Чтение онлайн

Участниками исследования были жители Бостона и его пригородов. Все они имели смартфон и iPad и получали плату за то, что должны были вести обычный образ жизни, но при этом носить специальные очки с камерой, которая непрерывно записывала происходящее в течение полутора дней, пока шел эксперимент. Кроме того, на испытуемых надевали биометрический пояс, который фиксировал их физиологическую реакцию на происходящие события. В общем, исследование было амбициозным и носило технический характер. После завершения полевой работы нас ожидала грандиозная задача расшифровки и анализа данных, собранных более чем за 300 часов. Мы называли ее «Биометрическим портретом одного дня из жизни» {17} .

Полученные результаты изменили мое представление о появившихся медиапривычках и их влиянии на наше поведение и мозг. Что касается времени, которое посвящалось медиаресурсам, то здесь наши данные по обеим группам вполне согласовывались с общенациональной статистикой. В среднем участники исследования отводили две трети своего нерабочего времени на потребление того или иного медиаконтента. При этом, несмотря на примерное равенство количества времени по группам, цифровые аборигены, оправдывая свое название, проводили его львиную долю с цифровыми устройствами, а цифровые иммигранты больше внимания уделяли газетам, журналам, радио и телевидению.

Но это было вполне ожидаемо. Что удивляло, так это характер взаимодействия участников исследования с медиаресурсами. В процессе анализа в глаза бросилось нечто любопытное: участники обеих групп без конца перескакивали с одной медиаплатформы на другую. Хотя быстрое переключение между мультимедийными устройствами было характерным для всех, у меня возник вопрос: можно ли считать, что цифровые аборигены делают это более активно? Другими словами, есть ли у двух групп разница в продолжительности периода медиавнимания (этот термин придумали мы)?

Было понятно, что мы смотрим на эволюцию многозадачности в медиапространстве с уникальной точки зрения, и наши находки достойны цитирования в заголовках новостей {18} . Цифровые иммигранты, более возрастные люди, переключались с одного мультимедийного устройства на другое в среднем 17 раз в час, что дает среднюю продолжительность периода медиавнимания порядка трех с половиной минут. В отличие от них более молодые цифровые аборигены переключались в среднем 27 раз в час, то есть практически через каждые две с четвертью минуты. Это потрясающее 60-процентное повышение частоты переключения привело к колоссальному сокращению продолжительности периода медиавнимания всего за одно поколение.

Биометрическая часть исследования была не менее интригующей. Наша биометрическая аппаратура регистрировала в реальном времени последовательное изменение частоты сердечных сокращений и электрической активности кожи участников – два физиологических индикатора эмоционального состояния. Кроме того, мы синхронизировали биометрические данные и видеозапись с камер в очках. Это позволило нам анализировать колебания эмоционального состояния пользователей в процессе потребления различных видов медиаконтента на протяжении дня.

Как и ожидалось, цифровые аборигены в среднем более эмоционально взаимодействовали с цифровыми медиаплатформами, а цифровые иммигранты – с традиционными медиаплатформами. Это было неудивительно с учетом того, что цифровые аборигены проводят больше времени с цифровыми платформами: наши эмоции определяют поведение.

Неожиданностью стало то, что и цифровые аборигены, и цифровые иммигранты демонстрировали более сильную эмоциональную реакцию, когда продолжительно пользовались одной платформой, отказавшись от многозадачности в медиапространстве. Это дает основание полагать, что при фокусировании внимания на одной платформе наша эмоциональная реакция оказывается более динамичной: взлеты становятся выше, а падения – ниже. Многозадачность в медиапространстве ограничивает как взлеты, так и падения, однако усредненная эмоциональная реакция при этом более интенсивна. В результате мы имеем не такое быстрое, но более стабильное нарастание эмоционального ответа.

Это заставило нас задуматься. Что толкает потребителей к такому частому перескакиванию с одной медиаплатформы на другую, если это притупляет эмоциональные всплески? Какое вознаграждение мозг получает от многозадачности? Ответ, просматривавшийся в полученных данных, обрел более ясные очертания после дополнительных исследований, проведенных в условиях нашей лаборатории. Оказалось, что люди переключаются с одного медиаресурса на другой, когда интенсивность их эмоциональной реакции начинает падать, а уровень возбуждения снижаться. Иными словами, потребители медиаконтента переключаются, когда им становится скучно.

Наши мобильные устройства, как выяснилось, принесли с собой так много возможностей для получения вознаграждения, так много причин воспользоваться ими, что превратились в неиссякаемый источник эмоционального возбуждения. Чем чаще мы переключаемся со смартфона на планшет, тем меньше вероятность падения интенсивности эмоциональной реакции и тем быстрее восстанавливается состояние эмоционального возбуждения. Это помогает объяснить, почему в одном исследовании за другим мы наблюдаем, как использование смартфонов и проявление многозадачности в медиапространстве во время просмотра традиционной телепередачи резко возрастают в рекламные паузы. Мы ищем в телевизоре программы, которые интересны и увлекательны для нас, а реклама, хотя она иногда тоже цепляет внимание, чаще всего просто скучна.

Благодаря цифровым устройствам нам теперь не нужно мириться со скукой. Все мы привычно хватаемся за смартфоны при первом же намеке на скуку: когда стоим в очереди в магазине, когда едем в лифте, в автобусе или автомобиле. Чем чаще мы переключаемся на новую и более интересную задачу, тем чаще наш мозг получает вознаграждение. Однако у всего есть оборотная сторона. На самом деле это попытка догнать собственный хвост. В результате избавления от скуки с помощью цифровых устройств мы становимся менее терпимыми к скучным задачам и, следовательно, легче поддаемся скуке. Это замкнутый круг. Мы научились справляться со скукой и другими неприятными чувствами с помощью мобильных мультимедийных устройств, средств коммуникации и информационных технологий, но, как будет показано дальше, эти инструменты сами становятся источником плохого настроения.

Исследование, проведенное по заказу Time Inc., позволило по-новому взглянуть на причины многозадачности в медиапространстве. Порою возможность получения удовольствия и вознаграждения от эмоционального взаимодействия движет нами не меньше, чем стремление справиться с недостатком эмоционального возбуждения и скукой.

Вместе с тем это исследование оставило открытыми серьезные вопросы, связанные с сокращением продолжительности периода медиавнимания у разных поколений. Можно ли утверждать, что мозг цифровых аборигенов имеет другую прошивку из-за потребляемого ими медиаконтента и используемых технологий? Является ли другая продолжительность периода медиавнимания продуктом другого мозга, то есть мозга, изменившегося под влиянием окружающего мира? Или различия объясняются просто изменениями предпочтений или физиологии, происходящими с возрастом? Другими словами, если повторить исследование через несколько лет, сохранят ли повзрослевшие цифровые аборигены более короткий период медиавнимания, демонстрируя групповой эффект? Может ли оказаться, что молодые люди имеют более короткий период медиавнимания, но по мере взросления и развития мозга концентрация внимания у них улучшается, то есть проявляется возрастной эффект? Групповой, или когортный, эффект означает, что цифровые аборигены имеют более короткий период медиавнимания в результате не исчезающих с возрастом общих для их группы особенностей, например пристрастия к цифровым устройствам. Возрастной же эффект предполагает отсутствие поколенческих особенностей, то есть отсутствие специфичных различий мозга у цифровых аборигенов и иммигрантов.

В конце 2016 г., почти через пять лет после первоначального исследования, Innerscope была приобретена компанией Nielsen. Получив доступ к более значительным массивам данных и ресурсам, мы смогли повторить исследование на более значительной выборке {19} . Оно подтвердило наличие и группового, и возрастного эффекта. На наш взгляд, у новых результатов была и положительная, и отрицательная сторона.

Сначала скажу о хорошем. Через пять лет после состоявшегося в 2011 г. исследования в новой выборке из тех же двух групп с очень близкими характеристиками различия продолжительности периодов медиавнимания сохранились: у более возрастных участников она была в среднем больше. Из этого можно сделать вывод, что по мере того, как мозг становится более зрелым, мы обретаем способность фокусировать внимание дольше {20} .