Чтение онлайн

Все, что я могу сделать, это надеяться, что она хочет меня.

— Да. — Я киваю. — Я никуда не собираюсь.

Дальше по коридору я нахожу комнату 424. Дверь открыта, но я все равно стучу, чтобы сообщить о своем присутствии.

— Заходите, — говорит мистер Харт.

Завернув за угол, я обнаруживаю его сидящим на больничной койке рядом с Хэлли. Она больше не плачет, снова воплощение силы и жизнестойкости. Такой же, какой она казалась, когда я впервые нашел ее в приемной, когда Люк обнимал свою жену.

— Защитник "Чикаго Рэпторс", признанный всеми звездами, пришел повидаться со мной?

Хэлли качает головой. — Не надо его разыгрывать, папа.

— Рад вас видеть, мистер Харт. Вы хорошо выглядите.

— Не лги мне, малыш. Я дерьмово выгляжу, и мы оба это знаем.

В его тоне есть игривые нотки, так что смеяться, когда он это говорит, нормально.

Хотя прошло всего шесть лет с тех пор, как я видел его в последний раз, мистер Харт постарел еще больше. Его волосы поседели. Кожа осунулась. Он сильно похудел, и вы можете сказать, что его тело прошло через многое. Но все же он смотрит на свою дочь и улыбается ей, как всегда.

Я изо всех сил стараюсь не зацикливаться ни на какой информации, написанной на белой доске, которую медсестры используют для своей ротации. Я стараюсь не играть в детектива и не выяснять, что происходит, потому что никто в их семье не рассказал мне, что происходит, и я делаю все возможное, чтобы дождаться, пока они будут готовы поделиться.

— Мой отец не поверил, что ты здесь, — заявляет Хэлли. — Сказал, что ему нужны доказательства.

— Я здесь.

Мистер Харт игриво закатывает глаза. — Чертовски вовремя.

Я хихикаю. — Да. Я это заслужил.

— Папа!

— Что? Я умираю. Ты ожидаешь, что я придержу язык?

— Господи, папа. Ты не умираешь. Твой врач сказал нам, что ты в полном порядке. Обезвожен, но в порядке. Хотя я должна спросить ее, не уничтожила ли эта лихорадка какой-нибудь фильтр, который у тебя мог быть.

Он похлопывает дочь по руке. — Хэлли, девочка, мы все умираем.

— Клянусь, иногда ты такой нездоровый.

У меня нет абсолютно никаких проблем быть здесь боксерской грушей, особенно потому, что энергия кажется легкой. Противоположность тому, с чем я столкнулся в зале ожидания. Хэлли улыбается и поддразнивает после того, как выплакалась, и мне это чертовски нравится.

— Пап, Рио предстоит долгая дорога домой, так что мы должны позволить ему уехать. — Хэлли смотрит на меня. — О. Я пригнала сюда твой грузовик. Наверное, мне следовало упомянуть об этом.

Моя улыбка становится мягче, когда я смотрю на нее. — Я надеялся, что ты это сделала.

— Или ты летишь обратно? Я могу пригнать твою машину обратно через несколько дней.

На самом деле я не загадывал так далеко вперед. Я отчаянно хотел добраться до нее, но теперь, когда все, кажется, улажено и с ней все в порядке, я должен вернуться в Чикаго на нашу игру завтра вечером.

— Рио, ты не против вернуться вечером? — спрашивает мистер Харт.

— Да, я в порядке.

— Хорошо. Забери Хэлли с собой домой.

— Папа…

— Как ты и сказала, доктор сказал нам, что со мной все в порядке. Ты возвращаешься с ним в Чикаго. Тебе нужно вернуться к своей жизни. Ты больше не несешь за меня ответственности. Он смотрит на меня. — Рио, убедись, что она поедет с тобой, хорошо? И будь осторожен с моей девочкой.

Эта фраза кажется слишком знакомой. Эта ситуация кажется повторяющимся сном, и у меня сжимается горло, когда я понимаю, что он сказал мне то же самое в самый первый раз, когда я отвозил Хэлли домой.

Кивнув, я сглатываю. — Всегда, сэр.

Он улыбается мне. — Я всегда знал, что ты мне нравишься.

— Ладно, пап. Не нужно целовать ему задницу. Он не такой уж и классный.

Я смеюсь. — Да, я вроде как думал, что вы уже возненавидели меня, мистер Харт.

— Нет, — вмешивается Хэлли. — Пап, я не думаю, что ты пропустил больше нескольких игр Рио с тех пор, как он был в лиге, а?

Он приподнимает бровь. — Мы оба знаем, что не я один наблюдал.

Я наклоняю голову, глядя на нее. — О, это правда?

— Большая фанатка хоккея, — говорит она. — Хотя мне было наплевать на самих игроков. — Хэлли одаривает меня улыбкой, чтобы сказать, что она полна дерьма и на самом деле заботится о нем.

Мистер Харт снова хватает ее за руку. — Хэлли, иди домой. Я люблю тебя, но тебе нужно вернуться домой. Это больше не на тебе. Я в полном порядке.

Я наблюдаю, как она наблюдает за ним, как будто ищет любой признак того, что с ним что-то не в порядке, прежде чем в конце концов сдаться. — Хорошо. Но я собираюсь позвонить тебе завтра и узнать, как дела.

— Я с нетерпением жду этого. — Он кивает в сторону двери. — Иди попрощайся со своим братом. Я хочу минутку поговорить с Рио.

— Папа, пожалуйста, не надо.

— Умирающий человек, помнишь?

Ее внимание переключается на меня, на ее лице написано извинение.

Я отстраняюсь от нее, молча говоря, что со мной все в порядке и я справлюсь с этим. — Встретимся там.

Она наклоняется, чтобы обнять своего отца, прежде чем сжать мою руку на выходе. Я закрываю дверь за ней, оставляя нас наедине, беру стул в углу и придвигаю его к кровати, чтобы я могла присесть.

— Тебе очень повезло, — начинает он.

— Я знаю. Я знаю, что допустил ошибку…

— Нет, я имею в виду, что вам обоим очень повезло. Снова найти друг друга. На этот раз не выбрасывай его.

— Я не буду. По крайней мере, я пытаюсь этого не делать. Хэлли не готова простить меня, и я понимаю. У меня нет проблем с терпением и попытками наверстать упущенные годы.

— Она уже простила тебя, Рио. Но те годы, когда вы не виделись, были для нее нелегкими, так что я не виню ее за то, что она не торопилась сообщать тебе об этом. — Он на мгновение задерживает на мне взгляд. — Ты знаешь, почему я здесь?

Я мог бы сделать обоснованное предположение, увидев, сколько вывесок я видел на стенах этого здания. Эта больница является одним из ведущих онкологических исследовательских центров в стране.

— Я не знаю наверняка.

— У меня ремиссия от рака крови. Неходжкинская лимфома. Вообще-то, у меня вторая ремиссия. Сегодняшний день, к счастью, был всего лишь испугом, но именно этим были поглощены наши последние шесть лет. Я и эта болезнь.

От подтверждения у меня сводит живот. Это странная смесь облегчения от того, что он сейчас не болен, и вины от осознания того, что он был болен. Не только потому, что этот мужчина был таким добрым человеком в моей жизни, когда я рос, но и потому, что Хэлли любит его так чертовски сильно, что от представления о том, как она, вероятно, была напугана, мне становится физически плохо.