Чтение онлайн

9. VII.42 Фася не знает, где остановится ее муж, — м. б. в том же отеле, но и адрес отеля она не знает. Он пробудет очень недолго, во вторник уже будет здесь. Целую. Оля[201]

172

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

10. VII.42 2 ч. 15 мин. дня

Чудесная моя, солнечная, вся в истоме летней, моя открывшаяся Ольгуна, молодка моя… жена моя! Олёк, что ты со мной сделала твоим волшебным письмом?!!419 твоею очаровательною женской сущностью! Как я всю чувствую тебя, будто ты вот… в моих руках, вся трепетная, вся отдающаяся чувству, и какому же уносящему, какому, при всей страстности, светлому!

О, как я тобою счастлив, как _в_з_я_т… пленен… как ты наполнена любовью, как я чувствую это — через край!.. — все мне твое передалось и обожгло, и захватило дыханье, ну вот… будто ты со мной… до изнеможенья со мной, и я не помню себя, я весь в тебе, весь — с тобой, я силен тобой, тобой… Ольга! Я тотчас же пишу тебе, как получил… — как ты мне велела! — твое письмо незабвенно будет — оно — такое — первое, твое первое, и, вообще, — такое — первое в жизни. Я _з_н_а_ю, что ты чувствуешь, — я сам так чувствую, я сам тебя опаляю, и сам тобой опаляюсь… — пусть! Ольга, дай сказать главное, от чего почти все зависит… — я — слава Господу! — здоров! Вот уже третий день — ни-каких болей, а я не принимаю никаких лекарств! — все было — спазмы, прав оказался Серов. Я сейчас внутри весь пою и сияю, я полон тобой, ты стала моей… физически моею стала… я почти это чувствую… и как бы я был безумно счастлив, если бы вот сейчас ты была здесь… и ты бы узнала, как я могу любить… как могу петь мою малютку-молодку… мою чудесную Ольгунку, мою жаркую… мою светящуюся любовью, пылкую, зовущую, безумную… — о, как же прекрасна ты, безумная! — безоглядная! Ольга, так переживать тебя… так свято-светло… так трепетать живым чувством… требующим своего… — о, это же так чудесно, так озарено лучшим в нас, и так безгрешно! Да, вот где предел любви… когда она требует _б_о_л_и… когда она хочет излиться — истомиться… и твое «измучай»… — о, как же я это слышу, понимаю… я сам тебе шепчу — Оля, я жду, я хочу тебя, я безоглядно, впервые в жизни _т_а_к_ чувствую… я — твой первый, и ты — вот такая, вот в таком шепоте-зове, — ты для меня поистине _п_е_р_в_а_я, единственная в свете, в жизни моей… так меня озаряющая, опаляющая… испивающая… О, я не ошибался, я чувствовал и знал, _к_а_к_о_й_ ты можешь быть… какая в тебе сила женщины!.. Ольга, Анна Каренина, когда загорелась страстью… помнишь слова Толстого? — она в темноте видела свои пылающие глаза… они светились…420 И ты вся светишься… Оля… Олюша… ты светишься еще ни разу не загоравшимся в тебе светом… — этот свет — пламя твоей любви, крик в тебе женщины… впервые пробудившейся… — на мой крик к тебе. Не смущайся, Олёк, это тебе дано жизнью, это живая правда в тебе… это переполнение чувством… это не темное в нас, никак не темное, когда в обоих такой восторг, такое стремление, такое — «ну, не могу больше выдерживать томленье… хочу любить всей силой»! Я пью тебя с фото42! я прячу свои глаза в твоих овальках, в твоей вольной игре на солнце… в твоих ласканьях… я не могу дышать больше… я весь в трепетаньи жгучего горенья… от тебя, я пьян тобой… — прости, моя девочка-прелестка! Я пробудил в тебе эти движенья… эти изумительные признанья твои, — безмерную награду мне за муки, за томленья… Олька моя… я только тебя вижу, только тобой думаю, живу, только тобой имею силу ждать и верить. Мы должны встретиться, узнать, познать друг друга… — только тогда, — да, я это _з_н_а_ю! — только тогда, познав тебя, _в_с_ю, всю тебя выпив, смогу я уйти в работу, найти покой. И какие же «Пути», какие, полные страсти «Пути» — увидит-переживет моя Дари, твоя Дари, Ты — моя Дари! Тебя ждал, тебя провидел, тебя звал, тобой томился, моя царевна, моя чистая девочка… моя необычайная! Ольга, как ты богата _ж_и_з_н_ь_ю… и как я тебя всю _з_н_а_л, давно-давно! Т_а_к_у_ю_-то и хотел всегда, безоглядную, отдающуюся — _в_с_ю… — но _ч_т_о_ я не смею здесь сказать, досказать… я сказал бы тебе… особыми словами, _н_о_в_ы_м_ языком, шепотом любви… — такое боящееся звука… что услыхала бы ты сердцем, страстью поняла бы… любовью постигла бы до глубины… до изумительного восторга-счастья… неизъяснимого словом, — только сладостной болью чувствований понятного, таинственных чувствований, предельных… когда все в нас, любящих друг-друга, вылилось в одно желанное… в наше святое-святых… — в слитное, _н_а_ш_е, общее твое-мое, — в грядущее _ж_и_в_о_е! О, если бы… это Чудо! в _в_е_ч_н_о_е_ наше, в несбыточное — сбывающееся!

