Чтение онлайн

Что Киселев, Сергей Голицын? Скажи Николаю Муханову, что в нем нет совести.

Ольге Сергеевне мое дружеское рукожатие, а Родионовне мой поклон в пояс.

386. А. X. Бенкендорфу. Вторая половина (не ранее 17) августа 1828 г. Петербург. (Черновое)

В следствии высочайш<его> <повеления> г.<осподин> оберпол<ицеймейстер> требовал от меня подписки в том, что я впредь без предвар.<ительной>обычной цензуры (22) [Я дал оную] повинуясь священной для меня воле; тем не менее прискорбна мне сия мера. Госуд.<арь> имп.<ератор> в минуту для меня незаб<венную> изволил освободить меня от цензуры, я дал честн<ое> слово государю, которому изменить я не могу, не говоря уж о чести дворянина, но и по глубокой, искренней моей привязанности к царю и человеку. Требование полицейской подписки унижает меня в собств.<енных> мо<их> глазах, и я твердо чувствую, <что> того не заслуживаю, и дал бы и в том честное мое слово, если б я смел еще надеиться, что оно имеет свою цену. Что касается до ценз.<уры>, если госуд.<арю> имп.<ератору> угодно уничтожить милость мне оказанную, то, с горестью приемля знак царственного гнева, прошу В.<аше> превосход.<ительство> разрешить мне, как надлежит мне впредь п<оступать> с моими сочинениями, которые, как вам известно, составляют одно мое имущество.

Надеюсь, что Ваше <превосходительство> поймете и не примите в худую сторону смелость, с которою <решаюсь><?> объяснить. Она знак искренн<его> уважения человека, который [чувствует себя]

387. П. А. Вяземскому. 1 сентября 1828 г. Петербург.

Благодарствуй за письмо - оно застало меня посреди хлопот и неприятностей всякого рода. Отвечаю на скоро на все твои запросы.

Быть может некогда восплачет обо мне

стих Гнедича (который теперь здесь) в переводе его Вольтерова Танкреда:

Un jour elle pleurera l'amant qu'elle a trahi; Ce c-ur qu'elle a perdu, ce c-ur qu'elle dйchire.

Успокоился ли ты? Пока Киселев и Полторацкие были здесь, я продолжал образ жизни, воспетый мною таким образом

А в ненастные дни собирались они

часто.

Гнули, <----> их <--->! от 50-ти

на 100.

И выигрывали и отписывали

мелом.

Так в ненастные дни занимались они

делом.

Но теперь мы все разбрелись. Киселев, говорят, уже в армии; Junior в деревне; Голицын возится с Глинкою и учреждает родственноаристократические праздники. Я пустился в свет, потому что бесприютен. Если б не [Закревс<кая>] твоя медная Венера, то я бы с тоски умер. Но она утешительно смешна и мила. Я ей пишу стихи. А она произвела меня в свои сводники, (к чему влекли меня и всегдашняя склонность и нынешнее состоянье моего Благонамеренного, о коем можно сказать то же, что было сказано о его печатном тезке: ей ей (23) намерение благое, да исполнение плохое). Ты зовешь меня в Пензу, а того и гляди, что я поеду далее,

Прямо, прямо на восток.

Мне навязалась [новая<?> п< ...><?>] на шею преглупая шутка. До прав.<ительства> дошла наконец Гавриилиада; приписывают ее мне; донесли на меня, и я вероятно отвечу за чужие проказы, если кн. Дм.<итрий> Горчаков не явится с того света отстаивать права на свою собственность. Это да будет между нами. (24) Вс это не весело, но критика кн. Павла веселит меня, как прелестный цвет, обещающий со временем плоды. Попроси его переслать мне свои замечания; я буду на них отвечать непременно. Благодарю тебя умом и сердцем, т. е. вкусом и самолюбием - за портрет Пел.<агеи> Ник.<олаевны>.Стихов ей не шлю, ибо на такой дистанции не стреляют даже и турки. Перед княгиней Верой не смею поднять очей; однакож вопрошаю, что думает она о происшедствиях (25) в Од.<ессе> (26) (Рае<вский>и гр.<афиня> В.<оронцова>).

Addio, idol mio - пиши мне вс в П.<етер>Б.<ург>– пока

1 сент.

388. П. А. Вяземский - Пушкину. 18 и 25 сентября 1828 г. Остафьево.

Остафьево. 18-го сентября 1828.

Молодой Пашков уверял меня, что он тому несколько недель видел у тебя на столе запечатанное письмо на мое имя. Да решись же прислать его. Ты, неблагодарный, не отвечаешь мне на мои письма, а я по всем великороссийским губерниям сводничаю для тебя и горячу воображение и благородные места молодых дворянок. Вот тебе послание от одной костромитянки, а ты знаешь пословицу про Кострому. Только здесь грешно похабничать: эта Готовцева точно милая девица телом и душою. Сделай милость, батюшка Александр Сергеевич, потрудись скомпоновать мадригалец в ответ, не посрами своего сводника. Нельзя ли напечатать эти стихи в Северных Цветах: надобно побаловать женский пол, тем более, что и он нас балует, а еще тем более, что весело избаловать молодую девицу. Вот и мои к ней стихи: мы так и напечатали бы эту Сузану между двумя старыми прелюбодеями. А приписка Бартенева, умного, образованного и великого чудака, настоящего квакера. Что ты делаешь, моя радость? В Костроме узнал я, что ты проигрываешь деньги Каратыгину. Дело не хорошее. Он же приятель Сибирякову. По скверной погоде, я надеялся, что ты уже бросил карты и принялся за стихи. Я разъезжаю по губерниям и пленяю дворянство своим известным талантом, как столичные артисты, которые спадут с голоса и выезжают на провинции. Знаешь ли, что ремесло не худое. Самолюбие как пьяница: сперва пои его хорошим вином, Моетом, а там, как хмель позаберет, подавай и полушампанское и Цымлянское, на старые дрожжи вс покажется хорошо. Пьянство одно, назюзься Варною или Костромою, дело в голове, а не в бутылке, из которой пил. Спроси у Junior: менее ли он сладко блаженствовал на пароходе от водки и пива, чем за роскошным столом, где, по выражению Ломоноссова, также Junior, [где] за уряд стоит Лафит 12-ти-рублевый. Был ли ты наконец у Карамзиных: у них золотый анекдот про золотый мундир Сонцова. Я отдал его Софии, чтобы заманить тебя этим золотом. Василья Львовича я еще не видал и потому ничего не могу сказать тебе о твоем новом двоюродном брате, к апитане Храброве. Надобно теперь тебе и этого двоюродного братца официально признать, как и Буянова. Что делает Авраамово лоно? Бываешь ли на нем хотя во сне? Я пробуду в Москве дней 15-ть, а там возвращусь в свои степи довершать победы и раздавать стихотворческие знаки отличия заслуженым красавицам. На днях доставлю я тебе эти знаки, выбери из них что вздумаешь и отдай в Цветы.
– 25-го сентября. Ceй час получил я твое письмо от 1-го сентября. Спасибо за успокоение поэтического недоумения моего... Дельвиг здесь: мы были с ним у дяди, который по доброте сердца своего и дружбе к нам читал кое-что из Капитана Храброва, с которым познакомишься и породнишься в Цветах. Сердечно жалею о твоих хлопотах по поводу Гавриила, но надеюсь, что последствий худых не будет, и что Фон-Фок скажет Музе твоей: Стихородица, дево радуйся, благословенна ты в женах и прочее. Я уже слышал, что ты вьешься около моей медной Венеры, но ее ведь надобно и пронять медным благонамеренным. Спроси у нее от меня: как она поступает с тобою, так ли как со мною: на другую сторону говорит и любезничает, а на мою кашляет. Так расстался я с нею за обедом у Белосельской, где она сидела между мною и Эженом. Ты говоришь, что ты бесприютен: разве уже тебя не пускают в Приютино? Мы на днях занимались текущею словесностью у Полевого с Дельвигом и Баратын<ски>м. Тут был цензор Глинка, который уморителен и стоит Снегирева, отказывается от Минина, Пожарского и Гермогена и говорит: Чорт знает за что наклепали на меня какую-то любовь к отечеству; чорт бы ее взял! и тому подобное. Он нас смешил черезвычайно и я жалел, что тебя нет с нами. Ты что ли накормил Воейкова бешеною травою? Он точно с цепи сорвался. Il a atteint le sublime de l'impertinence. Ума тут нет, но это лучше ума: так например Потемкин <------> при генералах, стоящих у него почтительно. Кстати о <-------->. Вот несколько эпиграмм, <----------> мною.

