Чтение онлайн

– Ты стала совсем другой, – улыбнулся Вит. – Косы, длинное платье…

– Ну да, как полагается. А больше тебя ничего не смущает?

– Есть ещё кое-что. Марк отправился писать письмо о твоей предстоящей свадьбе с каким-то Патриком. Кто это?

– Твой сын, вернее, сын барона Эрвина.

– Понятно… вряд ли ему что-то светит, по крайней мере, пока я рядом.

– Да о чём ты вообще говоришь? Мы находимся в далёком прошлом. Я к тому же в теле ребёнка, а ты тут разборки затеять собираешься?

– А что ты предлагаешь? Чтобы я стоял и смотрел, как ты выходишь замуж за другого?

В дверь постучали, и я не успела ответить на вопрос. На пороге появился Марк с сообщением о том, что отправил письмо Генри Кендалу. Это известие сразу же всё изменило. Моя судьба вновь перестала мне принадлежать, но мириться с таким положением дел я не собиралась. Первой мыслью было покинуть замок, но я тут же её отвергла. Побег мог причинить страдания ни в чём не повинным людям – семье Марка и Патрику. А жить дальше с такой ношей стало бы для меня невыносимым. Оставалось ждать решения барона Кендала, считавшего Хогартов своими злейшими врагами. Как он поступит в данной ситуации – вот в чём вопрос. Я обречённо посмотрела на Виталия и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Мне хотелось побыть одной, переварить случившиеся события, выбившие меня из колеи. Встреча с любимым человеком всё перевернула в душе. Это казалось непостижимым, недоступным для моего понимания. Я не знала, как привыкнуть к чужому обличью моего друга. Как научиться воспринимать его? Будущая свадьба с Патриком отступила на второй план, и все мои мысли вращались только вокруг Виталия. Я отрешённо смотрела на людей, занятых работой во внутреннем дворе. Гул их голосов долетал до меня словно издалека. Я полностью погрузилась в себя, вспоминая чудесные мгновения, проведённые вместе с возлюбленным. Время, наполненное любовью, нежностью, счастьем, осталось где-то в далеком прошлом. И вернуться туда не представлялось возможным. Утеряно ли оно безвозвратно или же переродится в нечто новое, но такое же волшебное и захватывающее, как раньше? Ведь Виталя здесь, рядом со мной. Моё внимание вдруг привлёк лысый человек, улыбавшийся тонкими губами. Он неотступно следил за мной, рождая неприятные ощущения в сердце. Его прищуренный взгляд из-под густых бровей показался мне знакомым. Я в задумчивости остановилась.

Где же я могла с ним встречаться? И тут же вспомнила: это же бывший охранник Эрвина. Откуда он тут взялся?

Что он делает в замке Хогартов, что задумал? Тот, видимо, понял, что я узнала его, но не подошёл, наверное, побоялся. Я его в этом и не винила, ведь наша последняя встреча плохо для него закончилась. Пригладив сивую бороду, охранник повернулся ко мне спиной и быстро скрылся в одной из хозяйственных пристроек. Позже Марк объяснил мне, что тот спасался от гнева Генри Кендала, и я со спокойной совестью забыла о его существовании. Два следующих дня прошли для меня, как в чудесном сне. Я провела их с Виталием, и это были поистине незабываемые часы, наполненные теплом и светлой радостью. Мы вспоминали прошлую жизнь и болтали без умолку, перебивая друг друга. Веселились от души, смеясь над своим дурацким положением. Как заговорщики, связанные общей тайной, делали многозначительные лица, если рядом находился кто-то ещё. Наша любовь осветила собой всё вокруг. Вновь обретённое счастье отодвинуло на задний план все проблемы: болезненное восприятие собственного тела, окружающую нас действительность и, разумеется, ожидание ответа от Генри Кендала. Мы с Виталием погрузились в собственный мир, принадлежащий лишь нам двоим. Как жаль, что ничто на свете не длится вечно! На рассвете, когда всё живое только пробуждалось, в замке Хогартов начался невообразимый переполох. Люди бегали, как заполошенные, что-то кричали. Перепуганная, я вскочила с постели и принялась одеваться. В моей комнате не было окна, и я не знала, что творится вокруг, поэтому, наскоро нацепив платье, выбежала наружу. В коридоре столкнулась с Виталием, который, по всей видимости, спешил ко мне.

– Что случилось? – прижалась я к нему.

– Папаша твой объявился. Думаю, ему не понравилась идея породниться с врагом.

– Генри Кендал здесь? Но, может, это и к лучшему. Должен же он обговорить все детали предстоящей свадьбы.

– Мне кажется, у него другие планы. В противном случае он не притащил бы сюда целую армию. Пошли, нужно поскорее найти Марка. Он, наверное, уже на крепостной стене.

Мой друг оказался прав: мы нашли младшего барона Хогарта именно там, где рассчитывали. Его встревоженный вид говорил сам за себя. Он отдавал распоряжения лучникам и даже не взглянул в нашу сторону. Я подошла к зубчатому парапету, защищающему стену, и осторожно выглянула наружу. Количество людей, столпившихся возле заполненного водою рва, впечатляло. Одетые в доспехи и вооружённые мечами и копьями, они враждебно оглядывали белоснежную кладку замка. Вит, боясь, что я пострадаю от шальной стрелы лучника, заставил меня удалиться на безопасное расстояние. Беспокойство в моей душе всё возрастало.

– Генри Кендал объединился ещё с двумя соседями, – объяснил Марк, подходя к нам.

– Им-то мы чем не угодили? – не поняла я.

– Да ничем. Просто хотят присвоить себе наши земли. Ваш отец, миледи, не только мстительный и жестокий человек, он ещё и очень жаден до чужого имущества.

– Но почему, имея численное превосходство, они не нападают?

– А зачем штурмовать замок и рисковать собственной жизнью? Осада – очень даже эффективное средство. Они отрезали нас от остального мира, поэтому мы не сможем пополнить запас продовольствия. Но, хвала Господу, в замке есть собственный колодец. Так что умереть от жажды нам не придётся.

– На сколько хватит еды? – озабоченно посмотрел на Марка Виталий.

– На неделю, не больше.

– Значит, мы тут как в мышеловке? Стало быть, единственный выход из данного положения – это напасть первыми.

– Да ты что, Эрвин? Их же втрое больше, чем нас.

– В таком случае – что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока мы тут с голоду не перемрём?

– А я тебя предупреждал. Лучше бы ты меня сразу послушал и отправил леди Матильду к отцу. Тогда бы мы избежали всех этих неприятностей.

– Может, ещё не поздно? – с надеждой спросила я.

– Даже не думайте об этом, миледи, – Виталя крепко взял меня за руку и загородил собой.

Марк с укором посмотрел на брата и, не сказав больше ни слова, стал спускаться по лестнице. Последующие два дня не принесли ничего нового. Армия Генри Кендала плотным кольцом окружала наш замок, не предпринимая никаких действий. Настроение осаждённых людей было подавленным. Многие молились, уповая лишь на Бога.

Наконец, к утру третьего дня Марк появился в комнате брата. Он предложил напасть на неприятеля, поддержав первоначальный план моего друга. Младший барон Хогарт учёл то, что Эрвин долгое время провёл в темнице и отвык держать в руке меч. Поэтому ему надлежало оставаться внутри для командования лучниками. Если бы только Марк знал правду… Я считала такой подход к делу вполне разумным, это было наилучшее применение лидерских качеств Виталия. Открыв главные ворота и опустив подвесной мост, Марк и его воины вышли навстречу Генри Кендалу. Преимущество было на стороне противника, и ответная атака Хогарта выглядела, как самоубийство. Храбро ринувшись в бой, барон и его люди скрестили мечи с неприятелем. Жуткое лязганье металла послышалось со всех сторон, вселяя дикий страх в тех, кто остался в замке. Мы с Витом бросились на крепостную стену. Сверху сражение выглядело ещё ужаснее. Предсмертные крики людей смешивались с победными воплями убивавших. Блеск кольчуг ослеплял, а звон мечей нёс боль и гибель. После ухода Марка подвесной мост вновь подняли, но это ничуть не смутило Генри Кендала. Часть его воинов в лёгких кольчугах, ринулись вплавь через ров.

Именно тогда Виталий отдал приказ лучникам, и сотни стрел полетели в их сторону. Вода перед замком окрасилась в красный цвет, и трупы врагов медленно оседали на дно. Мой друг оглянулся на меня, и я ободряюще ему улыбнулась. Но в тот же момент посыпался град из стрел, выпущенных неприятелем. Я упала на каменные плиты и инстинктивно прикрыла голову руками. Когда обстрел прекратился, с радостью осознала, что цела и невредима.