Пишу и страшусь, за тебя боюсь, за здоровье твое, родная, боюсь… — что пробудил в тебе невольно такие движения, такие желанья… — о, такие естественные для тебя! — какие должна, по Высшему веленью, познать-исполнить в жизни каждая женщина… Но ты для меня не «каждая», ты во всем особенная, и твои волненья, ожиданья, томленья… — единственные, _т_в_о_и… — и — мои. Ч_т_о_ я вижу в тебе, что чувствую!!.. Ты вся новая, ты единственная, ты — первая! Для меня ты — _п_е_р_в_а_я, _т_а_к_а_я, — клянусь тебе! Ты высшая за все награда, увенчанье, свет всей жизни, за все мои потемки, за все боли… за все, за все, Ольга, Ольгуша, Ольгуна… какие имена еще у тебя, неназываемая, душистый ветер родных полей, родное солнце в твоих глазах, родное тепло-жар в твоих объятьях. Ты вся — родная моя, ждавшая меня, искавшая… нашедшая так поздно, такими томленьями, исканьями, жданиями… отчаянием… — но, все же, нашедшая, пусть и не _в_с_е_г_о_ _т_а_к_о_г_о, как хотела бы… — если бы лет 15 тому нашли мы друг друга! Но ты снизойдешь к своему Ване, к одинокому своему, так чутко услыхавшему в тебе _с_в_о_е, _р_о_д_и_м_о_е! Оля, Ольгунка… с первого твоего письма, далекого… — я как-то насторожился, как-то стал вдумываться, чего-то ждать… — казалось мне, что _в_с_е_ _э_т_о_ — _н_е_ случайно… это _о_т_в_е_т, это — «ау» — мне… — я сразу в тебе почувствовал «встречу», — ты же вспомни, _к_а_к_ я писал тебе… — о детях! — и когда писал, — поверишь ли?.. — я как бы спрашивал тебя: — я как бы мечтал в себе: «если бы вот _о_н_а… эта неведомая Оля… была… _м_о_е_й..!» Даю тебе слово, Олюшечка моя золотая… пчелка моя блистающая… — вся ты блеск!!! — я _т_а_к, скрывая от себя, стыдясь, страшась, _т_а_к_ безнадежно думал! и _э_т_о_ не казалось безнадежным!!! Свершилось чудо. Ты, ты, свершила это чудо. Мой дар, от Господа мне данный, помог тебе узнать меня, почувствовать, и ты, единственное в мире твое сердце… — _в_с_е_ постигло, _н_а_ _в_с_е_ отозвалось своим священным для меня биеньем. Оля моя, жизнь моя… — сверх всех сил люблю тебя… так ни-когда не любил… — могу же сознаться в этом…?! так _с_в_е_ж_е, так _ю_н_о_ и так глубоко-зрело! Т_а_ _л_ю_б_о_в_ь, к Оле, была большая… чистая… чудесная… а к тебе… — еще _с_в_е_р_х_ всего этого, повторение _т_о_й_ — и еще _н_о_в_о_е_ чувство, единственное, от тебя исшедшее, тобой во мне созданное, — и потому говорю тебе — ты — _п_е_р_в_а_я_ у меня, _т_а_к_а_я, полнозвучная, такая страстная, такая, переполняющая всего, такая — священная, святая… бесценная моя царица! Оля моя!

