Чтение онлайн

Нет теплой географии детства, есть растерзанный мир, незащищенный от разбоя.

Из А.Платонова. «Знакомые коммунисты говорили Пухову: «У тебя дюже масштаб велик, наше дело мельче, но серьезнее». «Я вас не виню, – отвечал Пухов, – в шагу человека один аршин, больше не шагнешь. Но если шагать долго подряд, можно далеко зайти, – я так понимаю, а, конечно, когда шагаешь, то думаешь об одном шаге, а не о версте, иначе бы шаг не получился». «Ну, вот видишь, ты сам понимаешь, что надо соблюдать конкретность цели», разъясняли коммунисты, и Пухов думал, что они ничего ребята, хотя напрасно Бога травят, – не потому, что Пухов был богомольцем, а потому, что в религию люди сердце помещать привыкли, а в революции такого места не нашли».

«Человек есть тот, кем он хочет быть, а не тот, кто живет у всех на глазах» (А.Платонов).

Среди нас все еще много тех, кто всю жизнь прожил в Закавказье. Один из моих пациентов, Чумаков, лет 70-ти, рассказывал о своей работе в Грузии (стройки, заводы). Когда случилось землетрясение, сын его летал на вертолетах, обеспечивал зону бедствия. Рассказывал о чрезвычайной нищете в постсоветских Грузии и Армении, о цене базы в Ахалкалаке для населения, которому не на что жить. Как это контрастирует с благополучием в этих республиках в советские времена!

В Сухуми у самого моря живут Жуковы. Им за 70. Прожили там всю жизнь, хотя дети в России. Абхазия опустошена войной с Грузией, но восстанавливается потихоньку. Ее побережье благословенно, но одних мандаринов для счастья мало.

Пишут о продажности власти в Курской области. Чиновники готовы продать немцам право на строительство немецкого кладбища рядом с русским захудалым захоронением. Готовы продать даже память, лишь бы набить себе карманы.

Череда дней. Череда стереотипных мыслей, движений, отношений. Однообразие и скука, прибитые гвоздиком к зарплате, к пенсии. Взорваться или ждать, когда взорвут?

Редкая удача: дорвался до книг. Хочу читать, читать, читать! Надоело писать.

История любви часто, в конечном счете, сводится к истории сохранения любимого человека.

Конец марта. 3-е письмо от О.А.Бойко. Ее письма позволяют увидеть РКРП изнутри.

«Убивают взаимоотношения с товарищами по партийной организации (не со всеми, конечно). Дело мое еще не разрешилось. Я в адрес февральского пленума писала о нашей ситуации. Крючков А.В. знал о ней еще раньше и обещал взять ее под свой контроль. Но на Пленуме его не было, видимо был болен. В.А.Тюлькин, вроде бы тоже «за», но старается также не обострять отношений и с нашим секретарем. Официального ответа пока нет. Жду.

Для меня этот вопрос принципиальный. И, возможно, придется идти на крайние меры. Не подумайте, что это решение дается мне легко. Да и в РКРП я не случайно, с 1991 г. Прошла многие и многие московские митинги, в том числе останкинское побоище, осаду Белого Дома в 1993 г. У нас, в Ярославле, всегда стояла на крайних позициях в борьбе с оппортунизмом КПРФ и отстояла (вместе с другими товарищами) в свое время само существование РКРП в городе после появления КПРФ в 1993 г. Ведь тогда все «поскакали» туда, где больше. Все это я говорю без ложной скромности, так как – это правда, все это было. А теперь? Конечно, я не буду цепляться за членство, чтобы быть «приобщенной». История кое-чему учит. Нельзя предавать свои принципы, даже ради организации. Дело ведь не в новоявленном «Комитете спасения» – он может и не состояться по разным причинам. Вопрос лежит глубже. Речь идет о работе организации.

Конечно, я бываю разной, в том числе и резкой, но полагаю, что все это для дела. Надо искоренять обыденщину, успокоенность, быть всегда на «острие». Легче всего самой свалиться в мещанство, а кто же будет впереди? Словом, мне тяжело и конец, по-видимому, предрешен.

Все это давит, да еще суд по поводу судьбы предприятия впереди. Может, еще и с работы выкинут. Устаю. Порой – ни рукой, ни ногой. Но с другой стороны, все, что ни делается, ведь не всегда и к худшему?

28.03. состоится митинг по поводу судьбы завода синтетического каучука. Его положение ужасное, идет демонтаж. А люди в своих требованиях дальше зарплаты не идут. Трусость и абсолютная политическая безграмотность. И сколько не убеждай – все пусто. Конечно, они находятся под влиянием своих профбоссов, но и своя голова должна быть на плечах. Может ли рабочих научить чему-нибудь собственная практика? Теперь я сомневаюсь. Если у меня будет возможность, я обязательно побываю на этом митинге. Кое-что и я туда вложила. Не хочется, чтобы с этим заводом все кончилось ничем.

Передайте привет товарищам в Саратове, поддержка людей исцеляет».

Письмо из ленинградской редакции. Журнал «Новые С-Петербургские врачебные ведомости» «Ваши статьи мы обязательно разместим в журнале. Они – сгусток большого врачебного опыта и знаний, воспринимаются читателями с большим интересом».

Украина 2004–2005 г. напоминает голодную оранжевую барахолку. Народа здесь нет, здесь огромная массовка в чьем-то спектакле. Западные «друзья» от России оторвут, швырнут доллары и бросят.

Один мой ученик, энергичный и успешный, напоминает мне паровоз, гремящий на стрелках. Что будет, когда он проскочит все станции? По новой?

В госпиталь им. Бурденко все еще поступают раненые из Чечни. Войне уже больше 11 лет, столько же, сколько афганской.

Упорно говорят о закрытии Саратовского военно-медицинского института в 2009–2010 годах. Это одно из частных проявлений разрушения армии, ее практического сокращения в условиях нарастания террористических угроз, экспансии вооруженной и невооруженной. На следующий год институту будет 41, а моих лет в нем – 40.

Политический дефолт почти осязаем. Все чаще слышишь, что 1 мая и 7 ноября отменены как государственные праздники, и что они, и в самом деле, изжили себя. Люди, получая от новой власти 2–2,5 тыс. руб., влачат жалкое существование, но … к пролетарскому булыжнику не тянутся. Помнят, как радостно и добровольно ходили на демонстрации в советские годы, но к булыжнику не тянутся. Как будто кто-то закрыл им дверцу в память о недавнем прошлом. В сущности, это политический анабиоз, полужизнь, одичание.

Многие тешат себя пасхальными и предпасхальными предписаниями, по которым чего-то из пищи есть еще нельзя, а вот потом можно. Ну ладно бы радовались легендарному воскрешению Иисуса Христа, пострадавшему за людей. Этого чувства, как правило, нет. Радуются-то церковным обрядам, якобы связанным с этими событиями. При этом за куличами и яйцами не видно самого Христа. А ведь те, кто его тогда потерял и оплакивал, обходились без предпасхальной голодовки и пасхальных угощений. Мой друг из Москвы пишет: «Я думаю, что истинно верующих много меньше тех, кто всенародно демонстрирует свою веру в Бога.»

3-х-недельные репортажи из Ватикана, многозначительные и торжественные, не лишенные искренней озабоченности простых людей об умиравшем папе, о новом избраннике, стали настолько обязательными на нашем телевидении, словно русским людям специально прививается мысль об устойчивости и могуществе католицизма. Это стало как бы приглашением к католической вере для православных. Слишком широко открытые двери предполагают, что в них в конце концов войдут.