Чтение онлайн

Среди отозвавшихся я не без глубокого удовлетворения отмечаю отзыв в Catholic Herald. Также в органе английских баптистов и других пара церковных движений или образований. Мне утешительно видеть, что большинство из авторов отзывов говорят о святости Старца. Когда это в Англии, то приходится обратить несколько особое внимание.

Конечно, святость принадлежит иному плану, стоит на ином этаже, чем художественный гений. И если у гения неизбежна трагедия в путях его творчества, в его искании выразить словом, или картиною, или в звуках, или ином роде искусства тот мир, который он созерцает духовно в моменты вдохновения, то у святых тоже в этом мире неизбежна трагедия, хотя она принадлежит иному плану и непременно носит иной характер. То обстоятельство, что книга Старца отмечена в трех или четырех «литературных» органах, поставило меня перед этим вопросом. Старец не поэт, ни даже просто писатель. И если у него есть черты художества, то они, скорее, «случайны», как не имевшиеся в виду автором.

Я на днях получил также приглашение д-ра Кросс на 3-ю конференцию патрологов в Оксфорде. Возможно, что я могу сделать маленькую коммуникацию [87] на тему: «Три отречения у св. Кассиана Римлянина и у св. Иоанна Синайского (Лествичника)» [88] . Если я буду к тому времени жить уже в Англии, мне будет менее трудно поехать в Оксфорд. Там я снова надеюсь встретиться с. Вами.

Мои наилучшие пожелания матушке Ксении Ивановне.

Примите выражения моей глубокой о Христе любви и преданности.

Архимандрит Софроний

Об успехе книги «Старец Силуан» в Америке. О текущих планах. О работе в университете

Cambridge (Massachusetts, USA), 6 мая 1959 г.

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

Сердечно Вас поздравляем, дорогой отец Софроний, со Светлым Праздником. Храни Вас Господь. Желаем паче всего мира и радости.

Давненько не было писем от Вас. За печатные же посылки большое спасибо. Как распространяется книга о Старце здесь, не могу сказать. В книжном складе греческой семинарии распродано двадцать пять экземпляров, и заказ возобновлен. Рецензий в американских изданиях еще не видал. Как дело с Вашим переездом?

Об отце Василии Вы мне ничего не написали. Молчит и он сам. Обратил внимание, что в списке предстоящей патрологической конференции в Оксфорде его адрес указан у епископа Антония.

У нас новостей мало. Лекции уже закончились. До отъезда в Европу — в начале июля — рассчитываю закончить книгу о восточной традиции и еще кое-что. Сперва предстоят два богословско-экуменических съезда в Германии и в Австрии, потом поездка в Афины и на Родос. Если обстоятельства сложатся благоприятно, думаем побывать в Константинополе. Торжества в Салониках — 600-летие св. Григория Паламы — отложены на ноябрь, но меня просят приехать для этого нарочито: возможно ли это будет сделать, еще не знаю. На меня возлагается одна из главных речей, и я выбрал тему: «Последуя святым отцам…» (О методе православного богословия.)

О церковных делах я ничего не знаю. По-видимому, митрополит Борис старается «облагородить» здешний Московский экзархат, но удастся ли ему сделать это с наличными здесь силами — весьма проблематично.

Избрание нового греческого архиепископа прошло в Константинополе весьма не гладко, и против него здесь настроено очень много народа, так что положение весьма неясное.

Своей работой в университете я очень доволен. Стараюсь приобщить протестантскую молодежь к изучению святых отцов. В этом году меня звали беседовать в студенческие кружки — лютеране, епископалы и квакеры. Недавно служил и проповедовал в албанской церкви (Константинопольской юрисдикции).

Пишите и молитесь о нас.

С братским целованием и любовью

Ваш Георгий Флоровский

О переезде в Англию. Об организации повседневной жизни. Трудности из-за нехватки времени на всех. О текущих делах

The Old Rectory (Essex, England), 6 мая 1959 г.

ВОИСТИНУ ВОСКРЕСЕ ГОСПОДЬ!

Дорогой и глубокочтимый отец Георгий!

