Чтение онлайн

Разгорячённая своей тирадой, женщина не заметила ни гнева Кощея, ни тёмной дымки на кончиках его пальцев, лишь ощутила жгучую боль в нижней левой конечности. Топор упал на пол, воткнувшись острым углом в деревянные доски, а женщина запрыгала на одной ноге, так как от второй поднималась тонкая струйка дыма.

— Ах ты, гад неблагодарный! Я же помочь хочу, а ты… — голос Симки дрогнул. — Ну и кисни здесь, охраняй свои сокровища! Вот соберёмся с Любашей и уйдём…, а ты… сиди на своей яблочной диете. — Обиженная женщина рывком выдернула топор и, прихрамывая, пошла к выходу.

— Никуда вы не уйдёте! — уверенно гаркнул грозный хозяин. — Я никого не отпускаю! Вы обе — моя собственность!

— А у тебя губа шифером не покрылась? — не стушевалась перед ним Серафима, кинув через плечо недовольный взгляд.

Мужчина же осторожно коснулся губы, недоумевая, — чем это она должна была покрыться.

— Нет. Губа как губа. — уже более спокойно сказал хозяин. — Ступай, да смотри, не вздумай сбежать. Так и знай, найду, превращу в зверушку мелкую или Горынычу скормлю! У того желудок дублёный — никакая язва не страшна! Ха-ха-ха! — Замок сотрясся от злобного раскатистого смеха.

Обиженная и до чёртиков, злая Серафима бросилась вниз по лестнице. Она ничего не замечала вокруг, ни Любашу с молоденькими помощницами, ни того яркого дневного света, что с их помощью был впущен в это унылое и тёмное помещение. Она вся превратилась в клубок нервов, оглушённая этим страшным нечеловеческим хохотом.

Пулей вылетев во двор, женщина принялась яростно молотить топором по чуркам. Она и не знала, что со злости можно столько дров нарубить! Махала своим опасным оружием направо и налево, пока сильные руки Ефима не обезоружили её.

Пусть топор отобрали, но злость-то ещё осталась. Сима, молча прикусив губу, начала наводить порядок во дворе. Даже в конюшне хотела почистить, но следящие за её странным поведением мужики, сами принялись за эту грязную работу. Буквально через час вся территория, прилегающая к замку, буквально блестела — ни соринки, ни соломинки.

«Хоть в белых носочках ходи!» — удовлетворённо подумала женщина, заправляя за ухо выбившуюся из «шишки» прядь волос, уже зная, как отомстит Кощею. Но пока ее планам было не суждено сбыться.

Покои Кощея.

— Несносная женщина! — расхаживая по комнате, гневно воскликнул Кощей. — Пришла, наорала, еще и топором чуть не зарубила… И как меня угораздило только связаться с этими бабами?! Нет, — остановился он у огромного зеркала в потемневшей резной раме, глядя на себя в отражение, — то, как готовит кухарка, меня полностью устраивает, но эта Серафима…

Кощей сжал руки в кулак, воспроизводя в голове образ Симы.

— Наглая, вспыльчивая, совершенно невоспитанная!

По зеркалу прошла легкая рябь, и отражение в нем издевательски усмехнулось.

— Вот что ты на меня так смотришь? — Нахмурился мужчина.

Отражение, пожав плечами, спокойно отозвалось:

— Ну а что ты хочешь, сам ведь привел ее в свой замок.

— О чем теперь и жалею. — буркнул Кощей, скрещивая руки на груди.

Зеркало, в котором отражался хозяин замка, снова усмехнулось.

— Себе-то хоть не ври. С ее приходом, можно сказать, что ты, прям, ожил. На тебя даже молодильное яблоко с первого раза подействовало — раньше меньше трех не ел, так как эффекта не было, а теперь смотри как расцвел, и все благодаря хорошему питанию и постоянному раздражителю в виде этой женщины. Согласись, ее прихода в свои покои ждешь с огромным нетерпением, а вот когда вместо нее приходит Настенька, то твое хорошее настроение тут же улетучивается.

Кощей еще сильнее нахмурился, но промолчал, явно о чем-то задумавшись. Отражение терпеливо ждало.

— Но согласись и ты — до ее появления, моему спокойствию мешали, разве что, летучие мыши, а тут каждый день небольшой военный переворот. А ее мания по выпрашиванию денег?! Это же, вообще, уму не постижимо! Больше полувека живу на белом свете, а более настырной особы не встречал — дай, говорит, денег, и все тут! И ведь уперлась, словно бык в новые ворота…

Зеркало чуть потускнело, но тут же вновь ярко засветилось и выдало:

— Так сделай так, чтобы эта строптивица стала тебе во всем подчиняться! Кощей ты, или кто?

— Да как же я ее заставлю?! Вот, например, в саду, который матушка своей магией напитала, яблочки молодильные есть, оздоровительные груши, персики для придания красоты, черешня для ясности ума, черника для острого, как у орла, зрения, да и много других чудесных плодов, а вот ни одного фрукта для подчинения, не припомню.

Отражение в зеркале чуть потускнело, задумчиво прищурив взгляд, затем, через пару мгновений отозвалось:

— Так ты к Яге обратись, чай, она-то тебе и поможет.

— Да как она мне поможет, с ней же невозможно договориться! Сварливая старуха!

— А ты предложи ей то, от чего она не сможет отказаться.

Мужчина призадумался.

— Помнится, как-то лет двести назад, просила она у меня молодильное яблочко. Сильно сетовала на старость да боль в ноге. Сам знаешь, что нога-то костяная. Тогда я ей не дал — у самого всего пара яблочек была, так я семечки в саду матушкином посадил, в надежде, что они прорастут. А сейчас яблок столько, что одному мне с ними не управиться.

— Ну так и предложи несколько яблок этой карге старой. — вклинилось отражение в рассуждения Кощея. — А она взамен сделает тебе зелье подчинения для твоей несносной Серафимы.

Зеркало пакостливо улыбнулось, четко отражая настроение хозяина замка.

С этими мыслями Кощей уселся за письменный стол и принялся составлять послание Бабе-Яге.

Через несколько минут, свернув письмо в трубочку, запечатал его магией, чтобы никто не смог прочитать сие тайное послание.

— А кого же мне послать к старухе? Настя побоится, Кузьма заплутает…

— Вот Серафиму и отправь. Она баба боевая, если что, может за себя постоять. — подбросило идею отражение в зеркале.

— Точно! — хлопнул в ладоши Кощей, поднимаясь из-за стола. — Так и сделаю.

— Куда ты меня решил отправить? — вытаращив глаза, воскликнула Сима.

— К Бабе-Яге. — как ни в чем не бывало, ответил Кощей, сидя за столом, вертя в руках бокал из тончайшего хрусталя.

— Да ты в своем уме?! Я не пойду к этой старухе.

Сима попятилась задом к выходу, но грозный окрик мужчины ее остановил: