Чтение онлайн

И так, я зову вас сюда, дня хоть на два, или на три. Не забудьте также, что рекрутский набор на носу. Не худо б забрить лоб кому-нибудь из наследников Михайлы; жаль, что сам он ушел от рекрутства. Но это вы сами решите.
– Между тем я могу получить на днях согласие ваше на меновую сделку. Вот употребление, которое я намерен из него сделать. Пишу тотчас к С.<ергею> Л.<вовичу>, и на основании сделки требую выдела Ольги, чтобы расплатиться с вами и со Львом. Это только дипломатическая хитрость, для пробы отцовской любви. Разумеется, что через несколько времени потом я уведомляю его, что сделка не состоялась, по причинам, требовавшим немедленного отъезда моего в Варшаву. Посмотрим, что скажет С.<ергей> Л.<ьвович>– Авось образумится. Ведь сам же он говорит в письме к Пр.<асковье> А.<лександровне>, что " ma prйsence а la campagne de Nijni n'est bonne а rien; j'ai perdu toutes les facultйs intellectuelles, je suis presque aliйnй ".

Так как вы будущий владелец Михайловского, то для надлежащего сведения честь имею сообщить следующее.
– В мое управление накошено сена до 4000 пудов, нажато ржи 21.000 снопов, засеяно 23 десятины, по 1 ч. 3 чк. на десятину. Посев кончен ранее обыкновенного, по примеру порядочных хозяев. По умолоту 3600 снопов, урожай оказался сам 5 1/2, - недурно для земли, которая до сих пор удобрялась щедротами творца; останется за расходом до 80 четвертей в продажу. Соломы на подстилку вдоволь; при хорошем корме скота позему к весне будет довольно и хорошего. Сена за расходом останется пудов пятьсот. Масла коровы дают покамест около полпуда в неделю; - в год накопится до 16 пудов, - слишком вдвое против прежнего. Яровое еще в поле. (66) Все работы идут успешно, [Работы идут] гладко. В одно время жали, молотили, пахали и сеяли, и не было ни суеты, ни беспорядка. В то же время выстроил я сарай для спашки, и перестраиваю птичник, чтоб не заморозить птиц по прошлогоднему. Скотный двор негоден: нужен каменный или на каменных столбах. Дом, как известно вам, валится: это уж постройки капитальные. Повторяю мое желание вас видеть, хоть на пару дней Собственная ваша польза требует вашего сюда приезда, а наша - приезда с деньгами. 15 сентября должен я выехать, под страхом большой ответственности.

Здоровье Ольги поправляется. Мы никуда еще не выезжали. Пр.<асковья> А.<лександровна> сидит дома, - лечится. Вревские были у нас раза два. Веньямин Петрович нас изредка навещает; соседство его, как опытного хозяина, может быть очень полезно. Сергей Львович писал к нам из Зарайска. Поручил заплатить за него в Новоржев долгу 200 руб., для чего и продать лошадей. Лошадей здесь всего четыре, которые нужны в работу и на позем. Я не продал их. Да и неужто не собрать ему 200 р. в Нижегородском имении!.. К тому же я дал Исаку кучеру на дорогу 100 рублей. Карету поручил он продать Вревскому и прислать ему деньги!!.. За повара Алексашку, что в Пскове, он не платил ни гроша: теперь надо заплатить слишком 750 рублей. Старик молчит. Если он не выделит Ольги, так я по крайней мере потешусь: выскажу ему много горькой правды, да так чтоб и Сонцев знал. Не пройдет ему даром это равнодушие, с которым он смотрел, как я рвался в Петербург, чтобы найти денег на дорогу. Но об этом довольно. Кланяюсь усердно вам и Наталье Николаевне: ожидаю вас или денег.

Преданный вам Н. П.

NB. Предлагая вам мену, я оценил Нижегородскую и псковскую душу в 800 руб., ту и другую. В казну Псковская душа принимается 50-ю руб. ниже, - что на 80 душ составит 4/т.<ысячи>, следственно Михайловское в этой мене должно итти не за 64, а за 60/т.<мсяч>. Я не люблю ошибок, - хотя ошибка эта не ведет уже ни к каким последствиям. Грехи исправлять простительно и похвально.

1247. Н. И. Павлищев - Пушкину. 28 августа 1836 г. Михайловское.