Пишу тебе, весь с тобой, весь переполненный, весь взятый… до предела жизни. И что же..! Ты все еще наполняешь, ты так богата, так щедра, так необычайна, так безмерна! Слушай же… Ольга моя, душистая моя… цветы всей земли в тебе для меня, все дыханья их — в тебе, ты… Ты — моя властительница, ты — меня побеждающая, ты дурманящая мое сердце… ты — сон мой светлый, птичка моя, поющая всегда в сердце!.. Ольга, сегодня — сверх-день, сверх-свет, сверх-счастье… — сейчас звонок, принесли пакет… — _Т_ы!! всегда Ты!!! — о, лучезарная, ослепила меня, одарила, обвеяла, обняла, всего заласкала, зацеловала, и я слышу, как сердце рвется, льется к тебе… — малютка моя небесная… как еще мне назвать тебя, мой цветочек, моя жасминка-ягодка… душистка… чудочко мое дивное… — как я тебя целую… как я дышу тобой… Ольга моя дивная… только ты так умеешь радовать, светить, ласкать… ласка моя нетленная, вечная! Я целую твою рубашечку мне… твои пальчики, твои «крестики», твои думки, твое сердечко, я слышу его биенье… в шелесте шелка, в его ласке… — какая дивная рубашечка! Я утираю лицо _т_о_б_о_й… Какой святой труд, — ты… божественная Ты — все это! Я вот положил твою рубашечку, эту живую ласку, на грудь, глажу ее, целую… тебя целую! — дивная!!! моя Оля… моя небесная золотинка… мой ангел, дышу тобой, вдыхаю тебя, через шелк этот! Какой вкус, какое сочетание! — Ты, Ты, прекрасная, только ты так можешь. Целую твои ножки, весь ниц перед тобой, весь для тебя, весь — тебе! Оля моя… ты пришла сейчас ко мне, мне так легко, светло, радостно… — Господи, как ты изумительна! как ты пребогата чувством, как щедра сердцем, — как необычайна! Ольга, я пью тебя, сладкая… сладкое вино жизни… бессмертная моя, живоносная моя, Душа моя… как тебя недостоин, как мал перед тобой, моя огромная! Ольга, если бы ты была, осязаемая, здесь со мной! Я потерял бы рассудок, я ослеп бы от твоего виденья! Оля, Олюна… благодарю… ты меня переполнила, ты меня затопила _с_о_б_о_й. Я смеюсь на твою земляничку… на твой «стаканчик»! О, какая ты необычайная… я обнимаю тебя… я молю тебя… — ты — _м_о_я… вся. Оля… я плачу… от счастья, от твоей любви, от заботы твоей обо мне… Я как бесценное все сохраню… — я все получил… И висмут, и пакетик, и коробочку, и коробку с Бисма-Рекс… Волшебная Ольга, что ты со мной творишь, чудесная?! Оля, Олечка, Олинька… моя девочка светлая… как я хочу нежно-нежно гладить щечки твои… твои реснички целовать, любоваться тобой… необычайная! Как я хотел бы с тобой, тобою одной переполненный, быть _т_а_м, на твоей родине… — да будет это! — склониться над могилкой твоего папочки… Оля! Я хотел бы там храмик создать, _Е_Г_О_ памяти… белый и голубой, и там положить моих… закрепить память объединенных… — и там остаться, когда срок наступит… — _т_а_м… и — с тобой… последующей, поздней, все выполнившей… с моим духовным наследием. Оля, тебя прошу: ты должна принять все мое, ты — единственная на земле. Бог даст, мы еще долго жить будем, я завершу все, что дано будет мне… — мы увидим родное солнце. Хочу верить. Но знай, моя жена, моя верная подруга-дружка… — ты _в_с_е_ для меня. Как ты меня наполнила, обогатила. Оля, как я жду тебя, как я хочу тебя, Олюна моя, — чтобы ты моею стала вечной, всею, — чудотворная моя Икона! Молюсь на тебя, и весь живу тобой, и весь — в тебе! Тайны твоей хочу… «и сквозь опущенных ресниц угрюмый, тусклый огнь желанья!»…422 Оля… во мне все томится, такой истомой… до задыханья… я так тебя чувствую… я так брежу тобой, так млею нежно, негой… о, безумная моя, красавица моя… — о, как бы я тебя… люби-ил… до истомной муки в тебе, до томного шелеста губ твоих, до… не знаю, не называю, не… смею. Оля, я твой, и ты — моя. Оля, я все сделаю, чтобы тебя увидеть… я завтра условился быть в Управлении и все сдать. Я буду очень просить, поверь. Я уже не могу больше… — Если откажут, буду просить разрешения тебе приехать. Как у меня сейчас хорошо, светло, сколько солнца! И как чисто. Арина Родионовна диву далась, любуясь на рубашечку. «Ах, мастерица какая!» В комнате — запах густой, от персикового варенья, от вишневого, красные вишни, — с ванилью. Будь ты — всю бы тебя — твои губочки! — вымазал вареньем… и все поцелуями снял бы… — нежная моя, сладостная Олюнка… О, сколько в тебе прелести неизведанной! Ты вся — прелестна, свеженькая моя молодка… ветер.

[На полях: ] Оля, твое письмо изумительное! Какая сила!! Оля, ты _в_с_е_ можешь, потому что ты все постигаешь.

Олюша, останься такой, _о_т_к_р_ы_в_ш_е_й_с_я_ мне впервые! Как ты светоносна, и как — богата чувством! О, ка-ка-я!

Оля, я пронзен тобой.

Ольга, ты гениально умеешь любить и… творить. Да.

Оля, я не могу больше без тебя. Ты меня затопила собой.

Сейчас позвоню в отель к mr. Толен. Должен его увидеть, только бы он не уехал! Я упрошу взять для тебя конфет и духи! Сегодня как раз купил! Будто так _н_а_д_о_ было! У нас их продают с пятницы по воскресенье.

Все еще отзвуки моего чтения! _Ж_и_в_у_т_ родной стихией! Благодарят. Я рад. А _т_ы? Я для тебя рад, теперь у меня все для тебя! через тебя!

Оля, целую твои овальчики… в ветре.

173

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

11. VII.42 4 дня

Олюнка моя, что ты со мною сделала! Олюночка, это письмо твое, жгучее-солнечное, золотое письмо твое..! Олюна, какая изумительная ты, как ты безумно-богата чувством, сердцем, всеми движеньями существа… о, какая ты же-нщина..! — и ты еще мне будешь говорить, что не для творчества ты!.. Ты — вся живое творчество, если можешь так опалить… — это же вернейший признак творца — зажечь человеческую душу, тело, все… — а ты зажгла, и я все эти часы дня и ночи… — _н_е_ свой… Олюна моя… солнце мое живое, огонь живой, _к_а_к_ _т_ы_ почувствовала себя, и как же высказалась… _в_с_я! Ты сейчас — в зрелости необычайной, плодоносной, _ж_д_у_щ_е_й!???? Т_а_к, как тебя теперь, я не чувствовал «женщины» ни-когда, ни в искусстве, ни в жизни. Веришь? Чаровница, ты знаешь силу свою… о, редкое явленье-чудо, моя прекрасная, прелестная молодка… и ты еще спрашиваешь… не очень ли рискованно дана на фото? Жалеешь, что послала?.. Олька, ты — само естество женщины… ты так чудесно скромна на фото… так обвеяна ветром и солнцем, и так _в_о_л_ь_н_а… — свободно-красива, истинная молодка русская… степная девочка, голоножка… — _в_е_т_е_р… — вот метнешься… — «честь российского тавра»! Целую тебя бессчетно, пью тебя ненасытимо… и жажду, жажду… — что ты со мною сделала! Огни в тебе, солнечные огни блистают и жгут, и творят во мне жизнь-порывы, я хочу беснования в творческом, «мерного жара» в нем, после бури, тобой рожденной во мне, во всем моем… — ты этого не представляешь. Эти «огни», кровью ли жгучей зажженные, пылким ли хотеньем неудовлетворенья… моим ли вскриком-зовом к тебе… не знаю. Я их жар чувствую из твоих строк, и тебя, нежная-страстная моя… мое воображенье меня томит, и так все ярко я вижу, слышу, так ощущаю… — и задыхаюсь, моля твой облик, все ускользающий, порой такой живой, до слышимого вздоха… до трепета в руках… вот-вот, ты станешь здесь, в моей комнате, _ж_и_в_о_й… весь свет закрывшей… Оля, — со стоном шепчу к тебе — Оля, моя… как я счастлив тобой и как измучен… — это ужасное воображение… оно меня пронзает тобой несбыточной… такой _м_о_е_й… — как я молю тебя, как зову… как изнемогаю от тебя, Оля!

