Переписка 1826-1837
Шрифт:
* Nota. Je vous prie, Monsieur, de remarquer que ce n'est pas une cheville. La langue italienne n'a pas de mot pour définir le sexe de l'aigle. Aquila se dit du mâle, comme de la femelle, ce qui m'a décidé, pour rendre la beauté de votre image, à mettre l'aigle dans une position qui indique son sexe, et la possibilité d'éprouver la frayeur, qui génériquement n'est pas dans le caractère fier et courageux de ce noble animal. Voici mes raisons: cependant votre opinion sur cela, comme sur le reste de cette traduction, plus elle sera franchement énoncée, plus elle me prouvera que vous en faites quelque cas et que vous honorez de votre amitié votre traducteur et avant tout le [194] véritable admirateur de votre grand génie, qui sovra gli altri qual aquila vola. [195]
194
Переделано из votre
195
Примечание. [1588] Прошу вас, милостивый государь, заметить, что это не просто вольное добавление. В итальянском языке нет слова для обозначения пола орла. Aquila говорится как о самце, так и о самке, что и заставило меня для передачи красоты созданного вами образа решиться поставить орла в положение, указывающее на его пол и делающее возможным его испуг, который от природы не присущ гордому и смелому характеру этой благородной птицы. Вот мои основания; однако же чем чистосердечнее вы выскажете мне ваше мнение как по этому поводу, так и обо всем остальном в моем переводе, тем яснее это докажет мне, что вы в какой-то мере цените мой труд и оказываете честь своей дружбой вашему переводчику и, прежде всего, истинному почитателю вашего великого гения, который sovra gli altri qual aquila vola. [1589]
–
Verbo dei tempi de bronzi rimbombo Oh qual mi turba tua tremenda voce! Me chiama me lo tuo gemente rombo, Me chiama, e spinge ver l'estrema foce. La luce appena lo mio ciglio vide, E gia ringhia la morte; sfolgoreggia Sua falce, qu'al balen, che l'aere feggia, E come l'erba i giorni miei recide. E nulla e niun da l'unghie sue possenti, E fatali si salva. Il prigioniero, E l'rege a vermi è pasto. Gli elementi Rode l'avello dispietato, e fero. Lo tempo a star la gloria apre la gola: Qual van rapide l'onde ai mar tiranni, Cosi a l'eternità li giorni, e gli anni: Insaziabil la morte i regni ingola. Sbrisciando andiam del gorgo in su lo stremo, Del gorgo ove a piombar ne dannoi il fato; Insiem con vita nostra morte avemo; E solo per la tomba è l'uom creato. Morte senza pietà tutto distrugge: Spezza le stelle la sua man furente: Ella de soli le fiamme fa spente, E i mondi tutti minacciando, rugge. Credesi lo mortal quasi immortale, E di morte'l pensier non cura, o evita; Giunge la morte a lo ladrone uguale, Ed inattesa a lui fura la vita. O'me! dove minor tema ne punge Morte colà più facilmente fere: Di lei, da l'alte, ed orgogliose sfere, Il fulmine più rapido non giunge. Del lusso figlio, e de la voluttate Ove se' tu Mesccerski? Ti celasti? Son da te queste sponde abbandonate: Da le rive mortali lunge andasti. Tua polve è qui, ma lo spirto non èe Dov'egli è mai ?.. Colà — Dove? Non sassi… Lo gemer, l'ulular a noi sol dassi. Oh miseria a chi vita al mondo dee! Ove l'amor, le gioje, ed i contenti Brillavano al vigor congiunti in pria, La'l sangue a tutti ghiacciasi e le menti Agita, e turba omai la doglia ria… Or fredda bava, a lauta mensa, è stata. A de banchetti le festose grida, S'alzan di tomba le lugubri strida; E la squallida morte tutti guata. Tutti guata la morte, ed i sovrani, Cui parvo è l'mondo per lo scettro loro; Guata i fastosi, i di ricchezze vani, Ch'idoleggiando van l'argento, e l'oro; Guata la forza baldanzosa, e audacce, E de la cruda falce il taglio arruota. Morte de la natura orror, tristezza, Di miseria, e d'orgoglio oh qual complesso! Oggi un nume doman polve: accarezza Lusinghiera la speme, e molce adesso; E doman — dove egro mortale? Appena Lo fine attinser l'ore al gir, prefisso. E del Caos gia fuggiron ne l'abisso. Qual sogno andò del viver tuo la mena. Qual sogno, qual soave illusione Disparve già la primavera mia; Sua possa a me blandir beltà depone, Nè vien me gioja a inebriar qual pria; Non piu qual pria la spirto in abbandono Al gioir folle, ne qual pria beato. Degli onor dal disio solo agitato, Me chiama, il sento de la gloria il suono Sparir dovrà cosi l'età matura, E con lei de la gloria l'ardore, Dei ricchi acquisti la bramosa cura. L'una appò l'altra spariran dal core Le tempestose passioni insorte. Lunge da me felicita fallaci. Voi tutte siete incostanti, mendaci. Calca mio piè d'eternita le porte. Oggi o doman l'inesorabil fato, Perfilieff, à morir tutti ne sforza. Crucciarsi a che, s'è al caro tuo, negato Eterno star ne la mortale scorza? Del Ciel la vita è momentaneo dono. Scorrerla in pace fia tua savia cura, Edistua benedici, anima pura, Il fatal colpo, al sommo voler prono.Да будет известно честным господам, что я завтра еду в Царское Село и предлагаю в четверг вечером, или в пятницу в обеденное время, или в ужинное, составить прощальный пикник, где, как и у кого угодно. Вот предлагаемые или лучше сказать предполагаемые собеседники:
Алексей Оленин junior. [196]
Грибоедов,
Киселев,
196
Младший.
