Переписка 1826-1837
Шрифт:
A quel propos m'avez vous fait dire par Sophie Ladamirsky que j'étais une étourdie, en vérité je ne mérite plus cette jeune épithète. [243]
[П. А. Вяземский:]
Мое почтение княгине Нине. Да, смотри, непременно, а не то ты из ревности и не передашь.
Адрес (рукою П. А. Вяземского): Александру Пушкину.
[Приписка Е. А. Карамзиной после адреса:]
Bon voyage Mr Pouchkin.
10 mars. [244]
243
Муж сказал мне, что вы, в разговоре или в письме, добавляете относительно меня: […]. Лучше поднимите руку и… пишите мне изредка; если бы вам была известна безмерность этого благодеяния, вы бы доставили его себе, я в том уверена, не для спасения собственной души, но для [спасения] избавления моей хоть на минуту от скуки, которая иногда ею овладевает.
По какому поводу передавали вы мне через Софью Ладомирскую, что я ветреница, право, я не заслуживаю больше такого молодого эпитета.
244
Счастливого пути, господин Пушкин. 10 марта.
Ты совершенно забыл меня, мой милый.
А. П.
Адрес: Сергею Дмитриевичу Полторацкому.
29 марта, 1829. С.п. бург.
Поздравляю тебя, душа, с почетным званием. Желаю, чтобы и про тебя какой-нибудь новый поэт сказал, что ты всё Английского клуба член. Радуюсь, что тебя веселят в Москве живые литературные сплетни. А у нас теперь одна занимает всех литературная сплетня, под названием: И. Выжигин. Верно и у вас она скоро займет всех. Не скажешь ли ты чего-нибудь о ней дельного? Это, кажется, не хуже процесса С. Глинки. Элегическая эпиграмма Баратынского очень мила. Поцелуй его от меня за нее. Посылаю тебе 10 экз.[емпляров] Полтавы. По твоему распределению я всем экземпляры доставил, даже и Мицкевичу, хотя он еще в Москве. Дельвиг в здоровье плох, хотя и выходит. Проект твой нового издания хорош, только не выгоден ни для публики, ни для тебя: для публики потому, что ей нет никакой причины снова тратиться на первые два тома, которые она у себя уже имеет; а для тебя потому, что ты сбудешь один третий том. Если уж действительно надобно такое издание; то приготовь к тому времени или две новые трагедии, или две новые поэмы, или что-нибудь большое в двух частях. Тогда мы и напечатаем так: в I томе всё тобою предполагаемое, да штуку новую; во II томе опять всё прежнее, да новую штуку, в III новостию будет Годунов. Таким образом мы по 15 рублей возмем с публики за каждую новую штуку, а в знак привязанности нашей и благодарности ей подарим всё прежнее безденежно и сожжем все экземпляры прежде напечатанные: мелких стихотворений, Онегина, Полтавы, и проч. и проч. Только я в этом великодушии не вижу цели, которая по логике должна состоять или в славе, или в деньгах, или сугубо. Ты же вернее достиг до всего по прежнему, т. е. с меньшими усилиями: а зачем такая сложность в машине?
Ради Христа, не пиши на адресе: в Военно-Сиротском Отделении, а пиши: В Екатерининском Институте.
Милостивый государь Иван Михайлович
Сделайте одолжение объяснить, [245] на каком основании не пропускаете вы мною доставленное замечание в М.[осковский] Телеграф? Мне необходимо, чтоб оно было напечатано, и я принужден буду в случае отказа отнестись к высшему начальству вместе с жалобою на пристрастие не ведаю к кому.
245
объяснить вписано.
Поручаю себя в ваше благорасположение и прошу принять уверения в искреннем моем уважении и преданности.
А. Пушкин.
Адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Ивану Михайловичу Снегиреву.
Всем сердцем благодарю вас, милостивый государь Александр Сергеевич, за бесценный для меня ваш подарок. Сей же час начинаю читать, уверенный, что при личном свидании буду благодарить вас еще больше. Обнимает вас преданный вам
Дмитриев. Апреля 9-го 1829. M.
Адрес: Его высокоблагородию, милостивому государю Александру Сергеевичу Пушкину.
М.[илостивому] г.[осударю] Алекс.[андру] Сергеевичу Пушкину.
Ура драгоценнейший [приятель] друг, Ура дражайший приятель; Ура несравненный из стихотворцев. Мне крайне жаль, что пророчество твое не сбылось, à t'entendre dire [246] , Фоминая неделя не должна была пройти без того, чтоб страдалец Александр Лаптев не был сопряжен неразрывными узами с Елизаветой Ушаковой, unique objet de toute sa tendresse [247] .
246
по твоим словам.
247
единственным предметом всей его нежности.
Hélas! tout est donc fini sans que la sept cent cinquante millionième partie de ce que j'ai à dire à la flamme des flammes soit parvenue à son oreille.
Sait-elle qu'elle m'est non seulement destinée, mais bien prédestinée et que toutes les épreuves par lesquelles l'on me fait passer sont autant de précautions inutiles. (Je m'étonne fort qu'eux qui ont tant de piété s'imaginent pouvoir résister à ce qui est écrit là-haut).
Allons au fait, mon incomparable des incomparables, et puisque l'orgueil est un crime, qu'on m'arrache les yeux comme à un autre Œdipe, mais qu'elle, elle me serve d'Antigone, que je sente son haleine, que sa voix vienne souvent retentir à mes oreilles, que sa touche élégante et facile fasse vibrer le piano forte en s'accompagnant elle-même pour n'être point esclave d'un accompagnateur. Quel chant cela doit être que son chant, car dans le son de sa voix il y a tout autant d'expression que dans sa tenue, sa démarche, enfin son angélique physionomie. Il ne lui manque que d'avoir vu, connu et entendu ********.
Qu'elle se presse de choisir et de se fixer, la jeunesse comme la gentillesse [sont] passent comme la rosée du matin. Dites-lui qu'un ami aimant, tendre, dévoué, capable de la conduire dans le monde vaut bien un ami aimé.
La douceur d'aimer, mon incomparable des incomparables, est sans doute plus grande que celle d'être aimé, voilà probablement pourquoi on nous a mis tous les deux au régime, car nos aînés savent que le mal est contagieux. Hélas! c'est pourquoi on me sèvre de sa présence.
Ma bien-aimée n'ose plus lever les yeux sur moi; elle les baisse même en me rencontrant. Qu'elle a de charme en les baissant. (Le dernier dimanche de Подновинска je voulais passer sans la saluer, как вдруг моя возлюбленная устремила свой прекрасный взор, лице и всю головку с живейшим изъяснением чего-то единственного и удивления, что я проходил не поклонясь. Я, подумавши, отвесил свой поклон и надеюсь, что в моем поклоне было нечто за меня предстательствующее). Enfin il est dit que quoi qu'elle fasse il est impossible qu'elle me devienne indifférente.
Que je me suis senti reconnaissant pour ce signe enchanteur de [piété] compassion. Que la volonté du père soit donc faite. [Que l'exemple de mon Idole soit donc fait] Que l'exemple de mon Idole soit ma suprème loi. — Plus âgé, je suis honteux de m'être laissé surpasser en raison [par] et en modération par une jeune personne de 17 ans. Que l'on dise à présent que les jeunes personnes ne sont pas précisément celles sur lesquelles l'on puisse compter le plus. Quelle perspective de sécurité et de bonheur pour l'heureux mortel qui l'obtiendra de son père.
Un russe de qualité refuser sa fille à un autre russe de qualité. Un Ouschakoff à un Lapteff, quand ces deux noms с испокон веку sont une seule et même chose, sont identiques. Sans doute j'ai tort de ne m'être point adressé à l'auteur des jours de Благое Сокровище, Таинство всем Таинствам, Невеста неневестная, mais aussi je me sens capable de m'amender et je jure par tout ce qu'il y a de plus cher au monde, par Zoé mou sas agapo que bien loin de la détourner de ses devoirs je saurais l'y raffermir.