Чтение онлайн

— Твоя мама на работе, а эта снова задерживается, — воскликнул наш отец. Он показал пальцем на меня и пробормотал: — Видимо, опоздала на свой долбаный автобус.

— Я знаю, — беззаботно ответил Джоуи, прежде чем переключить свое внимание на меня. — Как дела, Шэн?

— Привет, Джо, — прохрипела я, сжимая и разжимая кулаки, чтобы остановить движение рук к горлу, отчаянно пытаясь взять под контроль свое сердцебиение. — Не плохо. Просто проголодалась. Я собиралась перекусить.

Джоуи подошел к месту, где я стояла, с примерзшими к полу ногами, и игриво ткнул меня в щеку костяшками пальцев.

Это было нежное проявление любви и молчаливое проявление солидарности.

— Ифа слегка задержалась, когда довозила тебя до дома?

Мои глаза расширились в замешательстве.

Взгляд, которым мой брат посмотрел на меня, сказал: «Смирись с этим».

Меня осенило.

Мой брат давал мне выход.

— О, нет, — задыхаясь, произнесла я, не сводя глаз с Джоуи. — Она просто высадила меня и поехала прямо домой.

Джоуи одобрительно подмигнул, а затем обнял меня, засунув руку в заднюю часть шкафа — ту, до которой я не могла дотянуться без помощи стула.

— Вот. — Вытащив пачку шоколадного печенья, он протянул ее мне. — Без сомнения, это то, что ты ищешь?

— Это не реабилитационный центр, — пробормотал папа.

— Это моя еда, старик, — холодно проговорил Джоуи, поворачиваясь лицом к нашему отцу, — купленная за мои деньги. Заработанные на моей работе.

— Это мой дом!

— Дом, предоставленный тебе правительством, — невозмутимо ответил Джоуи, — Благодаря нам.

— Не умничай, сынок, — отстреливался папа, но в его тоне уже не было привычного пыла.

Каким бы пьяным он ни был, наш отец вполне осознавал, что то дерьмо, которое он вытворял со мной, не пройдет с моим братом.

За эти годы они подрались несколько раз, но ярче всего в моей памяти запечатлелась драка, произошедшая в ноябре прошлого года.

Ссора была из-за обычной вещи — измены.

Папу застукали с другой женщиной, и это не было неожиданностью. Он решил бросить нас ради другой женщины — опять же, это не неожиданно.

Мама узнала о своей беременности в день его отъезда и легла в постель. Мы с Джоуи провели почти две недели, присматривая за младшими мальчишками и убирая беспорядок, который наделали наши родители.

Когда через десять дней наш отец наконец появился в дверях, воняющий виски и бросающийся дерьмом в маму, мой брат потерял самообладание.

Они с папой подрались в гостиной, крушили мебель и украшения, набросившись друг на друга.

Но это не то, что запомнилось.

Она запомнилась тем, что мой отец свернулся калачиком на полу в гостиной в позе эмбриона, а брат наносил ему удар за ударом по лицу.

Это была настоящая бойня, и хотя папе удалось сломать Джоуи нос, победу одержал мой брат.

Папа был в плохом состоянии после избиения, и это сыграло ему на руку, потому что мама пожалела его и забрала обратно. Каким бы удручающим ни был тот день для нас, детей токсичных родителей, он также означал смену главы семейства.

События того дня показали нашему отцу, что он больше не был главным псом.

В городе появился новый пес — тот, кто получил от него слишком много побоев и был готов прервать его дерьмо в любой момент.

— Шэннон, — ровным тоном проговорил Джоуи, не сводя глаз с нашего отца. — Уже поздно. Почему бы тебе не пойти спать?

Джоуи не нужно было повторять дважды.

Ухватившись за предложенное спасение, как утопающий за спасательный жилет, я направилась к лестнице, но остановилась, когда отец загородил дверной проем.

— Я еще не закончил разговор с ней, — пробормотал он.

— Ну, она закончила разговор с тобой, — сказал Джоуи, встав за моей спиной. — Так что убирайся с ее пути, старик. Сейчас же.

Тридцать секунд они пристально смотрели друг на друга, прежде чем папа наконец отошел в сторону. Выскочив из кухни, я со всех ног побежала по лестнице наверх, не останавливаясь, пока не оказалась в своей спальне, закрыв дверь и повернув замок.

Едва успев перевести дыхание, я бросила печенье на прикроватную тумбочку, так быстро, как только это было возможно, разделась и надела пижаму, прежде чем нырнуть на кровать.

Забравшись под одеяло, я нащупала под подушкой портативный проигрыватель и натянула одеяло до подбородка.

Я вставила одну затычку в ухо, когда начались крики.

Через несколько секунд в ушах раздался грохот ломающейся мебели. Мой желудок скрутило, и я быстро вставила вторую берушу, прежде чем включить старый, выцветший проигрыватель.

Нащупав кнопки, я нажала «play» и увеличила громкость до максимального уровня, молясь, чтобы в батарейках осталось достаточно заряда, чтобы перекрыть этот ад, который был моим домом.

Нажав на самый громкий, самый жесткий металлический трек на диске, я откинулась на подушку и осталась совершенно неподвижной, тело окаменело, а мышцы скрутились от напряжения.

Через четыре песни мое сердцебиение вернулось к нормальному ритму.

Еще три песни — и ко мне вернулась способность формировать связные мысли.

Так было не всегда.

Будние дни проходили в основном нормально, за исключением четверга, когда папа получал по почте деньги на социальное пособие. Выходные могли быть неспокойными, но мне фантастически удавалось избегать противостояния с отцом.

Если он пил в будний день, я всегда ставила себе цель вернуться домой из школы, поужинать и закрыться в своей спальне до шести часов.

Если он пьянствовал на выходных, я вообще не выходила из своей комнаты.

Однако события сегодняшнего дня выбили меня из колеи, и я совершила роковую ошибку.

Джонни бросил меня.

Я потеряла бдительность.

Я забылась.

Альбом доиграл до конца, и я снова включила его, повторяя по кругу.

Только когда я услышала, как хлопнула дверь соседней спальни, перекрывая музыку в моих ушах, я расслабила свои скованные мышцы.

С ним было все в порядке.

Прерывисто выдохнув, я убавила громкость и внимательно прислушалась.

Тишина.

Вытащив наушники, я откинула одеяло и поднялась с кровати.

На цыпочках подойдя к двери своей спальни, я повернула замок и прокралась на пустую лестничную площадку.