Чтение онлайн

– Но это не выход.

– У нас нет выбора! Вы видите, во что превращена палата?

– Она пальцами расцарапала стену! – шепнула Светлана, затем прикрыла рот ладонью, будто пожалела о сказанном.

– Крепче пристегивайте ремни!

Двое санитаров уже уложили девушку на кровать, и теперь пристегивали ремни.

– Стараемся, Александр Макарович!

Глава3.

Дни и ночи, складывались, превращаясь в сутки, в недели, месяцы. Это были однообразные дни, недели, месяцы. Каждый сегодняшний день это продолжение вчерашнего, и, кажется, что новых дней и нет – утро не наступает. Вечность тянулась одним длинным и монотонным днем. Кратковременные проблески сознания сменялись затянувшимся сном безумия, в котором она жила другой жизнью. Проснувшись, девушка улыбалась, понимая, что это были просто кошмарные сны, но реальность оказывалась немногим лучше. Кошмары проникали из сновидений и мучили бедняжку. Может, это побочные действия от лекарств? Или она сходит с ума? И с каждым днем ей все хуже и хуже. Иногда она забывала свои сны, а иногда казалось, что она и вовсе не спала. В соседней палате слышались крики и стоны – там лежала немолодая женщина, лишившаяся рассудка после смерти дочери, внука и зятя. Потеря семьи привела несчастную к порогу психиатрической клиники, но разве стоны и плач по близким являются основанием для заточения в психиатрической больнице? Однажды, когда смирительные ремни были сняты, Милина заглянула в палату к женщине. Не любопытство заставило девушку пойти туда – ей было жаль несчастную. Кто знает? Ведь может быть, не больничные стены и психотропные препараты, а возможность выговориться и поделиться своим горем – вот что может стать лучшей терапией в этом случае? Эта женщина нуждалась в заботе, а заботиться было некому. Она была одинока. Милина понимала ее – у девушки тоже не было семьи, а иначе почему никто ни разу не пришел навестить ее? Или к ней никого не пускают? Если бы только приступы прекратились! Но становилось только хуже, видения кошмарнее. Чаще всего она видела младенца – мальчика, который тонул в собственной крови, и тогда вся палата заполнялась кровью, словно ванная комната, затопленная водой из-за прорвавшегося крана. Кровь заполняла не только палату – кровь заполняла желудок девушки, заставляя живот вздуваться, словно там рос младенец, кровь заполняла даже легкие, кровь булькала в горле, выливаясь изо рта. И это слишком реалистично, чтобы быть галлюцинациями, но доктора утверждают, что она все придумала или ей это кажется. Но они обещали, что скоро все пройдет.

Милина осторожно вышла из палаты. Из-за уколов ноги плохо слушались ее. К тому же она сильно исхудала, превратившись почти в скелет, обтянутый кожей. Была и другая причина, по которой жизненные силы покидали ее – она слишком долго не питалась грехами. Сейчас она, конечно же, не знала, что это ей необходимо, но процесс перерождения давал нечеловеческие силы – ведь ей не грозит смерть, если суждено стать демоном. Она уже не была человеком, и этого она тоже не знала. Держась за стену, Милина дошла до нужной палаты. Женщина сидела на кровати, повернувшись лицом к окну, и раскачивалась вперед-назад. Казалось, будто она качает ребенка. Внезапно женщина то начинала смеяться, то, закрыв ладонями лицо, горько плакала. В палате стоял смрад – жуткая смесь запахов мочи, немытого тела и других зловоний. Милина не решалась окликнуть женщину. Девушку поймали санитары, когда она, выходя, закрывала дверь.

– Что ты там забыла?

Милина вздрогнула, когда молодая толи медсестра, толи врач, прикрикнула на нее, поймав на «месте преступления»

– Я… эмм…я слышала стоны, я думала, может быть, смогу чем-то помочь.

– Ты не должна выходить, и уж тем более заглядывать в чужие палаты.

– В палате этой женщины дурно пахнет, и пастель давно нестирана. Разве может больной человек выздороветь в таких ужасных условиях?

– Марш в палату! И не смей высовываться!

– А вы не смейте орать на меня!

– Что? Что ты сказала? – изо рта девицы брызнула слюна. Сильно разозлилась. – А ну-ка, топай в свою тринадцатую, ведьма! – девица схватила Милину за руку и почти силком втащила в палату, добавив напоследок: - Сейчас приду, укол вколю! Чтобы больше не умничала, и не совала свой нос куда не нужно! – захлопнув дверь, девица ушла. За шприцом ли? Укола совсем не хотелось, и даже не потому что руки, ягодицы, и даже ноги были исколоты - от уколов она почти большую часть проведенного времени спала, а проснувшись, чувствовала себя отвратительно. Она не позволит этим чудовищам превратить себя в овощ. Уколов нужно избежать. Сегодня уж точно.

Милина скрутила снятую с кровати простыню, после чего спряталась за дверью. Вскоре в коридоре послышались приближающиеся шаги, а затем дверь открылась. Милина позволила девушке переступить порог, прежде чем накинуть простыню ей на шею. Девушка упала, выронив шприц, однако сдаваться не собиралась – она царапалась и размахивала руками. Милина ударила ее по лицу.