Твое письмо золотое, твое солнце-письмо… эту песнь твоего сердца, всей тебя… — я оберегу его… оно только твое-мое… нет, никто не прочтет его, оно священное, это крик исповедный, — я его вбираю в душу, и оно живет в ней таким ослепительным бунтом, таким повелительным криком _п_р_а_в_д_ы, хотящей жить, быть, стать… Оля, я целую эти слова твои… это твое таинственное-очаровательное… — «из…чай»..! Оля, да, да… и я, я повторяю это слово — к тебе… я так же хочу этого огня-муки… и такой радости обновляющей любви, це-льной, полной… завершенной! Я знаю, что тогда творческое в нас, о, в какой мощный рост выльется, моя Олюнка… — Что может быть тебя дороже? что, что?!!!.. — я знаю, что ты _в_с_е_ в моей жизни… стала _в_с_е_м, стала моим «во-имя»! И мне от этого тем легче, что вся _т_ы_… — так со всем лучшим во мне сплетена, так его порождаешь, силишь… что ты последнее завершенье _в_с_е_г_о_ во мне… — ты дашь мне это завершенье, ты его почти дала… Ну… как передать тебе..? Ну, Олюлька моя, девочка моя лучезарная… ну, вот… чудесная картина… созданная… и — невидимая… — нет света. Она уже есть, создана, но никто не знает о ней… — нет _с_в_е_т_а, солнца нет! И вот — свет. И картина стала быть, жить… Так вот — ты для меня этот свет, и я теперь лучше вижу себя, и сознаю себя, свою силу…

Твои розы, правда, обратили внимание уже тем, что были — по приказу из другой страны, — «самой горячей ценительницей твоего искусства» — посланы. Это — главное. Для меня, ты это знаешь, не имеет значения, — _к_а_к_и_е_ розы. _К_т_о_ дал мне их — вот _в_с_е. _К_т_о_ меня любит _т_а_к_ — вот все. _Т_ы_ — вот _в_с_е. И это — вся правда. Ольга, Олька, что ты со мной сделала!.. Я не спал сегодня. Я был с тобой. Ты — со мной. И все во мне тобою пело, тобой светилось, тобою… жгло. Должно быть со мною то, что и с тобой было. Знаю, что в _т_а_к_о_м_ — можно принять смерть и не заметить. Это такое, когда все чувства поглощены, немеют, никнут… — и лишь _о_д_н_о_ — сверх-чувство… — м. б. даже сверхчувственное, — сть, — что за страшная сила! — властвует и велит. Это уже странная сила… какого-то высокого… инстинкта?! Не знаю… Знаю, что можно в _т_а_к_о_м_ сгореть — и не почувствовать, _т_а_к_ _о_т_д_а_т_ь_с_я!

