Чтение онлайн

Сбоку, рукою С. А. Соболевского: Romano живет на Невском проспекте, в доме Таля, против Малой Морской, на квар. Мальцова, con carcioffi.

1237. H. А. Дурова - Пушкину. 31 июля 1836 г. Петербург.

Пришлите мне мои листочки, Александр Сергеевич! Их надобно сжечь, так я желал бы иметь это удовольствие поскорее.
– Я виделся с князем Дундуковым, но рукописи ему еще не отдал; им обоим, я думаю, не до того, у Петра Александровича жена при смерти - Позволите ли вы мне поместить проданный вам отрывок во вторую часть?

Ваш покорнейший слуга

Александров. 31-го июля 1836-го года.

1238. H. И. Павлищев - Пушкину. 1 августа 1836 г. Михайловское.

Михайловское, 1 августа 1836.

Вы требуете окончательной оценки. Я уже сделал ее, по действительному доходу 1835 г., - в 64/т. По первому письму моему вы видели, что на счеты управителя нельзя полагаться: он украл до З/т. рублей. И так, объявляйте о продаже имения, обратясь к Василию Ивановичу Полонскому, столоначальнику в Гражданской Палате. Во втором письме моем имеете все данные; прибавьте 100 душ женска пола, и господской запашки в трех полях 71 десятина.

Предлагаю вам еще одну сделку, если разумеется Сергей Львович согласится выделить Ольгу. Ей причитается [там] в Нижегородском имении 80 душ, что по 600 р. душа (за вычетом 200 закладных) дает 48.000. По моей оценке приходится вам и Льву получить за Михайловское (за вычетом 13.713 на долю Ольги) каждому по 25.143 р., обоим 50.287. Если вы согласны на эту мену, то я приняв Михайловское, заложу его в 12/т.<ысяч> (за Псковскую душу с добавочными 50 p. дают только 150), из коих тотчас 5.143 р. посылаю Льву Сергеевичу, а остальные употребляю на расплату с своими долгами, и на поправку имения. Таким образом останусь я вам должным 25.000, а Льву 20.000, которые и заплачу Нижегородским имением.

К предложению этому побуждают меня следующие причины: 1) получить 80 д.<уш> в Нижегор. имении, без господской запашки и без всякого заведения, не очень выгодно, особенно тому, кто подобно мне хочет заняться имением; 2) оно далеко, и одно принятие его вовлекло б меня в новые, даже неоплатные долги; в соединении с целым оно имеет свою цену; 3) Михайловское же мне уже известно, так что я могу управлять им и из Варшавы; к тому же оно близко к Варшавской дороге, - выгода, для всякого другого ничего ие значущая; 4) получа Михайловское, я посредством заклада могу тотчас иметь деньги, нужные мне до зареза. 5) оно в моих руках будет кусок хлеба - а в ваших, простите откровенности, дача, игрушка, которой вы впрочем всегда можете пользоваться.

Если вы согласны, то дайте мне доверенность подобную доверенности Льва, у меня имеющейся. С ними (58) я могу войти во владение и заложить имение в самое короткое время. Лев Серг. поймет конечно эту сделку и не будет противиться. Между тем, до получения Нижегородского имения, я откажусь в пользу вашу и Льва, в виде процентов с долга, от доли Ольги с Кистеневского имения 1000 рублей. (Вы вспомните конечно, что батюшка, по вашему предложению, отдал доходы с Кистенева на троих и что они составляют в год 3000, если не ошибаюсь).

По получении вашей доверенности я тотчас пишу к Сергею Львовичу, и на основании нашей сделки требую выдела Ольги. По этой сделке я буду иметь предлог и право [ее] требовать выдела. Если он заломается, то бог с ним и с имением. Продавайте Михайловское, и - только. На всякий случай объявление о продаже будет уже в газетах.

Из лучших покупщиков, Львов на водах, а Росихин в Москве; других я еще не приискал, и едва ли приищу, потому что по болезни Ольги я нигде не был и никого не видел. Согласитесь лучше, Александр Сергеевич, на предлагаемую мною сделку, - и дело с концом.

Здоровье Ольги начало поправляться, и то grвce а un mйdecin de village un sorcier а barbe. Удивительно, а право, он ей помог баней и травой, если не нашептами. Об лекаре она и слышать не хотела.

Прасковья Александровна не сидит на месте; часто летает во Врево, - (особенно когда приближались роды Евпраксии Николаевны, которая между прочим родила дочку) -; вчера прискакала из Пскова. Вревских мы видели только тогда, когда ехали сюда, мимоездом.

В заключение я должен убедительно просить вас отвечать мне с первою если можно почтою на это письмо; - впрочем ответы ваши до сих пор ne se la isaient pas attendre. Мое почтение Наталье Николаевне и всем вашим.

Н. П.

1239. В. К. Кюхельбекер - Пушкину. 3 августа 1836 г. Баргузин. Баргузин 3-го августа 1836 года.

А. С. Пушкину

Признаюсь, любезный друг, что я, было, уже отчаялся получить от тебя ответ на письмо мое: но тем более я ему обрадовался; жаль только, что при нем не было первой книжки твоего журнала; я ее не получил.

Ты хочешь, чтоб я тебе говорил о самом себе. Ныне это мне еще совершенно невозможно: в судьбе моей произошла такая огромная перемена, что и поныне душа не устоялась. Дышу чистым, свежим воздухом, иду, куда хочу, не вижу ни ружей, ни конвоя, не слышу ни скрыпу замков, ни топота часовых при смене: вс это прекрасно, а между тем - поверишь-ли?
– порою жалею о своем уединении. Там я был ближе к Вере, и поэзии, к идеалу; здесь вс не так, как ожидал даже я, порядочно же, кажись, разочарованный на счет людей и того, чего можно от них требовать, - впрочем le goыt me viendra en mangeant, - вот напр. как вчера в лесу, когда предложили мне вместо обеда соленых омулей, несколько, как говорят здесь, вoнькиx: от них чуть, было, не сорвало с души; но, протаскав целое утро бревна и доски, я устал, проголодался и - вообрази - сьел целого омуля. Так-то наконец и нравы здешние придутся же мне по зубам.
– Еще одно: когда я начал дневник свой, я именно положил, чтоб он отнюдь не был исповедью, а вышло напротив; проговариваюсь и довольно даже часто. Иначе и быть не может.

Есть случаи, где " всяк человек ложь ", но есть и такие, где всяк человек - истина. Писать к тебе и о самом себе как не высказать того, что во мне бродит? А это еще рано.

Ты, друг Александр Сергеевич, полагаешь, что я получал в крепости много Литературных новостей. Ошибаешься. Французских и немецких книг мне давали очень не много; из русских только в последнее время попадались мне не совсем еще старые.
– Здесь у брата нашел я кое-что, но и то не новое, Hugo, Бальзака, Альфреда де Виньи знаю только но отрывкам из русских журналов. Последнего: Une Histoire de la Terreur, по моему мнению, рассказ превосходный. Hugo, кажется, талант мощный, но стулья, штаны, карнизы etc . его слишком занимают.
– Что скажешь об исторической верности, о местности, на которой помешались особенно наши молодцы? Не пустое ли и глупое ребячество все это?
– У Шекспира анахронизмов, анатоннизмов тьма; а между тем, - с анахронизмов перейду к безделке, которую тебе посылаю: - "Моя Ксения всего менее поэма историческая. Женитьба князя Ярослава Ярославича Тверского только материал. Мой Ярослав совсем другое лице, лице дотатарское, по тому и не бывалое, и, - полагаю, что это хорошо. Упомяни я только слово о татарах, так воспоминания о их чудовищном величии чисто бы задушили ничтожную баснь о любви Ксении и Ермила, Юрия и Ольги".
– Эти строки, отделенные вводными знаками, пусть будут предисловием к моей поэмке, если только позволят ее напечатать. А это бы было очень не худо, потому что деньги мне нужны и пренужны. Земледелец я плохой; быть же в тягость брату не хочется.
– К стати! Несколько раз я писал к родным, чтоб отправили ко мне все мои деньги сполна; у меня (59) по всем расчетам еще около 1000 рублей, которые мне теперь необходимы здесь; у брата-де около 700 долгу, а это в нашем положении не вздор, особенно же потому, что порабощает нас людям, от которых я не желал бы зависеть.
– Сделай же дружбу, Александр Сергеевич, скажи сестре и племяннику, чтоб непременно выслали мне все мои деньги разоме; уверь их, что по 100 или по 200 рублей нам нисколько не поможет. Твои слова, быть может, будут действительнее писем. Ты же с своей стороны выхлопочи мне дозволение сизнова приобресть что-нибудь.
– На тебя надеюсь более, чем на дюжину так называемых дельных людей. Запасу у меня довольно: и в стихах и в прозе. Участвовать в твоем журнале я рад. Мои условия: по 24 листа (60) печатных или по 12 статей в стихах и в прозе в год за 2000 или 1500, - разумеется, что мелкие стихотворения не в счет.
– Не дорого ли?
– Сверьх того прими на себя труд издать или продать то, что позволят мне напечатать отдельно.
– Учиться мне, друг, ровно некогда: надобно вырабатывать хлеб насущный.
– Книг пришли мне: Эсхилла с коментариями, хороший словарь Латинский, Тацита, Куран на английском, Саконталу на английском же, Ша-Намэ на немецком (Герреса) только вс это, когда заведутся у меня свои пенязи в подарок приму от тебя с благодарностью вс русское, что рассудишь переслать мне.
– Нашею критикою и я не слишком доволен; только не думаю, чтоб она в наше время была лучше; Честности-то точно было более; но, друг, иная простота хуже воровства.
– Не слишком ли ты строг и к Кукольнику?
– К тебе я конечно писал бы о нем несколько иначе, чем к племянникам; но вс же он не то, что Тимофеев, который (par parenthиse) безбожно обкрадывает и тебя и меня.
– Язык Кукольник знает плохо, стих его слишком изнежен, главный порок его - болтовня; но вс же он стоит, чтоб на пр.<имер> ты принял его в руки; в нем мог бы быть путь; дай ему более сжатости, силы, бойкости: мыслей в чувства у него довольно, особенно, (не во гнев тебе) если сравнить его кое с кем из наших сверстников и старших братий.
– Гоголь?
– Из выписок Сенковского, который его впрочем ругает, вижу, что он должен быть человек с истинным дарованием. Пришли мне его комедию. Трагедию Хомякова (только не Ермака) Ник.<олай> Глинка мне расхвалил. Точно ли она хороша?

Где Лев Сергеевич? Пишет ли? Прошу ему кланяться.
– Обнимаю тебя.

Твой Вильгельм.

P. S. Je ne vous ai pas remerciй pour Votre lettre: mais c'est que tout procйdй gйnйreux et noble est une chose, qui Vous est tout naturelle, et sur laquelle on ne fait pas de phrases, quand on parle а Pouchkine.

Разумеется, что статьи, которые стану посылать к тебе, будут подлиннее нынешней.

1240. С. Л. Пушкин - Пушкину. 7 августа 1836 г. Село Коровино.

7 Aoыt 1836.

Mon cher Alexandre. Je viens de recevoir quelques lignes d'Olinka. Elle est bien malade, et dans la lettre de M-r Павлищев, il me dit tout crыment, qu'il n'y a d'espйrance que dans la bontй divine. Je suis au desespoir. La lettre de M-r Павлищев, pleine de dйtails sur l'administration de Михайловское et sur le partage de la succession de maman, m'a dйchirй l'вme et m'a brisй le coeur - j'ai passй une nuit blanche. Elle est si inconvenante, йcrite [si] mкme avec la plus grands [impol]impolitesse, sans aucun mйnagement, ni pour ma position, ni pour le peu de temps qui s'est passй depuis mon malheur.
– C'est un homme bien avide, bien intйressй et qui s'entend trиs peu a ce qu'il prend sur lui.