Племяннику дядя. [(Ведь <?> он <?> по <?> <----><?> своей и моей мне племянник)]

Да исправится эпиграмма моя, яко

кадило перед тобою!

1-ая.

Нечистый дух собаку съел

Нам строить козни и подкопы: Кто выдохся из внутренности <---->

Попал [в мин<истры>] у нас в министры внешних дел.

2.

<------> известного потомок;

Ты для своей породы слишком громок. Но знать отцу - <------> раз <------> удалось, И исключение в твой образ облеклось.

3.

Куда Ваш вице-канцлер плох, Он кажется мне <----->, а не министр Европы.

– О нет, был <-----> отец, а из отцовской <---->

Он воплощенный <---->.

4. Не по своей пошел ты части: Не иностранных дел приказ Быть должен у тебя во власти: Тебя пронюхают как раз. Тебе по самой родословной Открыт к делам духовным след; Тебя отец ведь <-------> в свет, Ты стало человек духовный.

Доволен ли ты? Мне, кажется, можно признать эти стихи моими. Тут счеты фамильные. Какие твои стихи, где ты сравниваешь медную Грацию (а не медную Венеру) с беззаконною кометою. Покажи их. Я из них знаю, и то ошибочно, только четыре стиха.

389. А. Лестрелен - Пушкину. Сентябрь 1828 г. Москва.

Monsieur,

Permettez que les premiers accords d'une muse naissante, soient consacrйs а vous exprimer l'admiration que m'ont inspirйe vos ouvrages. Dans le printemps de votre vie, vos йcrits vous ont assurй une gloire йternelle; dйjа votre nom se rйpиte avec enthousiasme dans le monde littйraire et la Russie s'enorgueillit de vous avoir donnй le jour; mais l'admiration ne tient pas lieu de talent, et mes vers, sans doute, Monsieur, sont incapables de vous louer dignement; cependant, accueillis par vous, votre seule approbation peut les sauver de l'oubli.

J'ai l'honneur d'кtre <. . . >

Йpitre

а M. Alexandre Pouschkine.

Qui retient donc tes chants, qui suspend tes accords, Ton luth harmonieux, tes sublimes transports? En vain tes doigts hardis abandonnent la lyre; Les Muses sur ton c-ur n'ont-elles plus d'empire? De ce repos fatal repousse la langueur, Reprends ton luth divin, et dans ta noble ardeur, Que le frйmissement de ses cordes flexibles, Anime encor l'йcho de ces rives paisibles.

Jadis en son essor, ton esprit crйateur, Osant franchir l'espace oщ se perd un auteur, Enfantait chaque jour de divines pensйes, Et plaзait avec art des phrases cadencйes; L'harmonie, en tes vers йcrits йloquemment, A l'oreille vibrait mйlodieusement: Ainsi la douce voix d'une amante chйrie, Ramиne l'espйrance en notre вme flйtrie.

Le vulgaire, il est vrai, rend justice aux savants, Lorsqu'ils sont effacйs du nombre des vivants; C'est sur leur tombe, alors, qu'on pose la couronne; Leur trфne est un cercueil que l'honneur environne: Tel le chantre d'Achille a vйcu mйprisй; Ainsi l'on vit Ovide а Tomes dйposй, Camoлns dans l'exil eut le destin d'Homиre, Il revit sa patrie, y mourut de misиre; Persйcutй longtemps, le Tasse infortunй, S'avance au Capitole et n'est point couronnй; Milton dans le malheur a fini sa carriиre, Mйconnu des savants, mйprisй du vulgaire.

Qu'est le mйrite hйlas! qu'est-il donc ici bas, Si l'envie et le sort s'attachent а ses pas! Pour йblouir le monde il faut de la richesse, Des titres йclatants, beaucoup de hardiesse, Un brillant йquipage et d'effrontйs laquais, Insultant les passants aux portes du palais; Cela tient lieu d'esprit а la cour, а la ville, Et des йcrits d'un fat, fait admirer le style, Fait un homme d'honneur, d'un fourbe, d'un larron, D'un кtre sans aveu, le plus loyal baron.

Le poиte au grenier trouve un rйduit tranquille, Oui, c'est lа, qu'oubliй dans ce modeste asile, Son esprit crйateur, planant sur l'univers, Inspirй par la gloire enfante d'heureux vers; C'est lа que son crayon par un trait satirique, Couvre tous nos abus d'une juste critique; Lа, sa lyre savante en ses divins accords, Peut immortaliser les vivants et les morts.