Чтение онлайн

– Эмпат, - она шепчет это слово, словно это проклятие, а в нашем мире так оно и есть. – Он мертв, не так ли?

Я киваю, мои плечи мгновенно опускаются.

– Разве я… я имею в виду, разве мы…, - с трудом произносит она. – Имела ли моя семья какое-то отношение к его смерти?

– О, лепесток, - шепчу я с любовью, прижимаясь к ее щеке ладонью. – Лучше оставить призраков там, где им место и где они не могут причинить тебе вреда, не так ли? Жизнь предназначена для живых. Не стоит тратить ее на мертвых. Они сейчас в мире. Можем ли мы сказать то же самое?

Ее глаза опускаются от моих, она вдруг не может смотреть мне в глаза.

– Шэй… о том, что ты сказал раньше… тогда в детской…

Я качаю головой, чтобы заглушить ее протест.

– Я имел в виду каждое слово, лепесток. Тебе не нужен ребенок, чтобы любить. Я могу любить тебя. Потому что, как бы неожиданно это ни было, я думаю, что уже люблю. Ты просто должна позволить мне. Это твой выбор.

– Тирнан может убить тебя, если узнает, что ты об этом со мной разговариваешь, - предупреждает она, и я слышу, как в ее голосе мелькает страх.

– Пусть попробует.

Пусть только попробует.

Глава семнадцать

Колин

– Я уже начала думать, что спугнула тебя, - размышляет Роза, пытаясь добиться от меня реакции, пока мы идем по музею Изабеллы Стюарт Гарднер.

Он был в моем списке мест, куда я хотела бы ее сводить, но после наших обязательных супружеских визитов в последние несколько недель я был не в том состоянии духа, чтобы куда-то ее вести. К счастью, наши встречи в квартире 9B в «Авалоне» также гарантируют, что большая часть энергии Розы полностью исчерпана, что вынуждает ее оставаться дома до конца дня, оставляя Даррена и его команду присматривать за ней.

– Так что, Колин? Я тебя напугала?
– снова спрашивает она, как раз когда мы останавливаемся перед одной картиной, изображающей полную луну в снежный зимний день.

– Меня ничего не пугает, - вру я, делая вид, что сосредоточен на работе художника, вместо того чтобы смотреть на женщину, стоящую рядом со мной.

– Это правда?
– с любопытством спрашивает она, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на следы шрамов на моем лице. – Ты ничего не боишься?

– Да, - снова солгал я, отмахнулся от ее внимания и пошел к другой картине дальше по коридору.

Роза ускоряет шаг, чтобы не отстать от моих широких шагов, ее высокие каблуки громко цокают по полу.

– Ты лжешь мне. Если мы собираемся быть друзьями, мы не должны лгать друг другу, Кол.

Damnu – черт.

Как я могу сказать этой женщине, что единственное, что вселяет страх в мое сердце, - это она и то, что она заставляет меня чувствовать? Что с тех пор, как она впустила меня в свое сердце и тело, я думаю только о ней? Что нет ни одной минуты в моем дне, когда ее милое лицо не мелькнуло бы в моей голове, и что боль от того, что я не могу постоянно находиться рядом с ней, причиняет мне физическую боль?

– Колин?
– настаивает она, осторожно положив руку на мое предплечье, обжигая меня своим невинным прикосновением.

– Чего ты боишься?
– спрашиваю я, переворачивая сценарий.

Она отдергивает руку и опускает глаза от меня, чтобы посмотреть на картину перед нами. На этой картине изображена старая ветряная мельница на холме, вокруг нее красные маки.

– Все. Меня здесь все пугает, - объясняет она, после чего вздыхает.

– Только здесь? Не дома в Мексике?

Она кивает.

– Как так?

– Я знала свое место дома. Мой отец позаботился об этом. А здесь я чувствую себя так, будто плыву по течению в огромном неизвестном океане, не зная, куда плыть, чтобы спастись. Или даже к кому.

Плыви ко мне, милая Роза, плыви ко мне.

Слова горят на кончике моего языка, но вместо того, чтобы признаться в таких запретных и глупых мыслях, я отвечаю на ее предыдущий вопрос.

– Единственное, что меня пугает, это не быть хорошим, верным солдатом для своего босса. Что каким-то образом я могу нарушить его доверие ко мне.

Как я и делал с тех пор, как Роза появилась в нашей жизни.

– Я не знала, что мнение Тирнана тебя так волнует, - отвечает она разочарованно.

– Почему бы и нет? Я солдат. Солдаты должны стремиться к тому, чтобы их генерал был о них хорошего мнения.

– Ты говоришь так, будто мы на войне. Мафиозные войны закончились, Колин. Разве ты не получил медаль? Если бы это было не так, меня бы здесь не было с самого начала.

– Мафиозные войны могут закончиться, но всегда есть битвы, которые нужно вести.

– Это удручает.
– Она нахмурилась. – Если это правда, то, когда мы сможем остановиться и просто жить своей жизнью, не боясь, что смерть не за горами?

– Мы не можем. Смерть неминуема. Либо от клинка, либо от старости, она придет за нами.

– Тогда я предпочитаю последнее.
– Она мило улыбается, в ее глазах блеск, который пронзает меня прямо в нутро, глубже, чем любой нож.

– Как и я.
– Я не могу удержаться, чтобы не улыбнуться ей своей маленькой улыбкой, отчего ее ухмылка растягивается так далеко, как только можно увидеть.

Когда Роза смотрит мне в глаза, а потом возвращается к следам на моем лице, моя мизерная улыбка падает на пол. Она делает это уже второй раз за сегодня, заставляя мою кожу зудеть, а горло – сжиматься. Я поворачиваюсь к ней спиной и иду дальше по коридору, пока не дохожу до тупика.

Блядь.

– Мне очень жаль, - говорит она позади меня, положив руку мне на лопатку. – Я не хотела причинять тебе неудобства.

– Ты ничего не сделала.

Еще одна ложь.

Но правда заставила бы ее чувствовать себя неловко, а мне очень нравится, когда Роза чувствует себя спокойно со мной. Не так много людей так могут.

– Могу я задать тебе вопрос?

Мои плечи напрягаются, а спина выпрямляется, я уже мысленно готовлюсь к тому, что она спросит дальше.

Я не могу винить ее за любознательность.

Большинство людей испытывают нездоровое любопытство, желая узнать все подробности того, как я так изуродовал левую сторону лица и шею. Но не многие знают правду. Они знают только то, что я попал в пожар, когда еще жил в Ирландии. Однако подробности этого пожара я опускаю. Однако я не уверен, что смогу быть таким скрытным под пристальным взглядом Розы.