Чтение онлайн

Он выглядел раздраженным, и я не была уверена, что это из-за того, что был травмирован или потому, что он рассказал мне об этом.

В любом случае, у меня было самое большое желание утешить его.

— Ну … — сделав паузу, я повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на него, и собралась с мыслями, прежде чем сказать: — Обычно требуется гораздо больше времени, чем несколько недель, чтобы полностью восстановиться после операции. Ты не машина, Джонни. Процесс заживления требует времени. Товарищ по команде Джоуи в прошлом году перенес операцию по восстановлению подколенного сухожилия. Потребовалось пять месяцев, чтобы он вернулся в хорошую форму.

— Прошло десять недель, — парировал он, его тон стал жестким, отражая разочарование в его глазах. — Мой хирург сказал мне, что я на пути к полному выздоровлению, и мой врач разрешил мне играть через три недели после операции. Предполагалось, что это будет незначительная процедура, но это выглядит чертовски ужасно… — Джонни резко остановился и покачал головой, разочарованно выдохнув. — Это не должно занять так много времени, — повторил он, глядя на свое бедро, как на врага. — Это гребаный беспорядок.

— Тебе дали разрешение на игру через три недели? — я нахмурилась, — Это не кажется достаточно долгим сроком, чтобы твое тело исцелилось, — услышала я свой ответ мягким тоном.

— Да, ну, я исцелился, — фыркнул он.

— Джонни, — тихо сказала я. — Вероятно, тебе следовало вернуться к тренировкам только сейчас.

— Ты не понимаешь, — он покачал головой.

Нет, я определенно этого не понимала, но это не помешало мне сказать:

— Ты сказал, что твои швы не зажили?

Он бросил на меня настороженный взгляд, но ничего не ответил.

— Ты можешь мне показать? — я спросила, — Я много таких видела.

Я сыта ими по горло.

— Шэннон, у меня была операция на приводящей мышце, — выпалил Джонни хриплым голосом, в глазах было замешательство.

— Я знаю, — ответила я. — Но я видела миллион спортивных травм на ногах и коленях, так что, может быть, я могу сказать тебе, в чем проблема? — пожав плечами, я добавила: — Вероятно, это просто затягивается, потому что ты все время на ногах.

— Проблема не в моей ноге, Шэннон.

— О, прости, я просто предположила, потому, как ты хромаешь», — ответила я. — Это твое бедро?

— Нет, — невозмутимо ответил он.

Мои щеки из слегка теплых превратились в горячие, как печь, за то время, которое мне потребовалось, чтобы осознать, что травма Джонни расположена намного выше, чем я первоначально думала.

Мой рот сложился в букву — о, когда яркие образы отрезанных частей мальчика вошли в мой разум.

— Да, — насмешливо выпалил Джонни, выглядя одновременно расстроенным и смущенным. — О.

— Ну, я-я… — бормоча, я покачала головой и попробовала снова: — Я не знаю, как тебе с этим помочь.

— Расслабься, я не собирался позволять тебе изучать это, — бросил он в ответ, защищаясь.

— Прости, — прошептала я, совершенно подавленная. — Я не … э-э, поняла, где это было.

— И, кстати, — добавил он, прищурив глаза, — я перенес операцию на паху, а не на члене, так что я был бы признателен, если бы у тебя были факты прямо перед тем, как ты начнешь болтать об этом.

Что?

— Болтать? — мои глаза переместились с его лица на промежность, неудержимая реакция, когда я услышала слово «член», исходящее из его рта. — Я не…

— Я знаю, как девушки любят сплетничать, — выпалил он, сжав челюсти. — Черт, что я делаю?

Я уставилась на него.

— Сплетничать?

Он был серьезен?

— Слушай, просто забудь, что я тебе все это говорил, — фыркнул он. — Уже поздно.

Протянув руку между нами, он накрыл большой рукой рычаг переключения передач и переключил передачу.

— Куда тебя подвести?

— Понятия не имею, — у меня перехватило дыхание.

— Что? — он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Что? — я заерзала на своем месте.

— Твой адрес, Шэннон, — он нетерпеливо забарабанил пальцами по рулю. — Ты должна сказать мне, где ты живешь, чтобы я мог отвезти тебя домой.

— О, — Боже. — Прости. Эм, Элк — террас в Баллилаггине.

Коротко кивнув, Джонни выехал со своего парковочного места задним ходом, а затем переключил машину на переднюю передачу и помчался по школьной дороге.

Включив указатель, Джонни временно остановился, когда мы подъехали к въезду, наклонился вперед и проверил обе стороны, прежде чем молниеносно выехать на главную дорогу.

Откинувшись на спинку сиденья, я подняла руку, схватилась за ручку и сосредоточилась на подсчете проезжающих мимо нас машин, пытаясь отвлечься от навязчивого наблюдения за спидометром на его приборной панели.

Я чувствовала исходящее от него напряжение, его прежнее дружелюбие сменилось каменным молчанием, наш разговор, очевидно, стал катализатором смены его настроения.

Тишина, окутывающая нас прямо сейчас, была плотной и неудобной, и я была иррационально разочарована этим.

Я была более чем разочарована.

Я была потрясена.

Впервые за целую вечность я получала удовольствие. Расслабилась, подтрунивая туда, сюда, не опасаясь, ну, негативной реакции. А потом он вытащил ковер прямо из-под моих ног.

Я не ожидала, что это произойдет, и сожалела, что вообще вышла из той кабинки в туалете.

Когда Джонни потянулся через консоль и начал переключать компакт-диски в своей шикарной автомобильной стереосистеме, мне пришлось сесть на руки, чтобы не схватиться за руль.

Несколько мгновений спустя он остановился на песне, треке номер пять, и машина наполнилась знакомым гитарным вступлением, что на время отвлекло меня от тревожных мыслей.

Джонни увеличил громкость, и The Middle — Jimmy Eat World прогремели из автомобильных динамиков так громко, что я почувствовала вибрацию басов в своих костях.

Я любила эту песню и считала ее своим гимном.

Если серьезно, я ежедневно погружалась в тексты песен.