем узнал что-то еще.

Я рассказываю им, с чем ей пришлось столкнуться, и как я зол на себя за то, что поставил ее в такое положение. И я рассказываю им, что не могу перестать думать о том, как сильно я облажался и разрушил лучшее, что у меня когда-либо было в жизни.