Был глубоко обрадован Вашим пасхальным приветом, который я получил уже здесь, в Англии.

Вы, ясно, понимаете, что совершить на старости лет такой переезд, начать новую жизнь в новой стране, где мне все неизвестно, языка которой я совсем не понимаю, — не легко и не просто. Мы, то есть я и те, что со мною, мы сразу погрузились в пучину работы. Надо сделать чрезвычайно многое, чтобы наладить жизнь. Больших усилий стоила наша маленькая церковь внутри дома. Главную ее часть мы закончили (приблизительно) к пятнице перед Лазаревой субботой, и службы Страстной недели и Пасхальной совершали и совершаем в ней. Для нас это большой успех. Слава Богу.

Кроме того, необходимо было организовать повседневную жизнь: «кухню», огород, отопление, уборку дома, приведение в порядок комнат наших, уборку сада и прочее без конца. Все мы работали действительно до упаду. Спать мне приходилось нередко не более четырех часов в сутки.

Люди, наивные часто, стремились сразу же после нашего приезда (о котором написано было во многих журналах и даже говорили по радио в отделе внутренних известий) ехать к нам с визитами, с желанием видеть наши богослужения, устройство нашей «аскетической» жизни, наши «уставы», «порядки» и все тому подобное. Писали нам письма, ждали от нас нетерпеливо ответов, терзали нас всем этим. Я написал около двухсот писем за эти два месяца, но не погасил тем недовольства нами. Многие обижены моим невниманием. Я в ужасе.

Я в отчаянии от всего этого, потому что многие, в обиде своей, «мстят» нам, конечно недобрыми словами, неправильным истолкованием всего нашего поведения и прочее. Не исключена возможность, что некоторые нарочно «используют» столь трудное наше положение в смысле практическом, чтобы посеять нечто против нас. Но приходится часто против нашего желания проходить мимо всех обвинений, потому что иначе все будет не сделано и провалится.

Один местный священник, продавший нам этот дом, очень хороший человек, придя к нам во время наших работ, увидев свой дом в «таком ужасном состоянии», ушел глубоко разочарованный. Только вчера, придя снова и увидев нашу церковку, успокоился и переменился. Нельзя показывать людям что-либо незаконченным. Не способные видеть «конец» произведения но его началу, они испытывают только «шок». Так мне не хочется принимать пока почти никого, чтобы не оставлять неправильного впечатления в их сознании.

Мне казалось, что я написал Вам отсюда air letter [89] , извещая Вас о моем переселении и о других некоторых делах. Не понимаю теперь, что произошло: потерялось ли письмо, или я «только хотел» писать Вам.

Сейчас пишу Вам простым письмом, чтобы послать вместе с тем копию одного, последнего по времени, отзыва на книгу. В нем очень хорошо выражено «онтологическое» понимание заповеди о любви к ближнему, к врагам и прочее. Также с весьма большим уважением автор отзыва говорит о Вас, как о выдающемся богослове православном на Западе. Отзыв этот производит впечатление, что он написан человеком, воспитанным на современной богословской литературе Европы, что не совсем обычно в Англии. Моя переводчица сказала даже, что в самом языке отзыва есть нечто, выдающее автора, скорее, как иностранца, хорошо владеющего английским языком, но не англичанина по происхождению. Я об этом судить не могу.

Позднее я постараюсь достать самый журнал этот и пошлю его Вам. Я живу в деревне (для Англии — «глухой деревне»). Издательство довольно тем, как распространяется книга. До сего времени продано 800 экз. Я не знаю, удовлетворительно ли это или мало?

Слышал я, что, после того как в печати, самой разнообразной, появилось столько разнообразных отзывов о книге, издание ее в Америке становится весьма вероятным. Поддержите это дело.

Отец Василий имел какие-то трудности с отцом архимандритом Николаем и вынужден был покинуть Оксфорд и поселиться в Лондоне. Во всех случаях «человеческих» конфликтов каждый видит свою правду, и всякий суд со стороны становится рискованным. Конечно, о. Николай, старик уже, не может быть гибким и «эластичным», и с ним жить, возможно, не просто. Я об этом слышал только от отца Василия самого.