Чтение онлайн

Что, черт возьми, я должен был теперь делать?

Моя мама дома, так что это исключено.

Заставив себя сосредоточиться на дороге передо мной, а не на девушке, сидящей рядом со мной, я включил указатель и выехал на скользкую дорогу, ведущую в город.

— Кино, да, — ответил я настолько беззаботным тоном, насколько мог, в то время как внутри горел до чертиков.

Шэннон

Я провела всю субботу, нянчась со своим младшим братом Шоном, что было нормой, когда няня решала съездить в Беару навестить тетю Элис и ее семью, а мама работала.

Разница в эти выходные заключалась в том, что отец ушел, а мать пропала.

Я знала, что назревает буря. Моя интуиция всегда была права.

После того, как Джонни подвез меня домой прошлой ночью, разгорелся скандал, в результате которого мой отец избил меня до полусмерти, в основном из-за той дурацкой газетной вырезки, которую он все еще не выпускал из рук. Мама оттащила его от меня, заработав себе пощечину засвои ошибки. Она приказала ему уйти и никогда не возвращаться.

Папа погрузил в семейную машину все, что у него было, назвал меня и маму стаей шлюх и умчался, разъяренным и пьяным. Час спустя мама выбежала из дома с сумкой, села в такси, и с тех пор ее никто не видел. Для нашей мамы не было ничего необычного в том, чтобы уйти после ссоры.

Однако она редко не возвращалась.

Я знала, что мама вернется. Это просто вопрос времени.

Я также знала, что мой отец вернется.

Мне было неприятно смотреть, как он уходил прошлой ночью. Это не первый раз, когда ему сказали уйти.

И это не первый раз, когда он избивал меня до полусмерти.

Рано или поздно он вернется, обещая рай и избавляя от ада.

Ничего не изменится. Этого никогда не случалось.

Тадхг, Олли и Шон могли думать, что он ушел навсегда, но мы с Джоуи все понимали.

Без присутствия наших родителей нам с Джоуи приходилось заботиться о наших младших братьях. Когда сегодня утром в доме не было никаких признаков того, что родители вернулись, Джоуи пожертвовал собственной тренировкой с командой «Корк», чтобы взять Тадхга и Олли на футбольный блиц, в котором они оба участвовали.

Я осталась с Шоном, который провел большую часть дня, крича о маме.

Это катастрофа.

Бесчисленные телефонные звонки нашей матери остались без ответа, так что я оставила попытки дозвониться до нее. Приступив к работе над бездонным списком заданий, выделенных мне на еженедельной основе, я убирала дом сверху донизу, мыла плинтусы и меняла все простыни по ходу дела.

К восьми часам субботнего вечера я постирала четыре комплекта белья, приготовила обед и ужин для своих братьев, искупала и одела Шона перед сном, а также вычистила дом до блеска.

Конечно, это не продлилось долго.

Как только мальчики протопали через парадную дверь, хаос и беспорядок возобновились. Балансируя миской шоколадных хлопьев в одной руке и бутылкой молока в другой, я толкнула бедром дверь гостиной и вошла внутрь.

— Держи, Шон.

Поставив миску и стаканчик на кофейный столик перед моим младшим братом, я взъерошила его вьющиеся светлые локоны, затем встала и потянулась.

— Съешь все это перед сном, — добавила я, застонав от облегчения, когда почувствовала, как мышцы спины расслабились.

Мне было так больно, что я не могла прямо ходить.

— Я хочу к маме, — ответил Шон, надувшись перед тарелкой хлопьев. — Мамочки больше нет.

— Мама на работе, Шон, — я повторила ту же фразу, которую говорила ему сегодня пятьдесят раз. Набравшись терпения, я добавила:

— Она скоро будет дома, — а затем поспешила выйти из комнаты, прежде чем он успел спросить, когда.

У меня не было для него ответа, и я ненавидела лгать ему.

Правда была в том, что я не знала, когда вернется мама.

Опустив плечи, я вернулась на кухню и направилась к чайнику.

Мне нужен был чай.

Много чая.

Джонни

Мой тренировочный день в академии в субботу пошел ко дну. Полностью провалился.

Я был слаб, и это проявилось на поле.

Меня вызвали в кабинет в середине утра, где я получил от тренера Деннехи нечто, что я бы счел похожим на испанскую гребаную инквизицию. После этого меня отправили прямо к врачу команды на еще одно обследование, за которым последовал осмотр у Дженис, физиотерапевта.

Как и предсказывал мой тренер, я провалил как физические, так и медицинские тесты, которые мне выдали.

Измученный и деморализованный, я получил строгий выговор об опасностях сокрытия боли, прежде чем был отправлен домой с очередным чертовым рецептом и официальным письмом, в котором говорилось, что я временно освобожден от всех тренировок и обязанностей в Академии до моего следующего теста на пригодность через три недели.

Если я провалю следующий раунд тестов, я снова лягу “под нож” и выйду из строя еще на четыре-шесть недель.

Это означало, что я смогу увидеть подачу только с начала до середины мая. Это означало, что я потеряю свой шанс.

Не было никакого способа, чтобы я был в форме через две-четыре недели и довел команду до уровня “ Молодежного кубка шести наций”. Так что да, можно с уверенностью сказать, что я по-королевски облажался.

Моим единственным утешением было то, что я все еще мог участвовать в легких тренировках со своей школой и клубом — они ни хрена не могли сделать, чтобы остановить это. И этого недостаточно, чтобы цепляться за надежду.

Не тогда, когда это было гарантией того, что оба моих тренера в Ballylaggin RFCи Томмен получат одно и то же письмо.

Теперь у клуба мало шансов получить какое-либо игровое время. Тренер Малкахи ни за что не поставил бы меня на скамейку запасных, он не мог себе этого позволить, но это было просто школьным дерьмом.

В ярости от того, что меня исключили из предстоящих молодежных игр, я кипел от напряжения, когда днем добрался в — к счастью — пустой дом. Мама уехала в Дублин, чтобы провести выходные с моим отцом. Так что мне не придется сталкиваться с родительскими допросами в течение нескольких дней.