Пушкин.
К.[нязь] Сергей Голицын
Шиллинг,
Мицкевич.
Если проект мой будет одобрен честными господами, то приглашаю их приступить к принятию потребных мер в отношениях личных, местных и съестных, а тем паче питейных. Я за ранее даю на всё свое согласие. В четверг явлюсь за ответом.
[А. А. Оленин:]
Читал junior. [197]
[Пушкин:]
Читал Пушкин и лапку приложил.
197
Младший.
Стихов, ради бога стихов! Душа просит. Простите, желал бы сказать до свидания.
14 июня С. П. Б.
Адрес (неизвестною рукою): Н. М. Языкову. В Дерпт.
Простите мне долгое мое молчание, любезный Михайло Петрович; право всякой день упрекал я себя в неизвинительной лени, всякой день собирался к Вам писать и всё не собрался. По сему самому не присылал вам ничего и в Моск.[овский] Вестн.[ик]. Правда, что и посылать было не́чего; но дайте сроку — осень у ворот; я заберусь в деревню и пришлю Вам оброк сполна. Надобно, чтоб наш журнал издавался и на следующий год. Он конечно, буде сказано между нами, первый, единственный журнал на святой Руси. Должно терпением, добросовестностию, благородством и особенно настойчивостию оправдать ожидания истинных друзей словесности и ободрение великого Гете. Честь и слава милому нашему Шевыреву! Вы прекрасно сделали, что напечатали письмо нашего Германского Патриарха. Оно, надеюсь, даст Шевыреву более весу во мнении общем. А того-то нам и надобно. Пора Уму и Знаниям вытеснить Булгарина и Федорова. Я здесь на досуге поддразниваю их за несогласие их мнений с мнением Гете. За разбор Мысли, одного из замечательнейших стихотворений текущей словесности, уже досталось нашим северным шмелям от Крылова, осудившего [198] их и Шевырева, каждого по достоинству. Вперед! и да здравствует Моск.[овский] Вес.[тник]! Растолковали ли вы Телеграфу, что он дурак? Ксенофонт Телеграф, в бытность свою в С.-П[етербур]ге, со мною в том было согласился (но сие да будет между нами; Телеграф добрый и честный человек [199] и с ним я ссориться не хочу). Кланяйтесь Калибану. На днях пишу к нему. Пришлю ему денег, а Вам стихов. За сим обнимаю Вас от сердца.
198
Переделано из осудивших
199
После человек скобка была закрыта.
1 июля.
К стати: похвалите Славянина, он нам нужен, как навоз нужен пашне, как свинья нужна кухне, а Шишков русской Академии. На днях читал я стихи Языкова, где говорит он о своих стихах
Что ж? в Белокаменную с богом, В Моск.[овский] Вестн.[ик]. — Трудно, брат, Он выступает в чине строгом, Разборчив, строг, Аристократ — Так и приязнь ему не в лад Со мной, Парнасским Демогогом. Ну, в Афиней. — Что Афиней? Журнал казенно-философский, Отступник Пушкина, злодей, Благонамеренный Московский.Посылаю тебе что мог пока собрать: 1750 р. Из коих отошли, ради Христа, 250 Зубкову. Писать пока некогда. Прощай, обжирайся на здаровье.
3 июля.
Мой адрес: на имя Плетнева Петр.[а] Алекс.[андровича] — в Екатер.[ининский] Инст.[итут].
Любезные друзья и братья,
поэты Александры.
Пишу к Вам вместе: с тем, чтобы вас друг другу сосводничать. — Я здоров и, благодаря подарку матери моей — Природы, легкомыслию, не несчастлив. Живу du jour au jour [200] , пишу. — Пересылаю вам некоторые безделки, сочиненные мною в Шлюссельбурге. Свидания с тобою, Пушкин, ввек не забуду. — Получил ли Грибоедов мои волоса? Если желаешь, друг, прочесть отрывки из моей поэмы, пиши к С. Бегичеву: я на днях переслал ему [201] их несколько. Простите! Целую вас.
200
день за днем.
201
Переделано из им
В. Кюхельбекер. Дюнабург 10. Июля 1828.
Хлопочи, хлопочи обо мне, брат Пушкин, и пожалей меня. Добрый отец мой умер. Скажи о моей печали почтеннейшему Сергею Львовичу и Надежде Осиповне. Я уверен, они примут живое участие в горе моем. Целую ручки у Надежде Осиповне, Ольге Сергеевне, Павлищеву кланяюсь. В августе увижусь с тобой. Жена моя целует тебя в гениальный лоб. Будь здоров.
Твой Дельвиг.
Адрес: Александру Сергеевичу Пушкину.
26-го июля
Где ты, прекрасный мой, где обитаешь? Там ли, где песни поет князь Голицын, Ночи певец и картежник?В самом деле где ты, как ты, что ты? С самого отъезда из Петербурга не имею о тебе понятия, слышу только от Карамзиных жалобы на тебя, что ты пропал для них без вести, а несется один гул, что ты играешь не на живот, а на смерть. Правда ли? Ах! голубчик, как тебе не совестно. — Ради бога, облегчи меня: вот уже второй день что меня пучит и пучит стих: