Чтение онлайн

Девушки.

Они были такими чертовски больными и извращенными.

Как кто-то мог ожидать, что девочка сможет сосредоточиться в такой нестабильной обстановке в классе, было выше моего понимания.

Серьезно, что, черт возьми, было не так с людьми?

Что случилось с той школой и теми учителями?

Какого хрена ее родители думали оставить ее там на два года?

Чем больше я читал, тем хуже мне становилось внутри…

Инцидент на физкультуре, в результате которого из носа пошла кровь.

Инцидент с рвотой в ванной.

Инцидент в столярных работах с клеевым пистолетом.

Проблема после школы с третьекурсницами.

Еще один случай рвоты в ванной.

Проблема перед школой с девочками четвертого года.

Отказ принять участие в ночном школьном объединительном ретрите. Они, блядь, издеваются?

Еще много, много случаев рвоты.

Направление к педагогу-психологу.

Старший брат подает четвертую жалобу на издевательства. Старшему брату следовало бы найти подруг постарше и заставить их выбить дерьмо из этих дрянных девчонок.

Граффити на стенах ванной.

Нападение на школьном дворе, старший брат отстранен от занятий. Старший брат, должно быть, разобрался с этим сам.

Об отстранении сообщили несколько учителей.

Серьезное физическое нападение со стороны трех старших учеников, оповестила полиция. Ни хрена себе, Шерлок.

Старший брат снова отстранен за вмешательство.

Удаление из школы по просьбе матери. О, черт возьми, самое время.

Школьные записи, запрошенные директором колледжа Томмен.

Ужаснулся, не смог описать свои чувства, когда закончил читать.

«Разозленный» тоже не совсем соответствовал требованиям.

Отвращение, беспокойство и полная ярость казались более точной оценкой моих чувств.

Господи, это было как читать чертов полицейский отчет о жертве домашнего насилия.

Неудивительно, что мать Шэннон сегодня отшила меня на хуй.

Если бы я был на ее месте, сделал бы вещи намного хуже.

Господи, теперь я был еще больше зол на себя, чем раньше, за то, что причинил ей боль.

Кто, черт возьми, это сделал?

Серьезно, каких существ они разводили в той школе?

— Ну? — голос Гибси прорвался сквозь мои мысли, когда он забрался обратно в машину, пахнущий, как пепельница. — Выяснил, что тебе нужно?

— Да, — пробормотал я, возвращая ему папку, прежде чем завести двигатель. — Я выяснил.

— И? — он выжидающе посмотрел на меня.

— И что? — я обратил свое внимание на дорогу.

— Ты выглядишь взбешенным.

— Я в порядке, — мне нужно было что — то сделать, поставить ногу, пойти в тренажерный зал, что угодно, чтобы снять напряжение, нарастающее внутри моего тела.

— Ты уверен, чувак?

— Ага, — вырвавшись со своего парковочного места, я переключился на вторую передачу, а затем на третью, игнорируя знаки «Осторожно, дети», пересекающие дорогу, в стремлении выехать на главную дорогу.

Иногда мы тренировались дома в моем переоборудованном гараже, но прямо сейчас я подумал, что тридцатиминутная поездка в спортзал в городе могла бы принести мне пользу.

Я знал, что переступил серьезную черту, нарушив ее частную жизнь таким образом, но не сожалел об этом.

Черт возьми, я знал, что она уязвима.

То чувство, которое я испытал сегодня?

Я был так уверен, что видел боль в ее глазах.

Это было реально, это было там, я узнал это, и теперь я мог что-то с этим сделать.

Я мог бы предотвратить повторение чего — либо подобного.

Это больше не повторится.

Не на моей чертовой смене.

Шэннон

У меня сотрясение мозга средней тяжести, в результате которого я осталась на ночь в больнице для наблюдения, а затем до конца недели не ходила в школу.

Честно говоря, я бы предпочла остаться в больнице на все время или немедленно вернуться в школу, потому что идея провести неделю дома с отцом, дышащим мне в затылок, была особой формой пытки, которую никто не заслуживал.

Каким-то чудом мне удалось пережить неделю, запираясь в своей комнате весь день, каждый день, и, как правило, избегая моего отца и его бурных перепадов настроения, как чумы.

Когда я вернулась в школу на следующей неделе, то ожидала, что меня ждет шквал насмешек и издевательств. Стыд был проблематичным чувством, и иногда мне было трудно функционировать. Я провела весь день в потном, охваченном паникой беспорядке состоянии повышенной готовности, ожидая, что произойдет что — то плохое.

Но ничего не произошло.

Если не считать нескольких любопытных взглядов и понимающих улыбок команды по регби — например, они знали, как я выгляжу в нижнем белье, — я осталась в целом незамеченной.

Я не могла понять, как такое унизительное событие могло остаться невысказанным.

Для меня это не было понятным. Никто не упомянул об инциденте на поле в тот день. Как будто этого никогда и не было.

Честно говоря, если бы не затяжная головная боль, я бы сомневалась, что это вообще произошло.

Дни превратились в недели, но тишина оставалось неизменной.

Мне никогда ничего не говорили.

Это больше никогда не вспоминалось.

Я не была мишенью.

И я обрела покой.

С момента инцидента на поле прошел почти месяц, и я обнаружила, что постепенно втягиваюсь в рутину с Клэр и Лиззи на моей стороне.

Я обнаружила, что начинаю с нетерпением ждать, когда пойду в школу.

Это был самый странный поворот в моей жизни, учитывая, что большую часть своей жизни я ненавидела школу, но колледж Томмен стал почти безопасным местом.