Михайловское, 28 августа 1836.

Объявление о продаже Михайловского не нужно, потому что я отказался, уже от меновой сделки. Приезжайте сюда скорее, дайте нам 2500 р. и имение за вами. На этом, думал я, и кончится наша переписка о наследстве; но в последнем письме вашем есть вещи, которые требуют категорического с моей стороны объяснения.

Мне досадно и странно видеть, что вы боитесь быть в убытке, заплатив 40/т.<ысяч>. Опасения ваши напрасны, и я признаюсь не совсем их понимаю, потому что вы в то же время не согласны отдать имения нам в б0/т.<ысяч>.
– Ведь я предлагал мену только в том случае, когда батюшка выделит Ольгу, Вы не согласны, потому что он ее не выделит. А если выделит, спрашиваю я?
– Ответ ваш, правда, не категорический; однако ведет к догадке, что вы не согласились бы и в таком случае, когда бы Ольга была выделена. Как же помирить это с мнением вашим, что Михайловское не стоит и 40/т.<ысяч>? Жаль, что вы не верите моей оценке, основанной на фактах, а рассчитываете на удачу. Я утверждаю и могу доказать, что платя 40/т.<ысяч> вы не только не убыточитесь, а напротив делаете выгодное приобретение. Спросите того, кто знает толк, чего стоит, например: 1) 80 душ с 2000 десятин земли. 2) Сельцо с господской запашкой 70 десятин. 3) 67 тягол земли у крестьян. Да-с: 80 душ держут 67 тягол, из коих 32 в барщине, 13 в оброке и 22 в подушном. Этого сосед, предлагающий 20 т.<ысяч>, не знает, батюшка никогда не знал, да и вы б не узнали, если б меня здесь не было. 4) Несколько пустошей, отдававшихся в наймы до сих пор за бесцен. Если мне с первых слов за одну вместо 175 дали 300, то нет сомнения, что со временем дадут и вдвое. 5) Сенного покосу здесь довольно и для прокормления и 150 штук скота. Скота здесь довольно иметь и 100 штук; - следовательно, что можно получить еще за сено?

Но я не стану повторять себя. Скажу вам просто, что Михайловское так стоит 40/т.<ысяч>, что еслиб у меня были деньги, то я б выложил их на стол, чего, согласитесь, вы не делаете, ибо платите только 23/т.<ысячи> и то не вдруг, а в разные сроки. Купить на чистые деньги или приобрести частию наследством, частию покупкою, - не вс равно. Я повторяю, и докажу, если нужно, что Михайловское достается вам очень выгодно, что вы совсем не в убытке. От вас зависит потом увеличить выгоды имения, в котором вы видите будущность ваших детей. Но тут я опять скажу, что если вы оставите имение на произвол судьбы, как Сергей Львович; если земля, оставленная без утучнения, выпашется, то детям вашим представится будущность самая незавидная. Не хозяину оброчное имение выгоднее экономического. В Болдине ваших, со Львом, 13/14 частей; 1/14 наша. Что делать нам с нею? не ехать же мне из Варшавы заводить там пашню. Признаюсь, я всегда находил дележ Михайловского, особняка, случаем выделенной 14-й части, странным, тем более, что я не разделяю вашей мысли, что батюшка проглядит вс Нижегородское имение. Часть - так; но вс , - это уже слишком много. Имение заложено частями; за недоимки возьмут часть и т. д. За первым аукционом, старик верно образумится и призовет вас опять на помощь. Опасения ваши на этот счет, мне кажется, преувеличены; а надежды на Михайловское, как бы сказать?
– очень неблистательны. Нельзя, мне кажется, основывать на нем будущность ваших детей, - а еще менее сравнивать достояние наших детей. У меня в запасе 1/14 часть и место, - которого я могу лишиться, если, например, не достану теперь 2500 рублей; а у вас, - но тут результат сравнения вышел бы слишком в вашу пользу.

Вот мысли, которые вылились у меня от сомнения вашего насчет ценности имения, и от боязни вашей быть в убытке. Не могу еще не сказать, что несогласие ваше на мою сделку лишило меня важной вещи - предлога требовать выдела Ольги, для расчета с вами. Разве воспользуюсь последним письмом отца (67) . Он спрашивал новостей о саде, о дорожках. Говоря об этом, я коснулся и всего имения, объяснивши, почему я прогнал его управителя. Что же старик? пишет, чтобы я не обременял его делами, и считал его вперед совершенно посторонним человеком. Я признаться давно считал его таким для себя; - но для Ольги - он покамест отец. Хочу попробовать его отцовскую нежность, которую он так забавно рассыпает в своих идиллических письмах. Потребую ее приданого, - четырнадцатую часть, но не доходов с имения (потому, например, что с Кистенева ей приходится собственно 200 рублей), а самого имения. Предвижу ссору; но тут лучше хорошая ссора, чем дурной лад. Старик будет помнить меня.

И так, дело о разделе наследства между нами кончено. Ожидаю вас сюда и 2500 р., без которых, как пишут мне из Варшавы, мне отсюда выехать нельзя.

1248. А. И. Хмельницкий - Пушкину. Июль - август 1836 г. Петербург.

Милостивый государь Александр Сергеевич!

С умом и доброй волею, говорили вы, можно найти место в Петербурге; вот я более двух недель употребил на бесполезное приискивавие должности и теперь приведен в такое положение, что даже не могу больше искать себе места. Есть, правда, одно вакантное: в Неве; но я берегу его, как последнее убежище. Я был в справочной конторе. Там нет ни одного вызова, на который бы мне можно явиться.
– Определение мое во флот зависит от моего личного объяснения с князем Меньшиковым; а это объяснение, по милости адъютантов, откладывалось со дня на день.
– Назад тому дня четыре я просил Н. И. Греча доставить мне литературные занятия; вот ответ его: "скажите мне, что я за несчастный такой, что вы пришли просить у меня места?" В Петербурге навывают несчастием - пособить ближнему!

Мне осталось одно: Еще раз просить вас, Александр Сергеевич. Восемдесят, много сто рублей приведут меня в состояние расплатиться с гостинницею, где я живу противу воли, и нанять себе где-нибудь уголок.

Я не прошу этих денег как милостыни; вы и сами не захотите так предложить их мне. К ноябрю у меня будет готов перевод сочинения Essai sur l'histoire des Mathematiques par Bossut. Тогда я буду в состоянии возвратить вам эти деньги.

Жду вашего ответа. Человек, который доставит вам это письмо, [из] служит в той гостинице, где я живу.

Ваш покорный слуга

Алек. Хмельницкий. (68) Адрес: Его благородию

милостивому государю

Александру Сергеевичу

Пушкину. На Гагаринской пристани в доме Баташева.

или На Каменном острове в доме Доливо-Долинского.

1249. А. А. Жандру. Июль - август 1836 г. Петербург. (Черновое)

Осмеливаюсь тебя беспокоить просьбою за молодого человека мне незнакомого, но который находится в обст.<оятельствах> требующих немедленной помощи. Г.<осподин> Хм.<ельницкий> на днях приехал из Малор<оссии>. Он здесь без денег и без покровителей. Ему 23 года. Судя по его разговору и по письму мною от него полученному, он умен и имеет благородные чувства. Вот в чем дело: он желает определиться во флот, но до сих пор не имел доступа до кн. Менщ<икова>. Я обещался его тебе представить, отвечая за твою готовность сделать ему добро, коли только будет возможно.

1250. А. А. Краевскому. Июль - август 1836 г. Петербург.

Сей час отправлюсь в Ценсуру - думаю мои статьи переслать к кн. Корсакову - до свидания.

1251. Д. В. Давыдову. Август 1836 г. Петербург. (Черновое)

Ты думал, что твоя статья о партизанск<ой> войне пройдет сквозь ценсуру, цела и невредимо. Ты ошибся: она не избежала красных чернил. Право, кажется, военные ценсоры марают для того чтоб доказать, что они читают.

Тяжело, нечего сказать. И с одною ценсурою напляшешься; каково же зависеть от целых четырех? Не знаю, чем провинились русские писатели, которые не только смирны, но даже сами от себя согласны с духом правительства. Но знаю, что никогда не бывали они притеснены, как нынче: даже и в последнее пятилетие царств.<ования> покойн.<ого> имп.<ератора>, когда вся литература сделалась рукописною благодаря Красовскому и Бирукову.