Но тут же увидела жуткую картину: Вит лежал на спине, истекая кровью. Из его груди торчало три стрелы. На дрожащих ногах я подошла к нему и опустилась на колени. Тщетно попыталась нащупать пульс. Смертельная бледность растекалась по его лицу, унося в недосягаемую для меня даль. С чем сравнить потерю любимого, близкого человека? Как оправдать её? Как унять боль, раздирающую сердце, рвущую его в клочья? Я смотрела на остывающее тело, и всё вокруг словно застыло во времени. Будто серая пелена накрыла меня собою, лишая воздуха, света. Оглушённая горем, я не слышала звуков сражения. Моё платье, испачканное кровью друга, сжигало меня дотла. Коснувшись чужого холодного лица, под маской которого скрывалась душа Вита, я почувствовала, как дикий, нечеловеческий крик рвётся из моего горла. Он растворяется в осеннем небе и теряется в чёрных дождливых тучах. Где ты, любовь моя? Где ты сейчас? Я вновь одинока в этом проклятом мире, наполненном враждой и ненавистью. В бездонной пустоте, в темноте без надежды. Вскочив на ноги, я бросилась вниз по лестнице, убегая прочь от горя и беды, навсегда поселившихся в моём сердце. Я неслась по комнатам замка, не понимая, что творю. Вдруг чья-то сильная рука остановила меня, преградив мне путь, и я увидела перед собой немолодого уже человека. Его прищуренные глаза под нависшими бровями горели безумной радостью. Крепкие пальцы впились в моё плечо, не давая возможности вырваться.

– Помнишь меня? – прокричал мужчина прямо мне в лицо, и его тонкие губы растянулись в кривой ухмылке. – Я Джон Эртон.

Выхватив из-за пояса кинжал, он приставил его к моей шее, наслаждаясь властью надо мной. Я не чувствовала страха, скорее, какое-то омерзение. На фоне последних событий, произошедших в замке, всё, что творилось сейчас, казалось мелким и несущественным. Неожиданно рядом с нами оказался Патрик. Он попытался помочь мне, но Джон ударом в челюсть свалил его с ног. Забыв о моём существовании, он продолжил избивать парня. Я не могла мириться с подобной несправедливостью, но, не имея достаточных физических сил и оружия против чокнутого охранника, просто не знала, что делать. Единственное, что пришло мне в голову, это загородить Патрика собой.

Джон остановился, но лишь на мгновение. Затем он воткнул мне в грудь кинжал. Он делал это снова и снова. Потом вытер лезвие о собственную одежду и медленно удалился. Я лежала на полу рядом с бесчувственным юношей и смотрела вверх. Кровь друга, пропитавшая моё платье, смешивалась с моею собственной. Звуки жизни стихали, уменьшая боль и страдания. Я закрыла глаза, растворяясь в смерти. Бездонной, безжалостной, но дарующей незабываемую свободу. Разорвав путы чужого тела, я взмыла ввысь, навстречу яркому безграничному свету.

Солнце играло на крышах церквей и храмов. Переливалось, отражаясь в стеклянных окнах высотных зданий. Огромные строения проплывали мимо меня, словно миражи, восхищая величием и красотой архитектуры. Запахи пиццы смешивались с лёгким тёплым ветром, ласково шуршавшим в кронах деревьев. Оживлённые современные улицы будто вибрировали, впитывая в себя шум машин и гул людских голосов. Город дышал, как один большой организм, наполняя всё вокруг жизненной силой. Я чувствовала это каждой клеточкой тела, дыша с ним в едином ритме. Кусок голубого неба над моей головой поглощался белыми кудрявыми облаками причудливых форм. Они неслись вдаль, маня за собою. Яркий огромный мир окружал меня, заставляя вернуться в реальность, против воли, против желания. Я прикрыла веки, чтобы не видеть света – назойливого, ослепляющего, вынуждающего снова жить и испытывать боль. Она затаилась где-то глубоко в мозгу. Но, разросшись, проникла в сердце, сначала лишь слегка уколов, а затем разорвав его на части. Мысль о смерти Виталия навалилась тяжёлым грузом, не давая вздохнуть. Картина побоища в замке Хогартов стояла перед глазами, воскрешая в памяти всё до мельчайших деталей. Весь этот ужас вновь нахлынул и безжалостно окатил и накрыл меня с головой огромной волной горя. Оглушённая и раздавленная, я будто падала в бездну – бездонную, тёмную, без конца и без края. Крик вырвался из моей груди, брызнули слёзы. Тёплые, влажные, они текли по лицу, очищая меня, даруя свободу. Выплёскивались наружу, выталкивая боль и страдания. Я возвращалась к жизни.