Думал ли я… что во мне еще живут такие силы, такие чувства?! Ты мне открыла — да. И все это только через тебя, от тебя. Вот, какая ты, какая в тебе власть над тленным. Ты можешь довести и до… безумия. Я предпочту — «до предельного просветления», пусть даже через муку. Минутами я за тебя страшусь… — с собой совладаешь ли в таких «порывах»? Не делай опытов. Не пробуй свою силу над другими… и не томи себя. Сбереги. Я так ждал твоего первого рассказа! Оля, поверь: я _в_с_е_ испытаю, чтобы тебя увидеть. Это жизненно-необходимо, — мне, тебе. Так _н_а_д_о. Ты — _д_о_л_ж_н_а_ писать! И _т_о_г_д_а_ ты будешь писать, смело, — _к_а_к_ вот сознала в себе страшную силу _ж_е_н_щ_и_н_ы. Тогда будешь страшно сильна, я чувствую. Лишь бы не омрачило тебя… разочарование в твоем Ване… Для тебя я хочу быть, остаться хоть на миги сильным… для тебя, для — всего. Мы тогда многое отдадим друг другу, сто-лько скажем… столько почувствуем, — о, как ты чутка, как ты богата безгранично чувством, — вами!.. Ты — бездонна в _т_а_й_н_а_х… — каких, я еще не постигаю, только предчувствую. Ты… я же писал, _к_т_о_ ты. Ты — от _н_е_д_р. Как ты мне углубляешь постиженье — моей-твоей-тебя… — Дари! Оля, это не слова… я знаю это. Т_а_к_ _н_а_д_о_ было. Я _х_о_ч_у… да, тебя хочу — _з_н_а_т_ь, _п_о_с_т_и_ч_ь, почувствовать всем во мне, понимаешь… — _в_с_е_м! Хочу тобою _с_т_а_т_ь. И за это можно отдать жизнь. Твоего воплощенья в себе хочу. И мои «буковки» — лишь бледное выражение, чего _х_о_ч_у. Объяснить… — кружится голова.

Олюночка… я исцеловал твою мне рубашечку, твои «крестики»… — какая прелесть — _в_с_е! Я вчера надел ее, целуя… — моя чуть похудевшая шея все же оказалась больше ворота. Но можно всегда переставить кнопки. Цвет — чу-до! О, как ты _в_с_е_ умеешь! Твоя земляника… — ты или кто-то — так завинтили крышку, что я не мог открыть, я в нетерпенье пронзил ее, и достал твою землянику… в экстазе, в ласке, в трепете, почти физической боли от… сладости! Олюнка, я безумно целую твой «цветок»… хочу сорвать его… — ты поняла, о чем я?.. выпить его сок пьянящий… жизнь выпить… Оля, Олюна моя. Я брежу, я в грезах, я в истоме… и сны мои… сегодня — были таким плетеньем счастья, устремленья… безумного гашиша… тобой, — и мысль о «цветке», о твоем _о_г_н_е… теряю слова, в бреду я будто… ты меня прости, я так переживаю спутанно, одержимый лишь одним… — _в_с_е_й_ тобой.

Милка, благодарю за твои заботы, висмут… — ты чудеса творишь. Нет слов. Я вчера же, — меня задержали посетители чуть, — все же собрался, поехал к г. Толен, было десять вечера, не застал его в отеле. Оставил письмо, голландский роман «Человек»423, и для тебя немного конфет и «фиалочку». М. б. успею в понедельник, — если торгуют, — найду «трефль» Герлен, — _х_о_ч_у! Толен пробудет, — узнал от портье, — до вторника. М. б. еще увижу его. Хотел бы ему дать еще для Фаси книгу «Историю любовную», — во-имя тебя! Олюночка, скоро День ангела твоего, мой ангел… — о, без тебя опять… Но я приду к тебе, я поцелую твои глаза, твои губки, милка… нежно поцелую, и буду всем сердцем с тобой. Писал тебе: 25, 27, 30, I.VII, 7, 10. Безумствую с твоим письмом.