– Будешь дергаться, я тебя придушу!

Угроза подействовала, так как девушка замолчала. Как только Милина подобрала с пола шприц, глаза жертвы округлились в ужасе. Не дожидаясь, когда она закричит, девушка зажала ее рот ладонью.

– Что такое? Ты боишься уколов?

Девушка в ответ активно замотала головой, видимо хотев сказать «не надо». – Нет? Вот и славно!

Милина воткнул шприц прямо в бедро девицы. Та заскулила, затем замолчала. Милина не знала, что стала убийцей – примерно через час молодая медсестра впадет в кому, а еще через пять дней, больное с рождения сердце навсегда остановится.

Оставив девицу на полу, Милина вышла в коридор. Проходившие мимо санитары не препятствовали хождению по коридору – время обеда и более или менее вменяемые пациенты направлялись в столовую. Найдя дверь с надписью «Выход», Милина обнаружила лестницу. Это значительно затрудняло побег – дорога была каждая секунда времени, да и чем меньше она попадалась на глаза персоналу, тем лучше. К своему везению, девушка благополучно спустилась три этажа, а вот на первом ее ждали неприятности – кто-то из санитаров заметил беглянку. Подняли шум и крик. Милина бросилась к входной двери, но не тут-то было! Дверь оказалась закрыта. «Это не больница, а тюрьма!» - с досадой подумала девушка. Было до слез обидно. Девушка огляделась вокруг – бежать было некуда. Санитары уже подскочили, охая и причитая. «Орут так, будто рецидивиста поймали!»

Милина не сопротивлялась, когда ее скрутили, как скручивают преступников и поволокли обратно в отделение. Увидев беглянку, заведующий отделением закивал головой.

– Я так и думал, что дело дойдет до побега. Придется нарядить ее в рубашку. Елена Степановна, займитесь этим. – Отдав распоряжение, заведующий отделением ушел, а Милину принялись упаковывать в смирительную рубашку. У них очень долго ничего не получалось. Когда это было, чтобы Милина так легко отдавалась в руки этим варварам? Как ни странно, уколами ее больше пугали.

Рубашка все-таки была надета, рукава завязаны за спиной так, что руки находились крестом. Им этого показалось мало – девушку пристегнули к кровати ремнями. Двое суток Милину не кормили, и не давали даже воды. Они решили избавиться от нее таким образом? Выкрикивая ругательства, девушка сорвала голос, и теперь ей оставалось лишь скулить и стонать, как та женщина в соседней палате. Никто к ней даже не заходил, лишь изредка открывалась дверь и просовывалась чья-нибудь голова. На третий день, наконец принесли еду и воду, и Милину не надолго освободил, чтобы она могла поесть. На седьмой же день девушку ждал сюрприз. Она не знала, в котором это было часу, не знала даже дня или ночи – в палату вошли двое – женщина-санитарка и незнакомый мужчина. Милина не сразу взглянула на него, и уж тем более не сразу его узнала.

– Что с ней? Почему она в таком виде?

Голос посетителя показался девушке очень знакомым.

– Девочке очень плохо, поймите. Она ведет себя неадекватно.

– Почему она превратилась в мумию? Я платил вам за то, чтобы вы заботились о ней, а в итоге нахожу ее в таком виде! Освободите ее! Живо!

Тут Милиной овладело любопытство. Этот мужчина начинал ей нравиться. В конце концов, он был чертовски прав! Как только девушку освободили, она имела возможность рассмотреть мужчину, но он оставался всего лишь незнакомцем, как бы она ни пыталась вспомнить хотябы его имя.

– Ты не помнишь меня. – догадался он. Милина покачала головой. – Все именно так, как я и предполагал. Все, чего я опасался, сбывается. Скажи, Милина, который сейчас месяц?

Милина? Значит, ее имя Милина. Так ее звали и во снах. Она вспомнила не только свое имя…

– Алекс! Алекс! Боже мой, как я рада! – Милина бросилась Алексу на шею, не заметив, как вытянулось при этом его лицо.

– Вижу, вижу, тебя здесь подлечили, не узнать!

– Почему ты не приходил так долго?

– Приходил. Приходил, чтобы… Вы не оставите нас? – Алекс обратился к санитарке. Та, пожав плечами, вышла.

– Я платил этим сволочам, чтобы они выделили тебе отдельную, уютную палату. – Алекс обвел взглядом комнату.

– Уютной ее трудно назвать.

– Согласен. Но, возможно, другие, гораздо хуже.

– Почему нельзя забрать меня отсюда? Почему нельзя заплатить этим монстрам, чтобы они отпустили меня?

– Ты о врачах? – Алекс покачал головой. – Дело не в них. Идея больницы принадлежала не мне. Пребывание здесь должно быть очередным твоим кошмаром, чтобы окончательно лишить тебя рассудка и сил к сопротивлению, понимаешь?